По-прежнему больше других старается фотокорреспондент:
- Станьте сюда, станьте сюда, товарищ командующий…
- Передвиньтесь чуть-чуть. Левее. Левее. Ещё левее. Отлично. Благодарю. - Это к генералам Малинину и Лобачёву.
Затем совсем вплотную подошёл к ходикам. Изловчился и снял так, что на одном снимке и генералы, и ходики.
- Осторожно, они заминированы, - вновь говорит Рокоссовский.
- Ничего-ничего, - отвечает фотокорреспондент. - Это даже ещё интереснее. Редкостный будет снимок.
Щёлкнул отдельно ходики. Повернулся опять к генералам. И другие журналисты идут в атаку. И эти терзают военачальников.
Так и не получилось ничего с выдумкой у Рокоссовского. Развёл он руками, посмотрел на Малинина, на Лобачёва:
- Не ожидал!
Повернулся к корреспондентам. Руки поднял:
- Сдаюсь!
Пришлось Малинину «взяться» за журналистов.
Ушли журналисты. Усмехается Рокоссовский:
- Ишь, боевой народ.
Глянул на ходики.
Тик-так, тик-так… - отсчитывают время ходики.
ПРИБЫЛ
Было это перед самой войной. Павел Коркин, житель подмосковного села Бабкино, отбывал солдатскую службу на Дальнем Востоке в стрелковой дивизии полковника Белобородова.
Жили солдаты рядом с рекой Уссури. Широка, полноводна, быстра Уссури...
Отличился солдат в учениях, дали ему краткосрочный отпуск домой в награду.
Пишет Коркин родным письмо: «Ждите, еду. Ваш Павел Коркин».
Не уехал тогда солдат. Задержала его война. Лишь напрасно письмо отправил.
Осенью 1941 года дальневосточная дивизия полковника Белобородова в числе других войск была переброшена под Москву, на помощь защитникам советской столицы. Отличились в сражениях дальневосточники. Заслужили гвардейских званий.
И вот теперь вместе со всеми гвардейцы Белобородова громили фашистов, гнали врага на запад. Через несколько дней наступления солдаты вышли к берегу Истры, к Истринскому водохранилищу.
Истра, Истра... За Истрой - Бабкино. Смотрит Коркин - родимый край. Справа плотина Истринского водохранилища. Впереди возвышенный берег Истры. Берег лесистый, с крутыми склонами. Хорошо здесь держать оборону. Засели на нём фашисты. Открыли огонь по нашим.
- Ура! - кричит Коркин.
Бросились наши войска в атаку. Не страшны им огонь и взрывы. Вот-вот и ворвутся на правый берег. И вдруг водяной вал высотою в четыре метра обрушился на советские части. Отпрянули наши солдаты. Это фашисты взорвали плотину Истринского водохранилища. Забурлила, устремилась вода вперёд. Разлилась, раздвинулась Истра. Смотрит Коркин: не Истра - река Уссури. Да где Уссури - вместе Амур и Волга.
Остановилось успешное продвижение.
- Рус, цурюк! Рус, назад! - голосят фашисты.
Охватила Коркина злость. Глянул солдат налево, направо. На тот берег крутой, вдали:
- Братцы, вперёд! Братцы, не трусь! Братцы, вплавь на подручных средствах!
Ожили солдаты. Бросились к недалёким избам. Разобрали заборы. Кто на брёвнах, кто на воротах, кто просто так устремились гвардейцы в воду.
Смотрят фашисты во все глаза. В реальность всего не верят. Вот на воде колыхнулись уже плоты, вот надувные лодки. Ударила дружно советская артиллерия. В небе появились советские штурмовики.
Дружно идёт атака.
- Вперёд! Ура! Вперёд! - кричит Коркин. Первым догрёб до берега. Первым рванулся на фашистов.
Ворвались гвардейцы на прибрежные кручи. Бежали фашисты. Как снег на голову, явился Коркин в родное Бабкино.
- Павлуша! - всплеснула руками мать и тут же навзрыд заплакала.
Улыбается ей солдат:
- Письмо получила? Писал, что буду. Прибыл. Встречайте. Прибыл!
Бегут навстречу родня, соседи. Встречает героя Бабкино.
ДОМ
Советские войска стремительно продвигались вперёд. На одном из участков фронта действовала танковая бригада генерал-майора Катукова. Догоняли врага танкисты.
И вдруг остановка. Взорванный мост впереди перед танками. Случилось это на пути к Волоколамску в селе Новопетровском. Приглушили танкисты моторы. На глазах уходят от них фашисты. Выстрелил кто-то по фашистской колонне из пушки, лишь снаряды пустил по ветру.
- Ауфвидерзеен! Прощайте! - кричат фашисты.
- Бродом, - кто-то предложил, - бродом, товарищ генерал, через речку.
Посмотрел генерал Катуков - петляет река Маглуша. Круты берега у Маглуши. Не подняться на кручи танкам.
Задумался генерал.
Вдруг появилась у танков женщина. С нею мальчик.
- Лучше там, у нашего дома, товарищ командир, - обратилась она к Катукову. - Там речка уже. Подъём положе.
Двинулись танки вперёд за женщиной. Вот дом в лощине. Подъём от речки. Место здесь вправду лучше. И всё же… Смотрят танкисты. Смотрит генерал Катуков. Без моста не пройти тут танкам.
- Нужен мост, - говорят танкисты. - Брёвна нужны.
- Есть брёвна, - ответила женщина.
Осмотрелись танкисты вокруг - где же брёвна?
- Да вот они, вот, - говорит женщина и показывает на свой дом.
- Так ведь дом! - вырвалось у танкистов.
Посмотрела женщина на дом, на воинов.
- Да что дом - деревяшки-полешки. То ли народ теряет… О доме ль сейчас печалиться, - сказала женщина. - Правда, Петя? - обратилась к мальчику. Затем снова к солдатам: - Разбирайте его, родимые.
Не решаются трогать танкисты дом. Стужа стоит на дворе. Зима набирает силу. Как же без дома в такую пору?
Поняла женщина:
- Да мы в землянке уж как-нибудь. - И снова к мальчику: - Правда, Петя?
- Правда, маманя, - ответил Петя.
И всё же мнутся, стоят танкисты.
Взяла тогда женщина топор, подошла к краю дома. Первой сама по венцу ударила.
- Ну что ж, спасибо, - сказал генерал Катуков.
Разобрали танкисты дом. Навели переправу. Бросились вслед фашистам. Проходят танки по свежему мосту. Машут руками им мальчик и женщина.
- Как вас звать-величать? - кричат танкисты. - Словом добрым кого нам вспоминать?
- Кузнецовы мы с Петенькой, - отвечает, зардевшись, женщина.
- А по имени, имени-отчеству?
- Александра Григорьевна, Пётр Иванович.
- Низкий поклон вам, Александра Григорьевна. Богатырём становись, Пётр Иванович.
Догнали танки тогда неприятельскую колонну. Искрошили они фашистов. Дальше пошли на запад.
Отгремела война. Отплясала смертями и бедами. Утихли её сполохи. Но не стёрла память людские подвиги. Не забыт и подвиг у речки Маглуши. Поезжай-ка в село Новопетровское. В той же лощине, на том же месте новый красуется дом. Надпись на доме: «Александре Григорьевне и Петру Ивановичу Кузнецовым за подвиг, совершённый в годы Великой Отечественной войны».
Петляет река Маглуша. Стоит над Маглушей дом. С верандой, с крылечком, в резных узорах. Окнами смотрит на добрый мир.
ФРАНЦУЖЕНКА
«Француженка» - так солдаты назвали пушку.
Когда сержанту Барабину впервые её вручили, глянул солдат и ахнул. Пушка была выпуска 1897 года. Выходит, из неё деды ещё стреляли.
- Да-а-а… - протянул солдат.
- Зато - француженка, - говорят Барабину.
Пушка действительно была французской. Во Франции её изготовили. Ещё в первую мировую войну попала она в Россию. Оказалась пушка на батарее, в которой служил Барабин в самые тяжёлые часы Московской битвы. Много требовалось тогда вооружения. И вот случайно где-то на артиллерийских складах было обнаружено несколько старых пушек. Были здесь пушки русские, были английские, была и французская. Отправили их на фронт. Французская и досталась сержанту Барабину.
Артиллерийская батарея, как правило, состоит из четырёх пушек. Из четырёх состояла и батарея Барабина. Три пушки современные, новые, только что пришедшие с заводов. Четвёртая, Барабинская, - французская.
Долго бурчал артиллерист. Смотрел на пушку, как на дитё нелюбимое. Всё раздражало солдата в пушке. И вид старинный, и бьёт ближе других, и много возни, пока перезарядишь.
- Утиль, - бурчал солдат. - Доисторический век.
Солдаты смеются:
- Зато - француженка.
Побурчал-побурчал Барабин, а затем и привык к француженке. А когда подбил первый фашистский танк, даже расцеловал пушку.
Кто-то сказал:
- Любовь начинается.
И не ошибся.
Сержант Барабин был прекрасным артиллеристом. Прекрасным оружием стала в его руках и француженка.
Сражалась пушка на Минском шоссе в армии, которой командовал генерал Леонид Александрович Говоров. Сдерживала вместе с другими натиск фашистов. И вот теперь вместе со всеми пошла вперёд.
Проезжал как-то генерал Говоров мимо артиллерийской позиции. Увидел необычную пушку. Спросил у офицера, что за пушка.
- Француженка, - ответили генералу.
Объяснили офицеры генералу, откуда пушка и как к ним попала.
- Да, нелёгкие были дни, - сказал генерал Говоров.
А когда узнал, что француженка танк подбила, даже похлопал её по стволу.
- Спасибо, - сказал, - француженка.
Недолго после этого пробыла пушка в войсках. Поступили с Урала новые пушки. Много тогда нового оружия для наступающих армий под Москву приходило. Нет уже больше нужды во француженке. Прислали новую пушку и для сержанта Барабина.
Упёрся было Барабин. То да сё. Привык, не отдаёт он свою француженку. Однако приказ есть приказ. Пришлось артиллеристу расстаться с пушкой.
Обнял он её, расцеловал:
- Ну что ж, прощай, родимая.
Покатила на склады опять француженка. Случилось так, что генерал Говоров через несколько дней вновь встретил Барабина. Признал он сержанта. Спросил:
- Ну, как француженка?
Показал Барабин на новую пушку. Была она дальнобойной, скорострельной, самой последней, самой совершенной конструкции.
- Да, время другое, другая сила, - сказал Говоров.
СЕРЖАНТ-ЛЕЙТЕНАНТ
Сержант Павел Бирюков служил адъютантом у командующего стрелковым батальоном. Произошло это перед самым нашим наступлением. Получил Бирюков от командира задание отправиться на передовую, установить связь с ротами.