Снова мимо кассы…
Третий, крашенный в три непонятных природе и неизвестных науке цвета, рассказывать что-либо наотрез отказался. Сказал – дескать, у него было счастливое детство, безоблачная юность и вообще… но везение закончилось сегодняшним днем.
– Ничего-то вы не понимаете! – взорвалась я. – Что вам до чужой боли и страданий!
Все, не сговариваясь, дружно посмотрели на Георгиоса, но деликатно промолчали.
– Завтраки, кошки, собачки! Какая чушь! – разорялась я. – Вот я – ангел, а он, – ткнула пальцем себе за спину, в сторону второй камеры, – человек! И нам никогда – вы слышите! – никогда не быть вместе! Обоим придется пронести это знание до конца своей жизни. Он умрет и уйдет в преисподнюю, а я буду следить за ним с небес, страдать и любить…
Блондин всхлипнул и потупился.
– Каждый раз я буду искать на Земле его отражение и пытаться увидеть в его глазах отсвет своего чувства! Потому что я – вечна!
Лысый начал слишком внимательно рассматривать потолок.
– Это все, что мне остается! И даже те дни, которые мне с ним остались, я должна провести в неумолимой вражде!
Крашеный поджал тонкие губы.
– Я люблю его! Но это чувство преступно! И я почти готова преступить закон, потому что отчаянно, мучительно хочу знать, каково это – быть любимой и любить!..
– Сволочь ты! – прошептала Вемуля, протягивая мне на ладошке две искрящиеся слезинки.
Я аккуратно подцепила влагу пальцами. Одну капельку втерла Йоргосу в разбитые губы, вторую сунула ему в рот. Теперь точно не помрет и дождется своей неугомонной женушки, которая – нюхом чую! – уже на подходе!
– Я – карающий ангел! – повернулась я к шатенке. – А хотела бы стать просто любимой женщиной!
И все присутствующие склонили головы, пряча глаза.
Глава 31
Бери что дают, а то дадут еще больше!
– Всем лежать! – Пара ударов тараном – и, вздымая клубы пыли, железная дверь с грохотом рухнула на пол нашей камеры. К нам ворвались полицейские со щитами, в черном облачении и яркими надписями POLICE на груди. Некоторые спецназовцы стискивали в руках «моссберги», другие – что-то еще, не менее смертоносное.
Мы (то есть обитатели пыточной) послушались и залегли. Видимые я и три громилы с руками за головой послушно растянулись лицом вниз на грязном полу. Йоргоса я перед тем оттащила в сторону, чтобы ему еще больше под горячую руку в неразберихе не досталось. И теперь прикрывала сбоку телохранителя своим хрупким организмом.
Невидимая Миокомсат тоже разлеглась, но с комфортом. Девушка устроилась поперек троицы воспитуемых и, счастливо озирая доставшееся ей богатство, обсуждала вслух различные аспекты предстоящего воспитания.
– А вот ту симпатичную хромированную железочку я возьму на вооружение и обязательно испробую для поднятия боевого духа у себя и опускания чего-нить у вас…
Громилы панически вздрагивали и буйно радовались наставившему на нас оружие подразделению SWAT. Должно быть, полицейские спецназовцы решили – какие-то нынче похитители пошли странные… уж слишком счастливые и довольные фактом собственного захвата.
Вемуля вольготно развалилась на освободившемся после Йоргоса хирургическом столе и с комментариями показывала Миокомсат все интересные приспособления на подносе, вызывая у воспитуемых еще больший озноб, а у наших спасателей – подсознательно обоснованную гордость. Слышать-то ее сватовцы наверняка не могли, зато что-то «такое» вполне ощущали!
– Руки вверх! – Это выбили дверь в соседнюю камеру, где прохлаждался на полу бессознательный Никос.
Интересно, как они себе это представляют?..
Нет, ну я, конечно, могу сползать и положить лося Казидиса в виде указующего перста, но, боюсь, SWAT это категорически не понравится. И Георгиосу не понравится, потому что оставить раненого одного я не могу из человеколюбия и тащить с собой – тоже, из него же.
– Это кто тут у нас есть? – В камеру заскочил бодрый невысокий человек с «зиг-зауэром» на бедре. Остальное, кроме роста, скрадывало облачение с бронежилетом и шлем с балаклавой.
Я еще немного отдохнула в обществе Йоргоса, пока компанию громил изучали в прицел «Colt CAR» и М4. Но время шло. Хотя бандитов снабдили наручниками, нас все так же пристально изучали. И я поняла: или слишком много целей, или времени слишком мало! Пока до нас дойдет очередь, Йоргос точно окочурится, а мы рискуем умереть от жажды, голода или переохлаждения. Лишнее зачеркнуть.
Йоргос, кстати, немного порозовел и задышал уже без хрипов, что, несомненно, радовало. Значит, заживление внутренних повреждений идет полным ходом.
– Где моя жена?!! – К нам ворвался конвоируемый Никос и узрел дивную картину. Меня на фоне родственника. – Это как понимать?!!
Потом до него все же кое-что дошло. При виде окровавленного Йоргоса Ник сглотнул и одними глазами спросил: «Он выживет?»
«Да!» – так же безмолвно пообещала я.
Нас отвлекли.
– Бизнесмен Никос Казидис? – спросил низкорослик высоким голосом. – Заложник?..
– Да, – кивнул Ник, не спуская глаз с нашей сладкой парочки. Я поправила голову Георгиоса и сделала вид, что мы с мужем незнакомы.
Удивленный странной реакцией:
– Что, непохоже? – Казидис повернулся к обозленным полицейским, недружелюбно сверкавшим глазами из-под очков и через прицелы.
– Вы в слишком хорошей форме, – подозрительно заявил невысокий, еще раз пройдясь взглядом по Казидису сверху донизу. – Кто тут еще с вами из похищенных?
– Эти трое, – уверенно заявил муж, указывая на нас с телохранителем и на Вемулю. Той это не понравилось. Она скорчила недовольную физиономию и растворилась в воздухе.
Спецназ посчитал – и у него не сошлось. Одного для полного счета не хватало.
Поняв, что сплоховал, Никос поправился:
– Извините! Наверно, последствия сотрясения мозга… Двое моих!
– Этих знаете? – кивнул невысокий на громил.
– Первый раз вижу, – как на духу, честно признался муж.
– Он знает вот этого! Близко! – ткнула я пальцем в побитого Йоргоса.
Тот подтвердил:
– Оу-у-у!
И все страшно обрадовались, что он еще в силах разговаривать!
Преступников запаковали в наручники и наконец-то увели. Миокомсат отправилась вместе с ними, энергично попрощавшись и сообщив, что она собирается работать «с огоньком» и «вставлять фитили». Под это жизнерадостное утверждение воспитуемые рванули вперед как ненормальные, в надежде укрыться за крепкими полицейскими спинами и сбежать от неизбежного возмездия. Стало немножко обидно за наивность окружающих…
– Встать уже можно? – подала я голос с пола. – А то кое-кому здесь срочно нужна медицинская помощь…
– Конечно, – спокойно разрешил невысокий боец с микрофоном на ухе и стянул с головы… стянула с головы шлем, очки и балаклаву. Оказывается, под маской и униформой успешно скрывалась яркая пепельная блондинка с короткой стрижкой. В меру худощавая, в меру накачанная, жилистая, с правильными чертами лица.
Особенно поразили живые зелено-серые глаза. Как правило, со временем у спецназовцев под тяжестью пережитого они выгорают, теряя задор и внутренний свет, а у нее вот не успели.
– Рыжая! – протянула мне руку коммандос.
– В смысле?! – насторожилась я. Потому как рыжеволосой она не выглядела ничуть.
– В смысле еще со времен службы в армии я – Рыжая! – засмеялась девушка. – Хотели поименовать Лисой, но не срослось. Прозвали однажды Рыжей, прижилось, понравилось.
– Ага! – Я медленно и осторожно отползла от Йоргоса. Покаялась: – Прости, родственник. Была не права. Погорячилась!
– Это ты, что ли, его так? – полюбопытствовала опасная блондинка из американского спецназа, наклоняясь над пострадавшим.
– Нет, – с неописуемым сожалением призналась я. – Это до меня!
– А-а-а, – со значением произнесла девушка, тщательно скрывая промелькнувшее сочувствие. – За что его?..
В этот момент Йоргос открыл глаза, сообщил нам по-гречески:
– Ангел… – и снова закатил их под лоб. Крепкий парень, если в его состоянии сил хватает языком молотить!
Я украдкой пощупала затылок, почесала лопатку и вопросительно взглянула на довольную Вемулю, которая опять появилась верхом на столе. Та кивнула, подтверждая отсутствие запрещенных к лицезрению посторонних атрибутов. Я облегченно вздохнула и стала намного спокойнее. Вовремя успела убрать!
Пока полицейский врач на месте осматривал раненого и отдавал распоряжения, а Рыжая ему в этом деле добровольно ассистировала, тот опять очнулся.
– Как тебя зовут, ангел? – с трудом сумел выговорить целую английскую фразу Йоргос, разглядывая расфокусированным взором наклонившуюся Рыжую и странно улыбаясь. Невнятно произнес, нещадно коверкая слова: – Ты останешься со мной до самого конца?..
Полицейские фыркнули:
– Эк его торкнуло! Рыжая, тебе дали новое прозвище – Ангел!
– У него тоже сотрясение мозга? – подошел ко мне только-только освободившийся от приставаний и нудных расспросов изрядно потрепанный Никос. Мой, так сказать, муж тесно прижал объект обожания спиной к себе и теперь опять ощупывал – нет ли ссадин и ранений. Заботливый!
– Это у него сотрясение всего организма, – определила я. Предположила: – Думается, мозг пострадал последним.
– Конечно, – ласково ответила Рыжая Йоргосу. Злобно выскалилась на громко ржущих коллег. – Сейчас я там приближу чей-то конец! Морским узлом завяжу!
Мужики закончили отпускать шуточки и гоготать. Смолкли. Похоже, репутацию девушка заработала качественную.
Да, вижу – Йоргос ей точно пара. Как одну монету распилили!
– Рыжая, – позвала я. И задала провокационный вопрос: – Ты детей любишь?
– Теоретически?.. – с ухмылкой полюбопытствовала блондинка, помогая укладывать Георгиоса на носилки.
– Гм… Практически! – брякнула я, наблюдая, как из воздуха проявился розовощекий пухлый амурчик и шустро выпустил пару дротиков из трубки с лазерным прицелом. Подтвердил чекаут. Потом помахал всем ручкой в перевязочках, пожаловался на недостаток финансирования и слинял по делам.