— Даже не думай об этом. Делай свое дело, а я сделаю свое. Послушай, мы все немного на взводе. Извини, если что-то не так, и давай заключим мир. Мы все здесь ради одной цели, так что надо постараться. Мы же лучшие из лучших. Так сказал Кромелин, и я ему верю. Ты пилот что надо, Джессап! Поживи еще немного и станешь почти вровень со мной.
Саймон невольно улыбнулся и первым протянул руку. Мосс Коулмэн сжал его пальцы так, что они хрустнули. Саймон не подал вида и ответил тем же. Оба остались довольны и одновременно ослабили нажим.
— Скажи, Коулмэн, ты вообще-то откуда? Девичья фамилия моей матери Коулмэн.
— Из Техаса. Родился и вырос там. А ты?
— Невада, родина золота и серебра. Ты немного напоминаешь мне моего бра… да ладно.
— Договаривай, раз уж начал, Джессап. Я любопытный. Может, мы с тобой родственники.
— Ты похож на моего брата Эша. Такие же высокие скулы, та же походка. Даже телосложение. Игра воображения, должно быть.
— В следующем письме обязательно спрошу отца. А как звали твою мать?
— Салли. Второе имя — Паулина. У нее было пять сестер, четырех из которых она давным-давно не видела, и два брата. Она не очень-то любила рассказывать о своем детстве.
— Мой отец тоже. Он всего добился сам. Вытащил себя наверх, а потом уж пошло. У нас ранчо в 250 тысяч акров в Техасе. Я им горжусь.
— Мою мать называют «Миссис Невада». У нее целый город, Лас-Вегас. Когда-то давно ей крупно повезло, а потом она уже не выпускала удачу из рук. Думаю, ей принадлежит вся пустыня.
— А что можно делать с пустыней?
— Понятия не имею, но если что-то можно, то уж моя мать это обязательно сделает. Говорят, она самая богатая женщина в стране.
— Хочешь произвести на меня впечатление, а Джессап?
— А ты на меня? Своими 250 тысячами акров.
— Угу.
— А я — нет. Если уж чем и хвастаться, так своими достижениями, а не родителей.
— Туше, Джессап. А кто у тебя отец?
— Школьный учитель.
— У меня мать была учительницей. Послушай, Джессап, у тебя же есть фотография брата?
— Конечно, хочешь взглянуть?
— Да, а я покажу тебе свою сестру.
Пилоты обменялись фотографиями. Первым подал голос Мосс Коулмэн.
— Ты прав, между твоим братом и мной явное сходство. А еще, взгляни, твоя мать очень похожа на моего отца. Что ты об этом думаешь?
— Думаю, что ты верно подметил.
— Где сейчас твой брат?
— Не имею ни малейшего понятия. Он записался через несколько дней после меня. В общем… мы не очень-то дружны. Мне, конечно, жаль, но ничего не поделаешь.
— Я тебя понимаю. У меня с сестрой… она мне нравится, но отец, он… впрочем, об этом и говорить не стоит. Короче говоря, я постараюсь все проверить. Только… не помешало бы немного дополнительной информации. Вроде того, где именно жила твоя мать.
— У них и дома-то своего не было, так, какая-то лачуга возле Абилена. Она говорила, что оба брата рано оставили семью, и с тех пор от них не было никаких вестей.
— Мой отец тоже не из богачей. В общем, Джессап, я рад, что мы с тобой поговорили. Не сомневайся, я присмотрю за тобой наверху. А ты не забывай обо мне.
— О'кей, Коулмэн. — На этот раз они не стали состязаться в силе, а просто похлопали друг друга по спине и разошлись, чтобы написать письма домой.
А уже перед рассветом из штаба командования Южной группой Тихоокеанского флота поступил приказ адмирала Хэлси:
АТАКУЙТЕ. ПОВТОРЯЮ. АТАКУЙТЕ.
Саймон стоял на взлетной палубе, наблюдая, как из ангаров поднимают самолеты, как их откатывают к катапультирующим механизмам. Матросы в желтых куртках прижимали наушники, чтобы не пропустить сигнал на взлет. Сердце стучало, заглушая шум двигателей. Он огляделся, пытаясь по выражению лиц других пилотов определить их чувства. Возбуждение и страх. Саймон знал, что он лично испытывает только страх.
Держа в руке шлем и очки, он подошел к Моссу Коулмэну, который пожимал руку своему приятелю Тэду Кингсли.
— Удачи тебе, Коулмэн.
— Тебе того же, Джессап. Увидимся в кают-компании.
— Обязательно. Вон и мой. — Саймон отвернулся и на миг закрыл глаза, опасаясь, что его сейчас вырвет. Но стоило ему забраться в свой «Серебряный доллар» — так он окрестил самолет, — как все пришло в норму. Саймон сжал пальцы, ощутив в ладони диск медали Святого Христофора. Несколько секунд ушло на предстартовую проверку систем, затем, удовлетворенно кивнув, он уселся поудобнее, чувствуя за спиной тяжесть парашютной сумки.
Цель находилась чуть к северу от островов Санта-Крус.
Мосс Коулмэн проводил взглядом «Серебряный доллар», который, едва скользнув колесами по палубе, взмыл в воздух, и в который уж раз спросил себя, как могло случиться, что Адам Джессап летает лучше его самого, Лучше даже, чем Тэд Кингсли. Наверное, если снять с этого парня рубашку, то под ней окажется пара крыльев. Просто прирожденный летчик. Как и сам Мосс. Несомненно, у них много общего.
— Вон твой «Техасский рейнджер», — негромко сказал Тэд. — Обязательно возвращайся! Слышишь, техасский ублюдок?
— Слышу, чертовянки. Я вернусь, но и ты не задерживайся.
Четвертая эскадрилья поднялась в воздух — восемь пар сияющих на солнце крыльев. Саймон летел на месте правого ведомого, а ведущим шел командир авиационного отряда Мосс Коулмэн.
Оставалось пятнадцать минут полетного времени, когда сзади появился противник.
— Атака, со стороны солнца! — Саймон бросил взгляд вверх и увидел вражеский истребитель. Закусив нижнюю губу, так что язык ощутил вкус крови, он сжал медаль…
В наушниках трещало, кто-то выругался негромко и отчаянно, слева мелькнуло под колпаком чье-то сосредоточенное лицо. Японцы открыли огонь. Там и тут вспыхивали белые облачка разрывов. Коулмэн передал в штаб координаты группы. Ответ был короткий и ясный: преследовать и атаковать! Но там, где есть японские авианосцы, есть и их истребители «Зеро».
— Сломать строй! — приказал Коулмэн. — Развернуться и зайти сзади.
Эскадрилья растянулась в линию и снизилась до 12 тысяч футов. «Зеро» по-прежнему висели у них на хвосте. Радиомолчание нарушил Кингсли, второй правый ведомый.
— Четвертый, два «Зеро» идут слева. Повторяю: два «Зеро» идут слева. Всего вижу семь.
— Джессап, Кингсли, займитесь ими, — приказал Коулмэн.
Сбросив газ, Саймон и Кингсли стали терять высоту, в то время как остальная группа устремилась вперед. Развернувшись, они пошли навстречу противнику. «Зеро» мчались на них сверху под углом в 30 градусов. Саймон увидел, как Кингсли уходит на восток. «Зеро» преследовали его, наращивая скорость и быстро снижаясь. Кингсли шел как утка под водой. В эту долю секунды Саймон понял, что надо отбросить все, чему его учили в летной школе, и действовать по-своему: от того, какое решение он примет, зависела жизнь Кингсли.
Мосс Коулмэн наблюдал, как Джессап вошел в пике, выровнял самолет над самой водой, развернулся и встретил японцев огнем. Он увидел две вспышки и изумленно покачал головой.
«Разрази меня черти, я ничего этого не видел, — пробормотал Мосс. — И этот сукин сын еще будет корить меня за нарушение каких-то долбаных правил». Повернув голову, Коулмэн обнаружил, что Джессап уже возвращается в строй. И Кингсли, хотя и с отставанием, тянется за ним. Еще дальше два пылающих факела падали в воды Тихого океана.
Саймон едва успел проверить показания приборов, когда в наушниках раздался голос Кингсли:
— «Зеро» у тебя на хвосте, малыш, поворачивай к дому, я тебя прикрою.
— Черта с два ты его прикроешь, янки. Посмотри направо. Я обрублю «хвост» Джессапа, а ты займешься своим, — подключился Мосс.
Два взрыва последовали один за другим. Самолет Саймона качнуло. Он скосил глаза вниз: два «Зеро» пылали, как бумажные фонарики. Справа подоспели Коулмэн и Кингсли.
— Всему свое время, джентльмены, — весело крикнул Мосс. — Пора домой!
Все трое летели обратным курсом к «Энтерпрайзу», чтобы заправиться и снова подняться в воздух. День предстоял долгий, и он только начинался.
Очередной вылет едва не оказался последним. В какой-то момент Саймон заметил, как «Техасский рейнджер», отстав от эскадрильи, уходит к базе. Он почувствовал, как по спине побежали струйки холодного пота. Что-то не так! Четыре истребителя из их эскадрильи уже вернулись, а теперь и с Коулмэном что-то случилось. Их оставалось трое против семи «Зеро». С востока им на подмогу шли самолеты с «Хорнета», но до их появления нужно было продержаться.
Японцы обрушились на них со всех сторон. Загремели взрывы. Даже в самых страшных снах ему не доводилось переживать такого ужаса. Сжав штурвал, Саймон нырнул вниз, развернулся и, набирая высоту, повел стрельбу по мчавшемуся навстречу «Зеро». Тот вскоре потерял управление, завалился на крыло и, оставляя черную полосу дыма, рухнул.
— Вот это я называю высшим пилотажем, — лениво протянул чей-то странно знакомый голос. — Тяни к дому, «Серебряный доллар», а мы еще немного повоюем. Если когда-нибудь встретимся, с удовольствием пожму тебе руку.
Саймон напряг слух.
— Эш, это ты?!
— Я, собственной персоной. Жми назад. Твой приятель, похоже, уже не выкарабкается. Черт побери, Саймон, убирайся же отсюда! У тебя справа «Зеро». Беру его на себя.
Между тем Саймон не сводил глаз с самолета Конрада.
— Катапультируйся, Конрад, катапультируйся! — закричал он. — Я спущусь ниже и…
— Убирайся отсюда! Домой! Это приказ, черт бы тебя побрал! Выполняй!
Саймон потянул штурвал на себя, уходя ввысь, навстречу солнцу. Оно ослепило его, и он не сразу заметил белый купол парашюта Конрада. Топлива осталось всего на три-четыре минуты, когда его «уайлд кэт» опустился на палубу. Ноги дрожали, слезились глаза. Кое-как он добрался до каюты.
В этот раз Саймон записал на свой счет два сбитых «Зеро», по столько же — Коулмэн и Кингсли. Бой продолжался еще несколько часов. Японцы вынуждены были отступить.