Богатые тоже скачут, или Где спит совесть — страница 27 из 61

– Я дезинфицировала! – защитила я себя. – Они так воняли, а в пустыне вода на вес золота, пришлось импровизировать…

– Понятно, – закивал брат. И продолжил унизительный допрос: – Но зачем ты их раздела?

– Для принятия солнечных ванн! – отрезала я, не отрывая взгляда от Никоса. – И для загара!

– Именно поэтому они проснулись с незагоревшими фигами на обеих сторонах груди? – съязвил шатен.

– Это были символические крылья! – всерьез обиделась я. – Просто я плохо рисую!

– Конечно-конечно! – немедленно согласился Саш. Издевательски: – А Генриху Восьмому ты что посоветовала? Припоминаешь?..

– Я сказала, что от больной ноги и дурной головы хорошо помогает трепанация черепа. СВОЕГО! А не рубка голов женам, – пожала я плечами. Оправдываться можно, но бесполезно. – Кто ж знал, что он такой нервный!

– А ты такая добрая! – скептически поддержал меня брат. – Тебя просили тактично намекнуть Мессалине на недопустимость и распутность ее поведения, а ты…

– А я сказала – для того чтобы держать ноги вместе, прекрасно помогает пояс верности. И продемонстрировала его устройство, – не сдавалась я.

– Пояс? – хитро улыбнулся брат.

– Ну перепутала маленько, – неохотно призналась я. – Бывает… Это был строгий ошейник…

Дальше разговор затух, и я продолжила изучать Ника и препарировать свои чувства.

– И сейчас ты утверждаешь, что абсолютно равнодушна? – спросил Саш, прижимая меня к своей широкой груди. – Джи, твое состояние вызывает у меня серьезные опасения, и я бы никогда не отпустил тебя. Но ТАМ… – Он со значением ткнул пальцем в небо. – Там считают, что ты не выполнила свое задание до конца, полностью, и поэтому должна вернуться. Второй шанс…

Я чуть не завыла. НЕ ХОЧУ! НЕ БУДУ!

– Модифицировать себя больше не дам! – заупрямилась я, с обидой накручивая на палец темно-каштановый локон.

– Тебе очень шло быть блондинкой, – многозначительно ухмыльнулся брат.

И попал в цель. Я погналась за ним, чтобы дать увесистый подзатыльник.

Мы хоть и были рождены с разницей в несколько веков, но абсолютно похожи, словно две стороны одного целого. Ангельские близнецы. И такое бывает.

– Посмотри на меня! – Я встала, уперев руки в бока. – Это смешно! Аналитики просчитали, что он больше всего клюнет на блондинку с зелеными глазами, – и меня тут же отправили на модификацию. МЕНЯ! Да я с теми патлами была на болонку похожа! Большую лохматую болонку с зелеными фарами! Тюнинг, блин!

– Скорее на бульдога! – Саш перед этим переместился на очень большое расстояние. – И не ругайся, будь любезна! Набралась всякой словесной шелухи у людей!

Я считала – со старшими не спорят? Была не права! Хочу спорить! И буду!

– Я не пускаю слюни! У меня не приплюснутое лицо! И…

– Не надо, родная! – Саш снова оказался рядом и ласково приобнял. Шепнул на ухо: – Просто закончи свое дело и возвращайся ко мне. Ты слишком завязла там… нужно обрубить концы.

– Саш, я не завязла, – неохотно призналась я, пряча повлажневшие глаза. – Я влипла по уши!

– Вот видишь… Помоги тебе Бог! – только и сказал брат, с любовью поглаживая меня по волосам.

И началось…

Позднее меня вызвали на «ковер» и всыпали по первое число, забыв предварительно снабдить вазелином.

Для начала один из кураторов обвинил меня в несоответствии занимаемой должности.

Я пообещала соответствовать и не занимать.

Вынесли выговор и поставили на вид.

Следующий куратор поднял вопрос о некомпетентности и отсутствии активности.

Пообещала компетентно активничать и полностью отсутствовать.

Вынесли строгий выговор и поставили на вид.

Третий из кураторов заикнулся о неумении вести себя на корпоративных мероприятиях.

Я захлопала ресницами и поинтересовалась:

– Можно ли собственную свадьбу считать корпоративом?

Вынесли наистрожайший выговор. На вид ставить было уже некуда.

Первый вернулся к теме и поднял вопрос о неэффективном использовании рабочего времени.

Полюбопытствовала, если ли у меня оформленный юридически трудовой договор и сколько часовый там рабочий день.

Вынесли предпоследний выговор и занесли в личное дело.

Третий куратор сказал, что я безответственная и халатная.

Я возмущенно опровергла:

– Халаты я там не носила! Только трусы!

Вынесли предпредпоследний выговор и… закончились чернила в ручке, поэтому опять поставили на вид.

Второй куратор решил тоже что-то сказать и сказал об аморалке.

Я снова возмутилась и указала на церковные узы.

Все помолчали и со скорбными лицами поставили мне на вид.

Потом все трое заявили, что я утратила мотивацию. И я пошла ее искать, потому что мой вид этого издевательства больше не выдерживал…

На следующий день брат нашел меня лежащей на полу в окружении вороха бумаг, фломастеров и графиков.

– Чем занимаешься? – Он подвинул пару листиков и приземлился рядом.

– Составляю бизнес-план, – пропыхтела я, дорисовывая кривую на графике. Линия извивалась, словно пьяная гусеница, и отказывалась показывать нужные мне цифры. – Сказали – без него фондов не дадут!

– Сочувствую. – Саш окинул взглядом поле деятельности. – Помочь?

– Нет, – уверенно отказалась я, прорисовывая зеленую кривоватую стрелку вниз. – Мне нужно только утопить пару компаний, чтобы обрушить одну корпорацию, а ты вызовешь падение акций на крупнейших биржах и мировой кризис. С твоим размахом тебя можно подпускать только к рубке дров. И то в ограниченном регионе.

– Тогда удачи тебе, сестренка, – широко улыбнулся брат. – Я буду присматривать за тобой. Не делай больше глупостей, ладно?

– Легко сказать, – вздохнула я. – У меня кризис личности и аморальное поведение! И с мотивацией совсем худо.

– Я люблю тебя, Джи, – тихо сказал брат, поглаживая меня по щеке. И тут же переключил тему: – Вот смотри – что ты написала в отчете о проделанной работе?.. – Он выудил из воздуха листок с моими каракулями. – «У меня ничего не получилось, потому что ваша блондинистая модель постоянно хотела жрать и что-то еще…» – Его глаза смеялись, а на губах появилась широкая задорная ухмылка. – «Что-то еще» – это то, о чем я сейчас думаю?..

– А о чем ты думаешь? – рассеянно спросила я, грызя карандаш и напряженно раздумывая, можно ли в статью «расходы на бизнес» включить три автомобиля Mercedes – один для катания, два – заменить то, что останется после того самого катания.

– Я думаю, ты слишком много уделяешь внимания личному, – строго сказал Саш, пряча улыбку.

– Точно! – радостно подпрыгнула я. – Идея! Нужно добавить графу «Личное» и под нее выбить пару миллиардов! Должна же я соответствовать занимаемой должности!

Глава 20

Бизнес не терпит сантиментов, он терпит крушение!

Цок-цок! – стучали каблучки модельных черных туфель по дорогому наборному паркету из экзотических пород деревьев.

Прошел год с момента моего первого ухода. Все изменилось…

Сейчас по коридору шла уверенная в себе, собранная бизнес-леди. Черный элегантный офисный костюм от Jimmy Choo с приталенным пиджаком и юбкой ниже колена. Кремовая блузка со строгим воротником и легким намеком на небрежность в виде расстегнутой первой пуговички. Бижутерия от Tiffany, в меру дорогая, в меру строгая. Портфель из лакированной кожи от Hermes с документами и с выбитыми золотыми инициалами хозяйки. Темно-каштановые волосы с помощью геля уложены в изящный «гребешок» на затылке, золотисто-карие глаза подчеркнуты легким изумрудно-коричневым профессиональным макияжем.

Цок-цок! Светлые стены, матированное стекло вместо перегородок и ширм, мебель и панели светлого дерева. Кое-где красочные стеклянные витражи со средневековыми японскими сюжетами. Большие напольные вазы с ростками зеленого бамбука.

Парочка ваз поменьше с такими же зелеными палками с листиками на столе в приемной. Шикарно, дорого, пустынно.

Цок-цок!

Джул больше нет…

– Там ваши приглашенные бушуют, – заговорщически сообщила мне Анна, моя личная помощница и секретарь, мини-королева огромного пустующего приемного холла, его центр и средоточие.

Полненькая, пять футов и семь дюймов ростом, черноволосая и зеленоглазая, Анна вначале казалась мягкой и покладистой, была счастлива в браке, но это не мешало ей резать правду-матку своим острым язычком. И править в приемной железной рукой. Что, собственно, и позволило ей удержаться на этом посту. Помимо деловых качеств я ценила ее чувство юмора и независимость от начальственного суждения. Правдивые и нелицеприятные замечания моего секретаря иногда бывали очень ценными.

– Все так плохо? – предвкушающе оскалилась я, берясь за ручку двери конференц-зала.

– Все еще хуже, – закивала высокой прической Анна. Лукаво улыбнулась. Прикрываясь ладошкой, шепнула: – Я уже предложила им чай.

Ого! Интересно, чем же они успели вывести из себя нашего секретаря?

– Они выжили? – хмыкнула я, заражаясь ее веселостью.

– Скажем так – пережили… – в тон мне ответила секретарь. Негромко хихикая, пожаловалась: – Рон, зануда, не разрешил мне полить их сверху горячим чаем или кофе. Сказал, что банк рискует сварить яйца вкрутую, вместо того чтобы их разбить.

Честно, но справедливо.

– Мудрый, мудрый Рон, – негромко хохотнула я. – Всегда норовит сделать яичницу сразу, не размениваясь по мелочам… Поддерживаю! – Коварно ухмыльнулась. – Хотя немножко удовольствия никогда делу не повредит!

– Кто такой Джи Си Людака?!! – взревел знакомый голос за дверью.

Я подмигнула Анне, глубоко вздохнула, широко улыбнулась и уверенно шагнула за порог:

– Джулиэн Смит Людака – это я!

Долгая-долгая пауза. Возникло впечатление, что длиной в века.

Воспользовавшись моментом, я обвела глазами помещение. Из громадных окон центрального офиса можно сверху наблюдать урбанистическую панораму Манхэттена. Горы бетона, тонированного стекла, блики рекламы и мельтешение крошечных машин далеко внизу. Синее-синее небо. Кусочки пролива. Я сама этот офис подбирала сообразно своим эстетическим вкусам. Теперь это мое любимое место, если на Земле есть такое вообще.