Кричала Кхаата. Девушка, устав от длительного перехода, потеряла ощущение остроты страха перед неизвестностью, стала реже проверять нонкой тропу, доверилась ведущим, в результате чего, провалилась по пояс в болотную ряску.
Орайя кинулась, было, к ней, но её тут, же остановил крик старика:
— Назад! Все к той кочке! — Вонк ткнул нонкой в сторону росшего среди болота куста. — Орайя, проследи за Ношу! И не останавливаться! Чтобы не случилось, не останавливаться!
С последними словами Вонк кинулся в сторону от тропы, упал на живот и как мог быстро пополз к Кхаате, опираясь о нонку, которую выставлял перед собой.
Девушка, барахтаясь в вонючей жиже, орала не своим голосом. Пока Вонк полз, тело Кхааты успело погрузиться по грудь, от чего вопли ужаса, вылетающие из сорванного горла перепуганной на смерть девицы, превратились в хрип и сипение.
Орайя быстро обернулась, горло сдавило от ужаса: тело подруги провалилось в страшную неизвестность по самую шею. Руки Кхааты судорожно метались над головой. Рот искривился, из него вылетало тяжелёе дыхание, вперемешку с хриплыми стонами.
— Орайя! — Донёсся до сознания девушки голос Вонка. — Не смотреть! Не стоять! Иди!
Дочь вождя сама не поняла, как сделала шаг вперёд.
— Нонка! — Продолжал орать Вонк. — Нонка!
Дочь Норка машинально сунула в воду палку, нащупала твердь, поставила на неё ногу.
Сам Вонк, тем временем, подобрался к Кхаате настолько, что смог протянуть ей свою ветку.
— Держи!
Девушка с силой вцепилась в нонку, в своё последнее спасение. Старик, хрипя, изо всех сил потянул ветку на себя.
Орайя снова оглянулась, замерла: нонка вырвалась из рук старика. Кхаата заверещала тонким, пронзительным, взрывающим мозг, голосом.
Больше Орайя ничего не помнила. Сознание, то ли от перенапряжения, то ли от переутомления, покинуло её.
— Итак, разрешите вернуться к недавнему разговору. Насколько я понял, вы не сторонник заселения Эи?
Новый знакомый Ола, инженер-навигатор Тег, улыбнулся уголками рта, после чего лёгким движением руки, поправил на плече тунику. На этот раз он не стал надевать костюм члена экспедиции, оделся просто, как и этнобиолог, в тунику. Только, в отличие от Ола, по краю его одеяния высвечивалась полоса не пурпурного цвета, знак учёного Совета, а серебряного, отличительный знак техников Отты.
— Почему вы сделали такой вывод? — Взгляд Тега излучал любопытство.
— Ваша фраза о том, будто Эя — странное место…
На этот раз навигатор рассмеялся в голос.
— Делаете широкомасштабные выводы из небольшой по смыслу фразы. Как раз, наоборот, я сторонник освоения Эи, в контексте Большого Космоса. Только считаю, прежде, чем осваивать Третий спутник, следует внимательнейшим образом изучить как его, так и всю нашу Систему Атра в целом.
— А разве мы не этим занимаемся вот уже как несколько тысячелетий?
— К сожалению, только поверхностно.
— Поверхностно? — Удивился этнобиолог. — Мы высадили десанты на все спутники Атры, исследовали их поверхность, максимально приблизились к самому Светилу, и вы говорите поверхностно?
— Именно! — С лица Тега исчезла и тень улыбки. — Мы изучаем состав почвы, атмосферы, проблемы гравитации, как в случае с Эей, атмосферное давление. Но, совсем не обращаем внимания, а подчас даже скрываем некоторые детали, выходящие из общего контекста.
— Например?
— Время есть?
Чего — чего, а вот времени у Ола имелось в избытке.
Тег указал рукой в сторону прозрачной кабины лифта:
— Предлагаю пройти в отсек психологического настроя.
Лифт доставил мужчин на третий уровень. Отсек психологического настроя (точнее, как было указано в официальной документации, психологической разгрузки) представлял собой специально созданное помещение, в котором каждый член экипажа или гость корабля мог воссоздать, на короткий час, любую обстановку, в которой ему было бы комфортно отдохнуть и набраться внутренних, эмоциональных сил.
Тег, с помощью инфоЦентра, смоделировал мини-копию водопада Сенна, самого знаменитого водопада на Отте. Этнобиолог удовлетворённо качнул головой: приятно увидеть внутри космического корабля, который несётся в чёрной пустоте к некоей далёкой цели, кусочек родной планеты. Док скинул с ног сандалии, босиком, по мокрому песку прошлёпал к воде, вошёл по щиколотку, постоял, глядя, в искусственный бесконечный горизонт, перевёл взгляд на скалы, на спадающий с вершины водяной поток, брызги которого долетали и до них (инженер, при моделировании учёл и ветер), после чего вскочил на один из камней, торчавших из воды, присел на корточки, зачерпнул ладошками воду, сделал пару глотков. Странно: возле камня вода оказалась холодной, до ломоты в зубах. Родники! — С восхищением догадался Ол. — Он даже родники смоделировал.
— Ваш дом в горах?
— Судите по картинке? — Навигатор тоже принялся снимать сандалии. — Нет, я житель мегаполиса. Просто люблю этот кусочек нашей маленькой Отты. Часто там бывал.
— Спорт?
— Страсть. В горах я проживал в прошлой жизни.
— Проходили тетуляцию[30]?
— А вы нет?
— Отказался. Мне интересна жизнь как таковая. Сегодня. Сейчас. Мне неинтересно, кем я был в прошлом, до данного рождения.
— Предположим, полностью, на сто процентов, узнать, кто, когда и кем был в прошлой жизни, наука, пока, сделать не в состоянии. Научились определять только один цикл.
— Да и то с маловероятной точностью. — Парировал Ол. — Это вторая причина, почему не вижу смысла в прохождении тетуляции. Считаю, знание личного, индивидуального, которое было когда-то, в другой физической оболочке, только вредит настоящему. Рано или поздно, в большинстве случаев так оно и происходит, человек, прошедший тетуляцию, вместо того, чтобы жить полноценной жизнью сегодня, начинает копаться в себе и только тем и заниматься, что заботиться о том, как бы «подчистить» себя, подкорректировать, вместо того, чтобы совершенствоваться. А потому, мне, лично, достаточно знать, что я, как духовная составляющая, бессмертен. И что после умирания внешней физической оболочки, моё «я» будет продолжать жить. Всё остальное неинтересно. Тем более, что мы в состоянии увидеть только одну прошлую жизнь. И никто не знает, какими мы были до неё. И уж тем более, никто не знает, кем станем в будущем.
Инженер не смог сдержать усмешку.
— Вы с таким искренним негативом относитесь к «сканированию памяти», что мне показалось, будто вы идеальное создание.
— А если так? — Этнобиолог хитро прищурился. — Вы бы тогда меня избегали?
Тег искренним смехом поддержал веселое настроение собеседника, однако, тут же перешёл на серьёзный тон.
— Идеальных людей нет. И никогда не было.
— Вы не добавили «и не будет». — Заметил Ол.
— Я в этом не уверен. — Парировал инженер. — Наше сообщество стремится к тому, чтобы стать идеальным. А без идеальных людей не может состояться идеальное общество. Аксиома.
— Вы один из членов Храма Атры. — догадался Ол.
— Да.
— И, конечно, на Эю полетели по их поручению?
Инженер тряхнул густыми, кучерявыми волосами.
— Меня, как и вас, направил Совет Избранных. Хотя, не стану отрицать, при содействии Храма.
— И с какой, если не секрет, миссией?
— Для вас секретов нет.
Тег присел на соседний камень, опустил обнажённые ноги в воду. И, без каких-либо предисловий, произнёс:
— Начну с того, как я пришёл в Храм. Вы правильно заметили, мы изучаем нашу Систему несколько десятков тысяч лет. Высадили автоматические станции на всех планетах Системы. Предприняли попытку выйти в Великое Пространство. Пятый спутник Системы, Стору[31], освоили одним из первых. С ним проблем не было. Безжизненная планета, в хорошем состоянии. Единственное место, где можно добывать арьхальк[32], столь необходимый для космической техники. Теперь работаем над третьей планетой в Поясе Жизни. Приступили к изучению шестого и седьмого спутников — гигантов Системы[33]. Вроде, всё идёт, как запланировано. И, тем не менее, меня и моих товарищей долгое время не покидало ощущение, будто мы делаем что-то не так. Будто вся наша Система — ловушка, в которой нас не трогают только до тех пор, пока мы в ней просто живём. Пока просто её осваиваем. Но, как только мы начинаем вносить в неё свои изменения, коррективы…..
— Договаривайте.
Тег согнул ноги в коленях, прижав их к телу.
— Совсем недавно я, не кто-то, или с чужих слов, я, сам, лично, убедился в том, что не всё так просто в нашей Системе. Всё, что происходит в ней, находится под постоянным и неусыпным контролем. Не знаю, насколько масштабен данный контроль. Но то, что он имеет место — факт. Понимаете, о чём я говорю? Причём, контроль имеет начало не на Отте, а извне.
Ол заглянул в глаза собеседника, замер от удивления. В них горели звёзды!
— Всё началось с Двести Девяносто Девятой экспедиции. — Тег моргнул, звёзды пропали. — После нашей неудачной попытки выйти за границы Системы в Великое Пространство.
Орайя пришла в себя от боли: кто-то безжалостно хлестал её по щекам. Сознание встрепенулось, вырвалось из небытия.
— Хватит! Перестань! — Девочка подняла руку, чтобы закрыться от ударов, но та тут, же безвольно, сломанной веткой, упала на землю.
— Адма-м-м-ма.. — Ношу оставил подругу в покое, бессильно упал рядом на траву. Лёгкие юноши тяжело, с хрипом втягивали в себя воздух.