— Я видел результаты тестирований, после применения первых генетически модифицированных организмов в прикладной медицине! И они положительные.
— А не подскажите, с какого года начали применять данные препараты в прикладной медицине?
— С 1982-го года.
Майер развёл руками.
— Вот вам и ответ. Прошло тридцать лет. Появилось, второе поколение, рождённое от людей, использующих ГМО. Где результаты исследований потомства? Неужели вы думаете, будто никто в мире не отслеживает тех, кто пользовался ГМО, и, особенно, их детей? А теперь сопоставьте даты. ГМО официально начали использовать в медицине с 1982 года, а в 1981-ом, 5 июня официально объявили о….
Старик сделал паузу, внимательно, словно удав за кроликом, наблюдая за собеседником. Тот облизнул вмиг пересохшие губы.
— Ну, так о чём объявили 5 июня 1981 года?
— Центр по контролю и профилактике болезней США сообщил о 28 случаях саркома Капоши[34]. Иначе говоря, СПИДа.
— Именно! Вот вам и подопытный материал. Причём, снова в изрядном количестве. Даже не нужно изобретать концентрационный лагерь. Ради сохранения жизни человек, какую только дрянь не начнёт глотать. Кстати, не напомните мне, какое второе название имеется у данного заболевания?
Журналист поморщился: то был самый неприятный вопрос за сегодняшнюю встречу. Он сразу понял, куда гнёт хозяин виллы, но и не ответить не мог.
— Болезнь четырёх «Г». Так как она была выявлена у гомосексуалистов, гемофиликов[35], лиц, употреблявших героин и выходцев с Гаити.
— Во как…. — Руки старика вновь прошлись по пледу, будто сглаживая с него складки. — Говорите, первые официальные результаты исследований появятся через пятьдесят лет? Почему, в таком случае, не дождавшись официальных данных, и в Штатах, и в Европе правительства встали на защиту легализации браков между гомосексуалистами, иначе говоря, потенциальными распространителями СПИДа спустя каких-то тридцать лет[36]? Где логика? Казалось бы, нужно делать всё наоборот: изолировать от общества подобного рода материал ещё минимум на двадцать лет, для более полных исследований. А на практике выходит иначе.
— Мы научились тормозить данное заболевание.
— Чем? — Вопрос прозвучал, как выстрел. — Повторюсь, если с помощью генной инженерии, то первые результаты, как вы сами только что сказали, появятся к 2030 году. А браки разрешили сегодня. Вольно, или невольно, напрашивается вопрос: а, может, то было вовсе не совпадение, открытие СПИДа и официальное разрешение на использование ГМО в медицине? Может, это звенья одной цепи, в интересах некоторых медицинских корпораций? СПИД — хорошая страшилка. К тому же, действующая. Сколько он «выкосил» населения в тех странах, которые вели самостоятельную, независимую политику в Африке, Азии? В Европе. Тысячи? Сотни тысяч? Миллионы людей? А сколько регистрируется заболевших СПИДом в Штатах, в той стране, где болезнь была открыта? В стране — первоисточнике. Всего 50 тысяч человек в год! И заметьте, на протяжении последних десяти лет данная цифра не меняется. А, может, эти пятьдесят тысяч зарегистрированных — одни и те же люди, попавшие под действие вируса ещё тридцать лет назад, а болезнь, на самом деле, в Штатах не распространяется? В таком случае, получается, в США научились лечить СПИД. И в этом случае понятна причина легализации однополых браков. Но встаёт второй вопрос: а почему данный опыт не передаётся в другие страны? И зачем цивилизованное, демократическое сообщество, в лице той же самой Америки, настаивает на легализации однополых браков в тех европейских регионах, где СПИД процветает? А не затем ли, чтобы полностью уничтожить коренное население данных государств, как они некогда поступили с индейцами? Разве это не есть заретушированный геноцид? Кстати, здесь, сам собой, возникает и третий вопрос: а, может, опыты по лечению СПИДа проводились и до официального объявления заболевания? А официально о появлении болезни заявили только тогда, когда в лабораториях появились первые положительные результаты лечения заболевания? По крайней мере, мы у себя, в Аушвице, поступали именно так. — Теперь старик действительно рассмеялся, противно — хрипловато. — Нет, Гитлер был прав, когда чистил под гребёнку педерастов. Всё зло от них. Всё …
— Если вы меня пригласили только затем, чтобы высказать точку зрения по поводу геев, то я жалею о зря потраченном времени.
— Вы из них? — брови нациста в удивлении изогнулись.
— Нет. Но и не их противник.
— В таком случае, дослушайте до конца. Тем более, он близок. Я ведь в лагере занимался не только близнецами, но и педерастами. Не морщитесь. Терпеть не могу слово «геи». Какое-то сопливое, скользкое название. То ли дело, «педераст» — чётко, хлёстко, по сути. Так вот, то не была случайность, или простая заинтересованность. То, что педерастия — заболевание, я понял давно, потому, как педерастией страдали не только американцы, или, к примеру, итальяшки. Среди немцев, в том числе и СС, тоже хватало ценителей задних проходов. Правда, они тщательно скрывали свои склонности. Единственное, я не мог понять, на уровне чего произрастает данное заболевание? Я имею в виду, какой из двух аспектов, физиологический, или психологический играл главную роль? На ощупь пытался выяснить, заложено ли данное заболевание в генах, и передаётся из поколения в поколение, или тому имеются иные причины? Однако, в тех условиях, и при той аппаратуре, которая находилась в моём распоряжении, по данной проблеме, на физиологическом уровне, ничего выявить не удалось. Да и информации было маловато. Педерасты ведь ничем не отличаются от нормальных мужчин. Рождаются в нормальных семьях. Некоторые даже обзаводятся своими семьями. Словом, на физиологическом уровне получить положительного результата не получилось. После, уже здесь, в Аргентине, когда дважды пытался браться за данную проблему, я, наконец, понял, что потратил уйму времени на пустышку: педерастия никакого отношения к генетике не имеет. Да, это заболевание. Но, к сожалению, простой, обыкновенный гормональный, либо психологический сбой в организме. Проблема вполне излечимая и, в большинстве случаев, надуманная. А если быть более точным, высосанная из пальца. Чаще всего, зародыш педерастии находится в мозге и психике человека, а не в его гормонах. Для большинства педерастов достаточно несколько сеансов у психиатра, чтобы вылечиться, и стать нормальным мужиком. Иное дело: захотят ли они этого? Но, то не мой профиль. А вот разработки по инцесту, — рука старика похлопала по тетрадям, лежащим на журнальном столике, — моё. И они имели очень любопытный результат. Эти тетради вы заберёте с собой. Я их вам дарю. В них не только мои воспоминания о работе в Аушвице, а и анализ сорокалетнего труда, результаты некоторых опытов, связанных с инцестом. Прочитаете — всё поймёте сами. Я же расскажу предысторию того, с чего начались данные эксперименты. В бараке вместе со мной проживал один русский. Как его звали, уже не вспомню. Для вас пусть будет Иван. Крепкий был мужик. Не телом — духом. Именно после бесед с ним, я понял, почему мы проиграем войну. Да, да, я уже тогда, в лагере знал о том, что мы проиграем. Но, не будем отвлекаться. Мы с ним часто беседовали. Иван прекрасно владел немецким языком. Из дворян. Однако, остался жить в России, при Сталине. Так вот, именно он мне и подкинул мысль о кровосмешении. Точнее, об изменении генной структуры, о влиянии на неё инцеста.
Хельсман напрягся.
— Вижу, вас заинтересовали мои слова. — Майер качнул головой. — Тот человек, русский, учёным, в полном понимании данного слова, не был. Однако он имел некогда контакты с господином Рерихом… Незнакомо это имя? Господи, чему вас сегодня учат? Впрочем, на Рерихе останавливаться не стану: заинтересуетесь, сами о нём найдёте информацию. Так вот, тот русский Иван входил в состав так называемой азиатской экспедиции Рериха. Мы с ним, как-то, разговорились о том периоде его жизни… Не смотрите так на меня. В концлагере разговаривали не только о еде. У нас некоторые заключённые иностранные языки учили в бараке. Продолжу мысль: во время того разговора Иван натолкнул меня на мысль исследовать проблему кровосмешения. В своём рассказе он поведал о некоторых диких поселениях, с которыми встретился в Сибири, когда возвращался в Россию из той самой экспедиции Рериха. Данные поселения находились на удалении от цивилизации, пусть даже и такой примитивной, какая есть в России. А некоторые из них расселились по всей Сибири так далеко от любых центров, что не имели абсолютно никакого контакта с иными поселениями на протяжении столетий. Вот в этих то, скажем так, стойбищах, и процветал инцест. Иван поведал о том, как вымирали их семьи. Не от недостатка продуктов питания, с этим всё было в порядке. Они вымирали от заболеваний, которыми страдали потомки, рождённые в результате инцеста. Особенно результат кровосмешения отражался на внуках и правнуках переселенцев. Иммунная система четвёртого — пятого поколений, рождённых в результате кровосмешения, была, практически, нулевой. Что отражалось не только на физическом, но и на умственном состоянии детей. Можете себе представить поселение, населённое исключительно недоразвитыми, в умственном плане, дебилами? Эдакий, сумасшедший дом на воле. Вот именно с такими поселениями и столкнулся мой знакомый. Помню, после речь зашла о Древнем Египте. Иван неожиданно заговорил о том, будто фараоны Древнего Египта, да и не только они, в целях сохранения царской крови, женились на своих сёстрах. После чего добавил: чем и убивали себя. Признаться, я тогда с историей не очень хорошо был знаком. Потому и начал расспрашивать Ивана, что тот имел в виду, под словами «и не только они». Оказалось, речь шла о русской царской династии. Иван рассказал о некоторых фактах, которые мне до того были неизвестны. К примеру, о том, что отец и мать Николая Второго были против его брака на принцессе Дармштадской, потому, как та приходилась внучкой английской королеве, иначе говоря, был