В следующую секунду и саму Амелию подхватили сильные руки и понесли наверх. Дэвин опустил ее на пол у дверей ванной.
— Полагаю, что вы, леди, собираетесь еще почирикать, поэтому, если в моих услугах больше надобности нет, я ухожу на отдых. Позовите, если что.
— Кто этот удивительный мужчина? — устало спросила Амелия.
— Тот, ради кого я живу, — тихо ответила Салли.
— Он напоминает мне Джеффа. Едва увидев его, я успокоилась и почувствовала, что все будет хорошо. Мне нравится его голос: в нем улыбка. Он добрый, хороший человек — это читается у него в глазах. Мне хотелось бы узнать о нем побольше.
— Можно прямо сейчас. — Салли присела на край ванны. — Он мой любовник, тот человек, ради которого я просыпаюсь утром. Из-за него я смеюсь и плачу. Он заботится обо всех и обо всем. Вы правы — в его голосе всегда улыбка. Если бы я сказала, что хочу луну, он постарался бы достать ее и обернуть звездами. Дэвин всегда рядом, на него во всем можно положиться. Он никогда не судит, а принимает человека таким, каков он есть. Я никогда не говорила этого вслух, но хочу, чтобы все об этом знали. Все в городе в курсе наших отношений. Ради Филипа я стараюсь их не афишировать, хотя ему, разумеется, все известно. Я никогда не разведусь с Филипом, и они оба, Филип и Дэвин, это знают…
Зазвонил телефон. Кто бы это посреди ночи? Женщины испуганно уставились друг на друга. Салли вскочила первой и бросилась в свою комнату. Фанни помчалась за ней. Неужто что-то с Эшем или Саймоном?
— Ничего, Фанни, ничего. Я знаю, что ничего страшного не случилось. Вероятно, набрали неправильно номер. — Прежде чем взять трубку, Салли нервно вытерла руки, облизала губы. — Алло, — сдавленно произнесла она и подняла голову: в дверном проеме стоял Дэвин. — Алло, — повторила Салли уже увереннее.
— Мама, это Эш. Веселого Рождества!
— Эш. О Эш, как я рада, что слышу твой голос! С Рождеством тебя, сынок. Папы здесь нет, ему пришлось уехать в Бостон, умер его брат. Фанни стоит рядом, сейчас я передам ей трубку. — Салли тактично вышла из комнаты…
— Эш просил передать, что он всех вас любит, — сдержанно сообщила Фанни.
— Думаю, пора нам спасать Амелию, — сказала Салли, делая вид, что не замечает, как огорчена невестка. — Боюсь, как бы бедняжка не уснула в ванне.
Она протянула молодой женщине длинный фланелевый халат и мягкие тапочки.
— Давайте-ка поближе к огню, дорогая. Ки только что принесла чай. Я так рада, что вы здесь! — сказала она, обнимая племянницу.
…Вниз по ступенькам сошел маленький мальчик, прижимая к груди свою драгоценную кошку. При виде рождественского дерева, подпирающего потолок и сияющего разноцветными огнями, он замер с выпученными от изумления глазами.
— Где ваш красный костюм? — обратился он к Сету. — Или вы испачкали его, спускаясь по каменной трубе?
Мосс тоже задавал этот вопрос. Когда-то. Давным-давно.
— Я его стираю, — пробурчал Сет. — Почему ты не в постели?
— Потому что проснулся. Боялся, что вы меня не найдете. А вы умеете делать чудеса? А где ваши сани и олени? Вы уже съели бисквит, который я вам оставил? а молоко?
— Олени… завтракают.
— О! А вы скоро уезжаете? До Северного полюса далеко?
— Да, почти как до Техаса. А где твой папа?
— Он в раю. Его самолет сбили, и он умер. Я тоже буду летать на самолете. Как папа. А вы знаете моего папу?
— Нет, не знаю. — Сет покачал головой. — А что случилось с твоей мамой?
— Ее убила бомба. Она закрыла меня. А потом меня нашла Амелия. Санта Клаус, а вы любите Амелию? Можно я посижу у вас на коленях? — Не успел Сет ответить ни «да», ни «нет», как Рэнд уже забрался к нему на колени. На какое-то мгновение Сет подался назад, но только на мгновение. Потом его большая ладонь коснулась головы мальчика, прошлась по темным волосам, почти таким же, как у Мосса, когда тот был маленьким. Его блеклые голубые глаза замутились слезами. Сет качнулся, прижимая к себе ребенка, и стал баюкать. Через минуту Рэнд уже спал у него на руках. Раз или два мальчик напрягся во сне, и Сет крепче прижал его к себе.
— Ну что, Сет, вчера — это так давно, да? — мягко спросила Салли. — Ты вспоминаешь Мосса, вспоминаешь, как держал его когда-то на коленях. Ты злишься, что я привезла их сюда?
— Ты не имеешь права вмешиваться в мои семейные дела.
— У меня есть такое право. Мы все — семья.
— Он принял меня за Санта Клауса. Как Мосс когда-то.
— Что-то мне кажется, Сет, ты переменишь свои взгляды на кой-какие вещи. Знаешь, чудеса все-таки случаются! Мосс обязательно вернется домой, я это душой чувствую. И ты тоже чувствуешь, только боишься, что если скажешь об этом вслух, то что-нибудь обязательно случится. Не бойся, Сет, и верь. Сейчас я приготовлю нам кофе. А ты посиди здесь и подумай, что скажешь этому мальчику, когда он проснется и поймет, что ты не Санта Клаус.
— Похоже, он уже понял. Мы, техасцы, не такие уж тупые, только кажемся такими.
— Думаю, — улыбнулась Салли, — что ты самый настоящий мошенник. И к тому же сентиментальный.
Он издал какой-то невнятный звук. Мальчик заворочался и пробормотал: «Не беспокойся, Санта, Амелия постирает тебе костюм».
— Возьми-ка ты его, Салли. Я пойду наверх и сбрею бороду. Не к чему огорчать паренька.
— О Сет…
— Ну, теперь ты собираешься расхныкаться? Не люблю, когда женщины скулят.
Глава 14
Майор Эшфорд Торнтон оглядел своих подчиненных и вскинул руку к козырьку. Если слезы и затуманили его глаза, то никто этого не заметил.
— А теперь запомните: встречаемся ровно через год в «Серебряном долларе» в Лас-Вегасе. Это приказ, ребята! О размещении я позабочусь. Вот так! Слушай мою команду: к чертовой матери отсюда, по домам! Вас ждут семьи.
Было 10 сентября 1945 года. Прошло восемь дней после того, как японцы официально признали свое поражение, подписав на борту «Миссури» акт о капитуляции.
Наконец-то он отправлялся домой. В белой летней форме без единого пятнышка и лишней складки, сдвинув щегольски фуражку, Эш сошел на берег, где его поджидали красавица жена и дети. Близнецы, одетые в бело-голубые матросские костюмы, робко улыбались папе. Он обнял мальчиков, а затем подхватил малютку Санни.
— Сейчас мы немного подзаправимся хот-догами и апельсиновым соком и тронемся. Скажите: «Есть, сэр».
— Есть, сэр! — раскатились в воздухе счастливые детские голоса, а малышка Санни закурлыкала от удовольствия.
Саймон Торнтон, он же капитан Адам Джессап, также безукоризненно одетый, вышел за ворота военно-морской базы Сан-Диего. Он не стал оглядываться по сторонам, зная, что никто не ждет его с распростертыми объятиями. Пять часов спустя он уже стучал в дверь настоящего Адама Джессапа. Ему открыли, и Саймон недоуменно замигал. Кто этот потрепанный молодой человек с торчащими волосами и трехдневной щетиной?
— Я Саймон Торнтон, у меня к вам небольшое дело.
— За электричество я вчера заплатил. Журналов мне никаких не надо. Пива хотите?
— Нет, спасибо. Вы не возражаете, если я войду?
— Только я же сказал, что ничего не покупаю.
— А я не продаю, — сказал Саймон. — Вы меня не помните?
— Не припоминаю. Я немного выпил.
— Я друг вашего двоюродного брата Джерри. Несколько лет назад вы продали мне свои документы. Приехал, чтобы вернуть.
— А, вот оно что. Только не думайте, что я верну вам деньги. Я их давным-давно потратил.
— Деньги мне не нужны. — Саймон открыл сумку и вытащил толстый конверт. — Это вам.
Джессап попятился.
— Что это?
— Демобилизационное удостоверение, приказы, несколько медалей. Это все ваше. Если вы не против, я хотел бы оставить и крылышки.
— Крылышки? О чем это вы толкуете?
Саймон вздохнул. Объясняя, он думал о том, вспомнит ли Джессап хоть что-нибудь, когда протрезвеет. Однако Джессап оказался не так прост. Плечи распрямились, в глазах появился живой блеск.
— Бог ты мой, так вы самый настоящий ас?! Черт возьми! Капитан, а?! А разве вы не должны заплатить мне за это? Я в том смысле, что без моего имени вы бы ничего этого не получили, верно? — В голосе его зазвучали хитрые нотки. — А правда, что пара золотых крылышек и белая форма действуют на женщин, как волшебная палочка? Что любая ляжет в постель? Стоящее дело!
Саймон вынул еще один пакет: жалованье за годы военной службы, за исключением долларов, потраченных на двухнедельный отпуск.
— Знаете, Джессап, вы правы. — Он бросил на стол конверт, закрыл сумку и поднялся. — Счастливо оставаться, приятель!
Дойдя до ближайшей аптеки, он позвонил своему другу Джерри.
— Вот что, Джерри. Сними все с моего счета в банке и гони сюда мою машину. Я собираюсь в Нью-Йорк. Если хочешь, можешь составить мне компанию. Буду у Говарда Джонсона, что недалеко от дома твоего двоюродного брата. У меня всего десять баксов, так что переставляй ноги побыстрее. Я позвоню сейчас в банк, тебе нужно иметь при себе какое-то удостоверение. Кодовое слово — «Ас». Все понял?
В начале девятого Джерри въехал на машине Саймона на парковку. Друзья довольно долго пристально смотрели друг на друга, потом Джерри завопил, как индеец, и бросился к Саймону. Они обнялись.
— Ах ты, сукин сын, обещал, что будешь писать. Я так о тебе беспокоился!
— Но я же писал.
— Ах да, одно письмо на полстранички. Я тысячу раз звонил твоей матери. И каждый раз она плакала. На следующей неделе город будет чествовать Эша с малышами. Один из мальчишек точь-в-точь ты. Подумать только, трое детей!
— Ладно, как ты смотришь на то, чтобы я скинул эту форму? Мы немного погуляем, а завтра — в Нью-Йорк. Кстати, ты со мной или нет?
Джерри посмотрел в упор на Саймона.
— Ты не хочешь сказать мне, почему не идешь домой? Если считаешь, что это не мое дело…
— Чтобы какой-нибудь газетчик раскопал, что я воевал под чужим именем? Я знаю, что сделал, а это самое главное. Эш обо всем знает. Мы встречались пару раз, заключили мир. Эш дослужился до майора. Лихой получился пилот. Даже сбил одного японского аса. Насколько я знаю, он собирается стать управляющим «Серебряным долларом» и построить новое казино. Конечно, присматривать за всеми этими заведениями нелегко, потребуется много времени, но, на мой взгляд, Эш к этому готов. Пора ему осесть. А вот я… я только начинаю жить!