Боги и гиганты — страница 30 из 89

мора и строителей лестничных ступеней, не пришлось бы тайком исследовать гору — все получило бы законность и обрело постоянство. Курциус пришлет археологов, которые начнут на горе раскопки, извлекут из земли художественные произволения времен Атталидов и сделают их достоянием всего света. И я, я буду при этом присутствовать. А если Фуад-паша мне не даст несколько месяцев отпуска, то кто-нибудь другой будет строить ему дороги. И баста! Чему только я не смогу научиться, наблюдая за работой! А может быть, может быть, мне даже разрешат немного помочь. Мне надо только быть предельно вежливым с этими археологами. Тогда меня тоже допустят к раскопкам и я стану постигать их искусство, научусь отыскивать следы истории. Потому что все, что я до сих пор сделал, по существу, ничто, я только слегка прикоснулся к древностям, только попробовал их на ощупь. Собрать все, что валяется на поверхности, отчистить и поставить у себя дома — это сумеет даже кучер Леманна[29]. И скупить то, что нашли другие, если и не сумеет кучер, то сможет каждый Леманн. Ничего более важного я не сделал. Для этого не надо быть археологом. Археологи должны, конечно, уметь гораздо больше и главным образом знать, как нужно раскапывать землю, чтобы ничего не повредить. Об этом тогда на Самосе ничего не рассказал старый Штрак, но, наверное, он и сам этого не знал и считал, что мои беспорядочные раскопки велись правильно.

Недолго думая, Хуманн — инженер-дорожник тридцати одного года — отправляется в Константинополь, Косполи, как сокращенно называют этот город левантийские немцы. Он нанимает квартиру в Пере в отеле «Византия», так как за столом этой гостиницы можно завести нужное знакомство самым непринужденным образом. Почтительный швейцар сообщает Хуманну о том, что господин тайный советник Курциус проводит время с советником по строительству Адлером («отлично», говорит себе Хуманн), археологом из Гейдельберга профессором Штарком, стипендиатами Археологического института доцентами Гельпером и Гиршфельдом и, наконец, майором генерального штаба Регли. Конечно, Курциус — гость графа Лимбурга-Штирума, полномочного представителя нового германского посольства, и живет в Биюкдере, но иногда этот любимец богов появляется в обществе своих сателлитов и завтракает или ужинает вместе с ними в гостинице.

Адлер от всего сердца рад встрече. Он ведь знает, что Хуманн изучил Малую Азию как свои пять пальцев и послужит для путешественников, еще до прихода Курциуса, прекрасной ходячей энциклопедией.

В первую пятницу сентября общество предполагает отправиться на экскурсию в город Дарданеллы и оттуда к развалинам Трои. Хуманн решается дать несколько советов, объяснить, что лучше всего ехать французским пароходом до Салоник, где живет прекрасно знающий эти места, весьма гостеприимный американский консул Фрэнк Кальвеот, который, кстати, обладает замечательной коллекцией античных предметов; что армянин Карапетян из Кумкале дает напрокат ослов по нормальным ценам и что постоялый двор там хотя и небольшой, но относительно чистый и вполне пригоден для ночлега. Со Шлиманом, который сейчас раскапывает дворец Приама, лучше, наверное, не встречаться: ему будет жаль буквально каждой минуты, которую придется ради них оторвать от рабочего времени, да и, кроме того, он не особо высокого мнения о профессорах и…

— Я только и слышу повсюду «Шлиман», «Шлиман», — говорит профессор Штарк и энергично отодвигает в сторону свою кружку с пивом. — Вы, наверное, думаете, господин… э, инженер, что мы всерьез принимаем этого невежду и окажем ему честь своим посещением. А мы совсем и не собираемся этого делать и не будем лить воду на его ветхую мельницу! — Он делает большой глоток, и при этом слышно, как из-под бороды и пивной пены раздается какое-то неясное, похожее на «дупак» слово.

Рот Адлера кривится в иронической улыбке, а Курциус одобрительно кивает головой. На этом тема Шлимана оказывается исчерпанной. «Жаль», — думает Хуманн. Он-то как раз считает, что Шлиман большой умница и что его теории совсем не фантастичны. Но. как известно, господа профессора не терпят возражений дилетантов, а ему сейчас ни в коем случае не следует их раздражать. Ему надо заслужить их благосклонность не только ради спасения Пергама; он хотел бы быть приглашенным и на запланированную экскурсию. Ну ладно, хорошо. Продолжим советы. В Бунарбаши в крайнем случае тоже можно найти постоялый двор, но рекомендуется взять с собой хороший запас порошка против клопов. На обратном пути следует обязательно посетить долину Тимбрия, где находится храм Аполлона, в котором жрицей была Кассандра, а спустившись к берегу, ради шутки, зайти в магазин мальтийца — хозяина портовой лавочки, веселого парня, словно сошедшего со страниц романа Чарльза Диккенса.

— Большое спасибо, господин Хуманн, — говорит Курциус и протягивает через стол свою маленькую изящную руку. Легкая и сухая, как осенний лист, она на некоторое время задерживается в сильной, горячей руке Хуманна, который пытается ответить на пожатие как можно осторожней, но, видимо, ему это плохо удается, так как лицо именитого профессора слегка кривится от боли.

— Увидимся мы с вами, когда вернемся, или…? — Курциус замолкает и вопросительно смотрит на Хуманна.

Хуманн недовольно сжимает губы. Одно его желание уже не исполнилось, теперь, по крайней мере, надо спасать другое, хотя Хуманн уже начинает злиться, думая о том, что придется опять бесполезно тратить время.

— Конечно, увидимся, господин тайный советник. У меня еще примерно на неделю дел в Константинополе.

Когда путешественники в середине следующей недели возвращаются, они приветствуют Хуманна исключительно сердечно, потому что благодаря его советам экскурсия прошла удачно, как раз так, как они хотели. Только в одном они отклонились от плана: посетили все-таки этого странного Шлимана, и он вовсе не был невежлив, а очень гордился тем, что такие известные представители ученого мира пришли осмотреть его раскопки. Конечно, это совершенно сумасшедший парень, но ведь даже Кальверт стоит на его стороне и тоже отождествляет Гиссарлык с Троей. И все-таки они ошибаются. Конечно же, Троя находится невдалеке от Бунарбаши. Там есть гигантские стены (которые только Шлиман мог не заметить!), там истоки Гомера, там сохранились даже лохани троянок — в скалах вырублены настоящие корыта — и там, подчеркивает Курциус, отличная местность. А это одно из доказательств того, что здесь в древности находилось самое значительное поселение. И хотя стены, обнаруженные Шлиманом на его холме, очень интересны и весьма древнего происхождения, но, к сожалению, они никак не относятся к Трое.

— Я еще хотел бы вас спросить вот о чем, господин Хуманн. На следующей неделе мы собираемся в Смирну, чтобы посетить развалины Эфеса, Сард и, возможно, даже Магнесии. Можем ли мы снова воспользоваться вашими советами?

— Разумеется, господин тайный советник, и, если вы не возражаете, я подготовлю ваш приезд. Завтра я возвращаюсь в Смирну. А там все окрестные жители знают меня как облупленного (боже, как грубо! думает Курциус неодобрительно) и у меня есть необходимые связи, так что все будет организовано наилучшим образом. Номера для вас я закажу в гостинице швейцарца Петера Мюллера. Коляску предоставит наш консул, гамбуржец, доктор Люрсен, весьма приятный господин, который всего две недели назад женился на очаровательной венке. Губернатор даст вам аудиенцию, переводчик вам не понадобится, так как Саид-паша, который сумел подняться от простого писаря до министра — он неоднократно занимал этот пост — и стал уже великим визирем, свободно говорит по-французски. Самое лучшее, если в разговоре с ним вы затронете тему о Помпеях, которые он недавно посетил. В Эфесе вы будете жить у мистера Синея. Насколько я знаю, мистер Вуд сейчас в Англии, но его раскопки продолжаются, и именно теперь обнаружены скульптуры из храма Артемиды, которые сам Вуд еще не видел. Я извещу также начальника железных дорог, далматинца Фиоревича. Он очень приветливо относится к немцам и будет лезть из кожи вон (ужасно! думает Курциус), чтобы помочь вам. Сложнее придется в Сардах. Единственный возможный там ночлег и, к сожалению, с большим количеством клопов, — в Чифлике, в доме комиссионера, одного оптового торговца хлопком из Смирны. К сожалению, дорога оттуда к развалинам неблизка и тяжела, но ничего другого здесь не придумаешь, так как Сарды — такая жалкая деревня, что там нельзя даже купить продуктов. Но комиссионер достанет вам хороших лошадей. Ах да, я еще извещу о вашем прибытии господина Самиотакиса, редактора нашей газеты.

— Вы прекрасный организатор, господин Хуманн, — замечает Курциус. — Если бы мы не встретились с вами, наше путешествие проходило бы совсем плохо. Как отблагодарить вас за все заботы и труды?

— Могу я высказать одно свое пожелание, господин Тайный советник? — спрашивает Хуманн, внешне спокойно, но ликуя в душе.

— Конечно, и если это будет в наших силах, вы можете считать, что оно уже исполнено.

— Спасибо, господин тайный советник. Я очень прошу вас включить в свою программу Пергам и посвятить ему два или три дня. Вы не пожалеете об этом. Город переполнен древностями. Нет почти ни одного строения, стены которого не сохранили бы следов античности. И под домами проходят подземные аркады, во много раз более внушительные, чем великая клоака в Риме! А какие могильники перед городом! Но самое интересное — крепость на горе! Подумайте, десятилетиями или, может быть, столетиями здесь горели печи, превращавшие в известь статуи, украшавшие резиденцию Атталидов. И это продолжалось до тех пор, пока я не вмешался и буквально с помощью угроз не положил конец этим преступлениям! Но и оставшегося достаточно, чтобы пополнить коллекции нескольких музеев! Пожалуйста, господин тайный советник! И подумайте, в Эфесе копают англичане, Сарды, наверное, получат американцы, да кроме того, эти развалины не имеют большого значения и явно позднего времени. А в Пергаме еще ни разу не копали! И как было бы прекрасно, если бы Германия взяла на себя раскопки Пергама и его сокровища украсили бы музеи нашей новой имперской столицы! По