Костяные ноги, – подумала Рыська. И не догадалась, что так будут называть потомки таких ведуний. Впрочем, «костяные ноги», и Рыська это признала про себя, тоже были весьма привлекательны.
Помимо них были еще и похожие на Яру. Рыська сразу догадалась, что это наполовину ведуньи, не умеющие летать, которые смогли добраться на Лысую гору из ближайших окрестностей. Примерно так, как ходила Яра на Волчью гору.
Мужчины тоже были двух типов. И те, кто был повыше, обязательно был очень худ. Впрочем, все присутствующие сочетали в себе явную силу и ловкость с необычным выражением лиц. Все в этом отношении чем-то напоминали Веду.
Все перемещались по поляне как бы хаотично, но в этом хаосе чувствовался скрытый смысл. И Сварог с Рыськой тоже ходил туда-сюда, представлял ее своим знакомым, что-то рассказывал. Но Рыська слушала рассеяно, а только пристально вглядывалась в окружающих ее новых братьев и сестер.
Она не заметила как они оказались в центре поляны. На двух, стоящих рядом огромных дубовых пнях, покрытых медвежьими шкурами сидели мужчина и женщина.
Мужчина был высок и худ. Худ настолько, что напоминал скелет. Женщина же была покрупнее Рыськи, но тоже по-ведовски подтянутая и ловкая. Что было заметно даже по ее скупым движениям.
– Здрав будь, Тамирис, хозяйка Каменного пояса, – сказал Сварог.
– И ты здрав будь, Свароже, – сказала женщина, сверкнув своими прозрачными светлыми глазами.
– Здрав будь, Вольфганг, Волчий путь, хозяин заката, – обратился Сварог к мужчине.
– Рад видеть тебя, брат, – сказал Вольфганг.
– Хорошо получается, – сказал Сварог. – Тамирис с восхода, ты с заката. Много нового и разного принесли. И спасибо, что прилетели на наше сборище.
– Нам это тоже интересно, Сварог. Давно, кстати, жду тебя у нас, на Белой горе, да ты все не прилетаешь, – сказала Тамирис.
– Прилечу.
– Что нового у тебя, брат? – спросил Вольфганг.
– Вот, новую сестру привел представить, наставь ее, – ответил Сварог.
– Как зовут тебя, сестра?
– Рысье Сердце.
– Останься с нами, Рысье Сердце, – сказала Тамирис. И Рыська послушно стала за ее плечом.
Последующие дни и ночи слились для Рыськи в сплошной калейдоскоп. Ее представляли разным братьям и сестрам. Они что-то шептали и водили руками над ее головой. И она как будто начинала вспоминать то, чего не было в ее жизни. А с этими воспоминаниями приходили и новые знания.
Вечером же она варила вместе с сестрами разные зелья. И пока варили, все делились разными рецептами. А сестры поопытнее обменивались пучками трав, которые приносили из своих мест по просьбе друг друга.
Но не только рецептами делились новые подруги Рыськи. Говорили обо всем. Было интересно и весело. Рыська ощущала себя как будто среди своих родовичей. Только выходило, что простоватые родовичи вдруг все резко поумнели. И это тоже было поводом для веселья молодой ведуньи. Непроизвольно оценивая ситуацию с этой стороны, она испытывала то чувство, которое потомки назовут юмором.
Потом все эти зелья пили, после чего водили хороводы, плясали и что-то пели.
От всего этого сердце наливалось какой-то неведомой дотоле щемящей радостью. И все казались любимыми и даже больше, чем родными. За полночь пляски плавно переходили в любовные игры. И Рыська не помнила, кому дарила свою любовь. Но почему-то думала, что часто это был старший на этом сборе, хозяин заката, Вольфганг.
Все дни и ночи слились в одну карусель. Среди всего этого отдельно запомнился лишь один случай.
Которым этот сбор неожиданно резко завершился.
Волны какого-то беспокойства и удивления как будто пробежали по поляне. Рыська к тому времени уже научилась ощущать настрой братьев и сестер каким-то шестым чувством. Она, даже не глядя вокруг, поняла, что на поляне появился кто-то необычный.
И правда. По сразу образовавшемуся живому коридору к, все так же сидящим на своих пнях Тамирис и Вольфгангу быстро шел человек. Был он, в отличие от остальных, одет. Но на груди поверх одежды висел личный знак волхва.
Да это же Волчий Зев, – узнала его Рыська. Но как же он постарел. Он что, как и Веда, решил отказаться от бессмертия?
Зев решительно подошел к старшим. Стал на колено и поцеловал колено Тамирис.
– Здрав будь Вольфганг, хозяин заката! Здрава будь царица Тамирис!
– Я не царица, а старшая ведунья, хозяйка Каменного пояса! – гневно сверкнула глазами Тамирис. Как две голубые молнии ударили. – Не смей сравнивать меня со смертными дурами!
– И отодвинься подальше, Зев! – продолжала она. – От тебя несет падалью и кровью!
– Прости хозяйка, – смиренно сказал Зев, и отступил на шаг.
– А ты стал совсем вельможей, брат, – насмешливо сказал Вольфганг. – Снял бы ты свои блестящие лоскутья и намазался мазью как все.
На мгновение смутился Зев. Но потом быстро разделся. И сразу несколько сестер намазали его мазью.
Пока это происходило, присутствующие на поляне тесной гурьбой окружили место, где сидели хозяева, и Зева, стоящего перед ними.
– С чем пришел, Волчий Зев? – спокойно и все так же чуть насмешливо, спросил Вольфганг.
– Давно не омоложивался. Так скоро смертным станешь.
– Да, пострел, ты братец, – усмехнулся Вольфганг. – Не идут впрок вельможные яства и ласки рабынь?
– Я понимаю тебя, хозяин заката. Но послушайте меня и вы. Мало нас. Трудно иным добираться до наших сборов. Посмотрите, сколько здесь хороших ведуний собралось, не умеющих летать. Но им повезло. До Лысой горы они могут и посуху добраться.
А сколько этого не могут и пропадают для наших дел?
Свою лосиху Яру имеет в виду, – подумала Рыська. Между тем Зев продолжал.
– А почему бы нам не летать незнамо откуда, а жить вместе? И не только нам, но и этим ведуньям, не умеющим летать?
– Интересно, – протянул Вольфганг. – А кто тогда будет заботиться о нашей родне? Пропадут они без нас.
– Вот пусть они и добираются до наших мест. Или мы будем сами изредка приходить к ним на те места, которые они построят для общения с нами.
– А не мало ли этого будет для них?
– Сами начнут учиться получше. А то разленились. Все на нас надеются, а сами…
– Не оказывают царских почестей? Так, кровавый волхв?! – гневно спросила Тамирис. – Так реши, наконец, кто ты, волхв, или царь.
– Не гневайся на брата, сестра, – примирительно сказал Вольфганг. _ Но Тамирис права, Зев. Наше искусство и умение невозможно поддерживать, без сосредоточения уединения. Оно нужно нам, так же, как и наши сборы.
– Будет уединение. Только реже. Сейчас мы много уединяемся, но редко видимся. А будем много видеться и редко уединяться. Только и всего.
– Нам мало надо, Зев, но мы не бестелесны. Как будем кормиться, и кто построит нам жилища, если собьемся жить в кучу? На всех не хватит рыбы с одной речки и меда с одного леса.
– Кормить нас будут смертные, которым мы смилостивимся помогать. И которых, если мало принесут, можно и поучить молниями.
– Я же говорю, ты стал кровавой тварью, Зев, – сказала Тамирис. – Вольфганг, надо отказать ему в омоложении. Пусть подыхает, как любой земной царек. И чем скорее, тем лучше.
– Не сердись на него, Тамирис, – выступил вперед Сварог. – Он долго жил среди чернявых потомков людоедов. Вот и озверел.
Возвращайся домой, Зев! Нельзя быть волхвом среди этой нечисти. Только уединение стран полуночных дает мудрость. От этих земель снизошла мудрость, этими землями она и питается.
– Вы неправы, братья, – печально сказал Вольфганг. – Зев не вернется к нам. Я это понял только что. Жаль. Но многие из здесь присутствующих найдут его слова разумными. Особенно те, кто прикасается к нечистым землям и нечистым людям.
От дурной крови надо освобождаться. Пусть уходит. И пусть уходят те, кто считает, что он прав.
И пусть они его и омолаживают.
Если сумеют, – вновь усмехнулся хозяин заката.
Все, братья и сестры! Наш праздник завершен. Небеса гудят. Сегодня можно легко взлететь.
Кто остается с Зевом, пусть продолжат праздник.
Но! – Вольфганг встал во весь свой рост, – не прилетайте и не приходите сюда больше!
Это наша гора! И мы найдем силы ее сберечь!
– Летим, Купала? – спросил Сварог, собирая свои крылья.
– Я подожду, – беззаботно сказал Купала. – Столько сестричек с окрестных мест остается. Жаль покидать праздник, не перепробовав их всех.
– Так наши лучше. Летим. Сейчас как раз наш праздник любви будет. Тебя и там ждут многие. И даже назвали этот день в честь тебя.
– Чего ты его уговариваешь, Сварог! – вступила в разговор Рыська. Ее взор напоминал сейчас гневный взор Тамирис. – Полетели!
– Летим!
Глава 7. Рабство богини
Не выдержала Яра ожидания. Зева все не было. Купала тоже куда-то пропал.
И как засобирались купцы домой, попросилась Яра с ними. Может на Лысую гору успеет. Хотя плохо понимала она, сколько до той горы добираться. Знала лишь, что проплывут они мимо нее по Большой реке. А ее чутья хватило бы, чтобы узнать то место. Все же была она немного ведуньей.
И поплыла Яра на купеческой корабле.
Сначала ей все очень нравилось. И жесткая страстная любовь давнего знакомого купца, который уже не раз уговаривал ее поехать с ним. И сама жизнь на корабле, где все было ново и интересно.
Потом Яра вдруг поняла, что же еще так приятно ей. А приятным было то, что она ничего не делала и жила как госпожа. Слова такого Яра тогда еще не знала, но смысл своего нового положения поняла.
По сравнению с частенько полной забот жизнью родовичей это было очень хорошо.
И еще Яру заворожили слова купца по имени Харон, что там, куда они приплывут, не будет зимы. Да, хоть и любили все родовичи свою землю, но свой рай называли Страна Вечного Лета. Какому дурню зима понравится. Терпят ее. И только.
Может быть, – думала она, – и вообще мимо Лысой горы проплыть. И так много она знает и умеет, чтобы жить безбедно в теплых краях.