Богатые тоже скачут, или Где спит совесть — страница 26 из 61

ворящее тепло тела. Купаясь в волнах его нежности, я осмелилась отвечать его ласкам. И было это не животной страстью, дикой и мимолетной, – на самом деле мы, дети Света, ей почти не подвержены. В нашу первую ночь было нечто другое.

Никос улыбнулся и встал на колено, усаживая меня на краешек кровати и снимая туфли. Боже, какое счастье, что раньше он ТАК светло мне еще не улыбался. От этой улыбки можно схлопотать сердечный приступ. Или удар ножом в спину от завистливой соперницы.

– Храбрая, храбрая девочка… милая, нежная, ранимая… – шептал он всяческие глупости, горячими, слегка дрожащими руками стягивая белые кружевные чулки. И я чувствовала себя хрупкой, нежной и ранимой – и плевать, что сильнее двадцати мужчин и могущественнее власть имущего любой страны!

Корсет его… озадачил. Если бы Ник только знал, что каждая стальная, остро отточенная спица в моем корсете смертоносна и предназначена именно для его трепещущего сердца, – он был бы озадачен вдвойне!

Но теперь опасности больше нет. Ник сам себя только что выкупил. Одно дело пронзить похитителя, растлителя и убийцу с мешком камней и шерсти в груди вместо органа, качающего кровь, – мне это вполне позволительно, мало того – моя святая цель и обязанность. И совсем другое – бить в средоточие любви, сердце, открытое до конца, насквозь. Отданное на протянутых руках.

Я не смогу. Не сумею. Не смогла бы, даже если бы Никос полюбил истинной любовью не меня, а другую… Я не демон, я – ангел.

Никос поднялся. Сильные руки опустились на мои плечи. Большие пальцы кругообразными движениями медленно погладили основание шеи и начали массировать надплечья. С легким всхлипом я втянула воздух. Не то чтобы Никос делал что-то особенное. Дело в другом – с каким настроением он это делал!

Меня сквозь его руки пронизывало такое напряжение, словно я попала под высоковольтные электрические провода, но не погибла, не сгорела от сотен и тысяч ампер, а стала единственно годным проводником. Я крепко стиснула зубы, чтобы не растечься ртутной лужицей и не начать мурлыкать, как бездомная кошка. Хотя очень хотелось.

И, заметьте, это он еще ничего особого не делал!

Слегка размяв мои уставшие плечи, Никос Казидис красиво, будто в кино, с грацией опытного танцора распустил галстук, скинул с себя пиджак и начал медленно расстегивать пуговки рубашки и запонки.

Я заинтересованно и благосклонно созерцала процесс его разоблачения.

Но он затормозился. Когда на муже остались одни штаны и что под ними, он привел в действие план Б, после которого я сама не заметила, как потеряла корсет и остатки воли, если они еще были. Мало того, уже моя рука настойчиво потянулась к ремню его брюк. Так что мужу ничего другого не оставалось, как исполнить желание дамы.

Последний бастион моей мнимой чести пал, когда Ник снял штаны и начал со вкусом и громадным удовольствием готовить меня к последующим событиям.

И вот что удивительно! Я ведь не пила! Абсолютно! Но была пьяна как не знаю кто. Голова шла кругом, в глазах туманилось.

Дальнейшее запомнилось какими-то отрывочными фрагментами.

…Вот, пьяная от ласк, я бесстыдно раскинулась перед невесомостью его пальцев на моей груди… Вот Ник с тихим стоном прокладывает дорожку из поцелуев от виска до кончиков пальцев…

…Вот я в нетерпении сдираю его плавки и начинаю бесстыдно приставать к собственному мужу, ощущая под руками вздрагивающий атлас его кожи и сухие сильные мышцы…

…Вот, плавясь от взаимных прикосновений, дурея от непереносимого желания, он все же сдерживается, упоенно лаская меня там, куда я в жизни даже карандаша не запускала. Потом распаляет меня до такого состояния, когда я готова уже изнасиловать эту бесчувственную скотину, которая отказывается понимать, чего женщине от мужчины надо…

Желание ало-золотым туманом окутывало наши тела, густело, текло, обволакивая сознание. Плавило мысли. Делало ненасытными. Оно светящимся шатром вздымалось выше беседки, где мы находились, выше самой высокой горы.

…Вот он вошел в меня, а я, того не замечая, сама насаживаюсь на пылающего мужчину. Мы готовы слиться прямо здесь и сейчас, мы ищем этого слияния. Вместо мужчины и женщины выходит двухголовый зверь, безумный, радостный, счастливый, неистовый…

Стремительной змеей убегала предательница-ночь. Приближался день, властный и неодолимый, умиротворяюще-обнадеженный. На горизонте чернильное полотно с крошками звездной пыли исказилось посветлевшей полосой позолоты. Мягко и незаметно заступили на вахту сумерки. Над горизонтом проявились первые розово-алые искры солнечной короны.

– Джи… – вытащил меня из сладкой дремы зов. – Джи…

В ошеломлении я приподнялась на локте и взглянула на спящего рядом мужа. Темные волосы, длинные изогнутые ресницы, расслабленное выражение лица.

– Джи… Надо спешить.

Я отвела черную прядь со лба и легонько тронула губами мужские губы. Никос светло улыбнулся во сне.

Прости меня!

– Джи…

Легко соскочила с кровати, накинула тонкую рубашку и крадучись вышла на берег моря. Подставила лицо ласкающему бризу…

Занимался рассвет. Горячий шар солнца уже показывал свои лучи миру и заливал все вокруг алой дымкой, блестел на лазурных волнах. Шур-шур – набегали на босые ступни белые барашки…

– Джи…

– Я здесь, Саш! – печально отозвалась я.

– Пойдем, Джи, – дунул мне в спину свежим ветром невидимый посланец. – Тебе пора…

Ссутулившись, я оглянулась на беседку. Как вышло, как могло случиться, что мы сроднились, став одним целым? КАК? Почему наше расставание режет по живому? Что-то, чему нет названия, зашевелилось в душе, пробежало по венам, сжало сердце…

– Я не хочу, Саш, – прошептала я. – Дай мне еще время! Совсем немножко.

– Пора, Джи. – Ветер стал жестче, напористей. – Не вынуждай меня…

– Н-но…

– ДЖУЛ!!!

– Пожалуйста, прошу тебя! – Я почти кричала. Шепотом. – Дай мне поговорить с Никосом! Я не могу так…

– С ума сошла! – Ветер поймал меня в ловушку, насильно спеленал и потащил в сторону. – Исключено! – Зло и немного испуганно: – Ни за что не позволю тебе так рисковать собой из-за смертного грешника…

Воздух уплотнился, становясь невидимой клеткой. Я со стоном билась об ее прутья раненой птицей. Если бы я успела все ему рассказать! Если б я могла…

Выхода не было.

– Очень хорошо, – покорно склонила я голову. – Я готова.

Последний взгляд назад. Поднятые вверх руки. Ослепительная вспышка. И тонкая девичья фигурка, растаявшая в сиянии.

На каменистом берегу сиротливо белела кружевная рубашка, краешек которой полоскали игривые пенистые волны…

Прости меня, Ник!

Глава 19

Вас не любит начальство? Расслабьтесь и попытайтесь получить удовольствие!

Я стояла на высокой горе и смотрела вниз, на копошащихся людей. Особенно сильно меня интересовал один из них, с отрешенным лицом сидевший в стороне, на нагретом солнцем камне, устало сгорбив плечи.

Почему мне не дает покоя мысль о нем? Что такое в Никосе, не позволяющее мне его забыть? Мои губы все еще хранят его тепло…

– Привет, сестренка! – Сзади на плечи легли сильные руки старшего брата и немного помассировали основание крыльев.

– Привет, – улыбнулась я уголками губ, хоть он и не видел моего лица. – Как дела, Саш?

– Мои – нормально, – поведал брат, отвлекая мое внимание от людей. – А вот твои не очень…

– Что так? – равнодушно спросила я, не меняя позы. – Мне приготовили новое задание? Я готова.

– Скорее старое, – хмыкнул Саш. Высокий красивый шатен с золотистыми глазами, он знал, какое производит впечатление, но, казалось, не обращал на это никакого внимания. Белые одежды, сияющая броня, огненный меч – Сашиэль не без оснований считался одним из красивейших ангелов Божьих. Не то что я… Ходячее недоразумение.

– Старое?.. – Жгучего интереса во мне это заявление не вызвало. И вообще: тут со старшими не спорят.

– Да. – Саш кивнул в сторону людей. – Тебе придется вернуться к нему.

– К кому?! – Я уже начинала подозревать колоссальную подлянку, но благоразумие верить отказывалось. Не может быть! Даже у НИХ недостанет столько издевательства!

– К твоему мужу, – спокойно объяснил брат.

НЕТ! Я развернулась, гася крик отчаяния.

– ОН. МНЕ. НЕ. МУЖ! – твердо отделяя слова для четкости, сообщила я брату, но еще больше – в очередной раз убеждая себя.

– Муж, – сказал брат как припечатал. Кротко напомнил: – Ваш брак освящен церковью и закреплен плотской близостью!

– На все вопросы я сказала вполне ясное и понятное «нет»! – с внутренним торжеством сообщила я братцу, лихорадочно придумывая причину категорического отказа от нового-старого задания.

Я НЕ СМОГУ! МНЕ ЭТО НЕ ПОД СИЛУ – ПРОЙТИ ПРЕДАТЕЛЬСТВО ЛЮБИМОГО ВТОРОЙ РАЗ!

– А что ты сказала в глубине души?.. – На меня взглянули внимательные золотые глаза, в которых светилась многовековая мудрость. – Ты пыталась солгать в церкви! ТЫ! Да если бы я не вмешался, знаешь, чем бы для тебя это кончилось?..

Я заткнулась, надулась и замкнулась. На секунду.

– И нечего было вмешиваться! – Протест буром пер наружу, невзирая на лица и чины. – Сама не маленькая! Дали бы по… декору, и все!

– ВСЕ?!! С ума сошла! – На небо срочно натянуло свинцовые тучи – брат начал метать громы и молнии. Рыба бы так икру метала! – Милая! Да тебя бы испепелило на месте!

Люди внизу подняли головы и начали сматывать рыбацкое и пляжное снаряжение, тыкая пальцами в грозовые облака. К Никосу подлетел Георгиос и что-то эмоционально изобразил руками. Казидис покачал головой и остался сидеть, не отрывая застывшего взгляда от морской дали.

Сердце сжалось и совершило скачок…

– Вряд ли испепелило бы. А вот неприятности… в первый раз, что ли? – как можно спокойнее отозвалась я.

– Это уж точно! – хмыкнул Саш. – Чего стоит только твоя эскапада с крестоносцами! Надо ж было додуматься помыть их вином…