Говорят татары:
— Закажем и детям и внукам ездить под Киев-город, с русскими богатырями меряться силушкой!
Вышел сам Владимир-Солнышко с прекрасной княгиней Евпраксией, приказал слугам расстилать богатырям под ноги драгоценные сукна, одарил их богатыми подарками, позвал на почетный пир. Тут богатыри с князем примирились; стали опять служить ему верой-правдою.
Три поездки Ильи Муромца
Едет старый казак Илья Муромец по чистому полю, глубокую думушку думает:
«Приходит старость древняя, надвигается старость тучей черною, налетает черным вороном, а молодость буйная, привольная улетела далеко ясным соколом. И то сказать, довольно пожил я на белом свете, прожил триста годков без малого».
Подъезжает тут старый богатырь к белому камню Латырю: расходятся от камня в разные стороны три дороги; на камне написаны такие слова:
«Кто поедет по средней дорожке — тому быть убитому; кто поедет направо — тому быть женатому; налево ехать — быть богатому».
Думает Илья:
«На что мне, старому, богатство? И жениться на старости лет нет у меня никакой охоты; поеду по той дорожке, где быть мне убитому».
Ехал добрый молодец три часа, проехал триста верст и нагоняет толпу разбойников-станичников.
Увидали его разбойники, говорят между собою:
— Убьем старого богатыря; конь у него хороший; пригодится нам.
Стали они бить старого казака; стоит Илья, не шелохнется.
— Нечего вам взять у меня, — говорит Илья разбойникам, — одежда у меня небогатая; правда, кафтан мой стоит пятьсот рублей да есть у меня крест на груди ценой в три тысячи, а коню-бурушке и цены нет!
Смеются разбойники:
— Сам про свои богатства старый болтает, чтобы знали мы, чем поживиться.
Как схватит тут Илья шапку с головы — начал шапкой помахивать направо-налево; падают разбойники замертво, валятся целыми толпами. Перебил Илья разбойников, вернулся назад к камню и написал на нем:
«Неправду говорит надпись: ездил по средней дорожке — убит не был».
«Дай, — думает Илья, — поеду по той дорожке, где быть мне женатому».
Повернул Илья направо; опять едет три часа, проехал триста верст; увидел перед собою несказанное чудо: стоит богатый город, весь палатами боярскими да княжескими застроен; во дворце царском смотрит из окна на дорогу прекрасная королевна.
Увидела она Илью, вышла старому казаку навстречу, ласковое слово ему промолвила, взяла его за руки белые, ввела в царскую гридню, просит хлеба-соли у ней откушать, а слугам приказала Ильеву бурушке засыпать пшеницы белояровой.
Попировал Илья, отведал зелена вина, яств сахарных, кланяется прекрасной королевне, благодарит за хлеб, за соль.
Говорит ему королевна:
— Наверно, устал ты с дороги, славный богатырь, не хочешь ли пойти прилечь, отдохнуть от длинного пути?
Привела королевна Илью в богатый покой, указала ему для отдыха кровать пуховую.
Посмотрел Илья недоверчиво на высокую кровать и не захотел лечь отдыхать, а взял королевну за руки и опустил ее что было силы на кровать пуховую; перевернулась под царевной кровать, провалилась красавица в глубокий погреб.
Говорит Илья служанкам королевны:
— Подайте мне золотой ключ; я хочу отворить погреба глубокие.
Не дают ему ключа. Пошел Илья к дверям темницы; разбросал руками доски, которыми были заложены двери; ногой как толкнет двери железные — обе половины с петель упали.
Вывел Илья на свет божий из погреба сорок царей-царевичей, сорок королей-королевичей.
— Вернитесь по своим царствам, — говорит им Илья, — молите бога за старого богатыря Илью Муромца. Кабы не освободил я вас — сложили бы вы тут свои буйные головы.
А душечку красную девицу разрубил Илья на части за ее злодейские дела; раскидал по полю куски ее тела белого; серые волки их порастерзали, черные вороны порасклевали.
Вернулся Илья к камню — написал на нем:
«По другой дорожке ездил — женат не бывал!»
Поехал Илья на третью дорожку, где ему богатому быть; едет Илья три часа, проехал триста верст; видит — перед ним стоит чудный крест, всеми цветами отливает.
Покачал старый головой:
«Этот крест не зря здесь поставлен, стоит он над погребом глубоким; много в погребе золота, серебра хранится, дорогого скатного жемчуга».
Снял Илья крест чудный с глубокого погреба, вынул богатства зарытые, несметные, настроил на них прекрасных церквей божиих с чистым звоном колокольным по всему стольному Киеву. Прилетела тут за Ильей сила небесная; сняли его святые ангелы с верного бурушки и унесли в киевские пещеры святые. В них и до сих пор покоятся богатырские мощи нетленные, а православный народ во всех концах матушки Руси вспоминает великие дела Ильи, старому казаку славу поет, честь воздает.
Добрыня Никитич
Жил-был в Киеве именитый боярин Никита с женою Мамелфой Тимофеевной, а у них был маленький сынок Добрыня. Рано осиротел Добрынюшка, потеряв доброго отца, но честная вдова Мамелфа Тимофеевна сумела вырастить и воспитать своего пригожего, умного сына, обучила его всем наукам и мудростям; вежлив да ласков был Добрынюшка на диво всем, а уж как начнет в гусли играть — слушают все, не наслушаются.
Молод был еще Добрынюшка, всего-то двенадцати лет от роду, — как разгорелось его сердце ретивое, храброе; захотел он ехать в чистое поле, искать подвигов богатырских.
Говорит ему родимая матушка:
— Молод ты еще слишком, милый сын, чтобы ездить богатырствовать в чистое поле, но уже если и поедешь ты, слушайся моего завета родительского: не купайся в Пучай-реке, та река — бурливая, свирепая; средняя волна в ней, как стрела, бьет; смотри, чтобы не погибнуть тебе понапрасну.
Не послушался Добрыня родимой матушки; идет он в конюшню, седлает своего доброго коня черкасского седлом; кладет потнички на потнички, войлочки на войлочки, седло подтягивает двенадцатью шелковыми подпругами, да еще тринадцатой железной, чтобы крепко седло держалось, чтобы не сбросил конь по дороге доброго молодца.
И поехал Добрынюшка к горе высокой, где скрывался Змей Горыныч; стерег злодей православных христиан, своих пленников. Хочет Добрынюшка пленников из беды выручить, потоптать злых змеенышей копытами коня своего богатырского.
Ехал Добрыня долго ли, коротко ли, подъехал к Пучай-реке; а день был летний, солнечный; стало богатырю жарко; захотел он выкупаться в Пучай-реке.
Слез Добрыня с коня, снял свое платье цветное и поплыл по реке; плывет потихонечку и думает себе:
«Говорила мне родимая матушка, будто Пучай-река сердитая да бурливая, а она тихая да смирная — не волнуется, не шелохнется».
Не успел Добрыня додумать своей думушки, как вдруг откуда ни возьмись нанесло тучу черную, хоть и ветру до того не было. Молнии засверкали, искры целым снопом посыпались.
Смотрит Добрынюшка: налетел страшный Змей Горыныч о двенадцати хоботах, сам кричит богатырю:
— Попался ты теперь, Добрыня, в мои руки; что хочу, то с тобой и сделаю: захочу — задушу между хоботами, в нору снесу; захочу — сейчас на месте съем.
Нырнул Добрыня под воду; плывет под водой до берега, на берег вышел — нет на берегу ни коня, ни оружия; одна богатырская шапка лежит под кустиком; набил ее Добрыня песком доверху, как хватит шапкой по Змею Горынычу, отшиб ему все двенадцать хоботов; упал змей на траву навзничь. Вынул тут Добрыня кинжал булатный, хочет отрубить змею голову. Взмолился змей:
— Не убивай меня, добрый молодец! Положим мы с тобой такой договор: я не буду больше летать на Русскую землю, забирать в плен православных христиан, а ты не езди ко мне в чистое поле, не топчи своим конем моих малых змеенышей.
Согласился Добрыня на этот договор и отпустил змея.
Взвился змей под облака, полетел над Киевом-городом; увидал змей в княжеском терему девицу-красавицу, племянницу князя Владимира, Забаву Путятишну. Нарушил змей уговор с Добрынею: схватил красавицу, унес ее в свою нору.
Ужаснулся князь Солнышко, опечалился; три дня собирал он всяких волхвов-ведунов, советовался с ними, как бы выручить от злодея свою племянницу — никто не вызывается помочь князю в этом деле.
Говорит Алеша Попович:
— Пошли, князь, на выручку к Забаве Путятишне брата моего названого, Добрынюшку; он один может помочь тебе в твоей напасти, потому что у них со змеем договор сделан, чтобы змей не смел уводить в плен православных христиан.
Посылает князь Добрыню к змею; не отказывается Добрынюшка от службы богатырской, только вернулся он домой невесел, глубокую думушку раздумывает.
Спрашивает Мамелфа Тимофеевна:
— Что с тобой, дитятко мое милое, что вернулся ты невесел с княжеского пиру; не обидели ли тебя местом, не обнесли ли чарой зелена вина, кто-нибудь над тобой не насмеялся ли?
— Нет, родимая матушка, принял меня князь с почетом, никто меня не обидел, только наложил на меня Владимир великую службу: посылает меня выручать от змея Забаву Путятишну.
Говорит мать Добрыне:
— Ляг да отдохни теперь, Добрынюшка, а потом подумаем, как пособить горю: утро вечера мудренее.
Поутру встал Добрыня раненько; снарядила его матушка в путь-дорогу, дала ему с собой шелковую плеточку.
— Милое дитятко, как приедешь ты по чистому полю к горам Сорочинским, где живет змей со змеенышами, ударь своего бурушку плеточкой промеж ушей, ударь еще по крутым бедрам. Станет бурушка поскакивать, змеенышей с ног стряхнет, потопчет всех до одного!
Послушался Добрыня совета своей матушки: как стал у горы Сорочинской на бурушке поскакивать, забивать змеенышей до смерти, — выскочил сам змей из норы, говорит Добрыне:
— Зачем, Добрынюшка, нарушаешь наш уговор, побиваешь моих деток?
Рассердился Добрыня на змея:
— Как ты смел, злодей, утащить к себе в нору Князеву племянницу! За то я потоптал твоих змеенышей. Отдавай мне сейчас Забаву без бою, без ссоры, а то, смотри, плохо тебе придется!
Не отдал змей Князевой племянницы и затеял с Добрыней великий бой: бились они целых три дня, хочет уже Добрыня отступиться от змея, да слышит богатырь голос сверху: