та эта страна, вся, целиком!
Старик перевёл дух. Его тело содрогалось, будто в конвульсии.
— Если бы я свои выводы вынес в дневник, он был бы тут же уничтожен. Нет. Я поступил иначе. Я зашифровал своё открытие на страницах рукописи. Умный найдёт, пошагово. И расшифрует. И тогда это станет бомбой! И в первую очередь для Германии. Хотите разноцветную демократию? Получите сполна! Захлебнитесь ею! И пусть новая Германия сдохнет! Прекратит своё существование. Хельсман, помогите мне сокрушить этот прогнивший мир, с помощью моих исследований. Он того достоин!
— А если я откажусь?
— В таком случае, вы дурак. Я не случайно сообщил вам о том, что Штаты находятся всего в одном шаге от моего открытия. Сейчас стоит один единственный вопрос: кто будет первым? Кто получит мировое признание? Захотите промолчать? Молчите. Тетради, в любом случае, ваши. Но что-то мне говорит, вы не из тех, у кого мораль идёт впереди тщеславия и желания разбогатеть. Я ведь не случайно вызвал именно вас. На этом, — палец старика указал на стопку рукописей, — можно очень хорошо заработать. И не только финансово.
Хельсман понял, спорить нет никакого смысла. Да и не только спорить. После выданной характеристики, журналисту захотелось как можно скорее покинуть особняк, хорошенько хлопнув дверью, чтобы больше никогда сюда не возвращаться. Уйти и забыть. И ещё молодого человека охватило ощущение брезгливой нечистоплотности. Будто он только что вымазался в дерьме. Появилось жгучее желание, поскорее прибежать в номер и принять ванну. Однако оставался один вопрос, на который следовало получить ответ.
— А если ваши родственники станут против того, чтобы я опубликовал ваши дневники?
Рука старика вытянула из кармана маленькую, стеклянную ампулу.
— Все мои ближайшие родственники давно ушли в мир иной. А дальние… Они вам не помеха. Все юридические формальности я решил в вашу пользу. Теперь эти рукописи принадлежат вам, и только вам.
Майер с трудом поднял ампулу до уровня глаз, посмотрел сквозь стекло на свет солнца.
— С войны берёг. Именно для этого дня. — Старик осторожно положил сосудик в рот. — Выбор за вами. Я свой сделал. Прощайте, Хельсман.
И раскусил стекло.
Глава 9
— После того, как Рол потерял сознание, мы перестали предпринимать какие-либо попытки вернуться на прежний курс. — Продолжил рассказ Тег. — Долго ждали, когда объект выйдет на прямую связь. Однако сеанс так и не состоялся. Вместо этого, объект несколько раз облетел нас по эллипсу, то приближаясь, то удаляясь от «Дисты», как бы предупреждая на будущее, после чего завис перед командным отсеком и…. исчез.
Ол оторопел.
— Ушёл в сторону, набрав ускорение? Взлетел?
— Нет. Просто исчез. — Инженер-навигатор склонился над водой, сполоснул лицо. Отряхнул руки. — Растворился. Если хотите, испарился. Как только незнакомец пропал, «Диста», самостоятельно начала движение по новому курсу. Помню, я сверился с показателями, предпринял последнюю попытку вывести корабль на прежний курс. Однако навигационные приборы тут же вышли из строя. Судя по всему, «капля» ввела некий вирус в инфоЦентр корабля. Впрочем, после, когда мы вернулись на Отту, мои предположения не подтвердились. Как ни странно, инфоЦентр оказался девственно чист. Кстати, — Тег вскинулся, будто неожиданно вспомнил дополнительную, ранее никому не рассказанную, информацию, — после последней попытки вывести «Дисту» на старый курс, обшивка корабля подверглась атаке. Словно по телу судна прошла некая ударная волна: то ли звуковая, то ли энергетическая. По всей обшивке корабля прошла дрожь. Мы её чувствовали! А вот приборы ничего не зафиксировали. Именно эта атака стала последним аргументом в решении команды. Мы вернулись на Отту.
— А в каком направлении объект направлял «Дисту»? — поинтересовался Ол.
— К созвездию Нитевидной Россыпи[43].
Вонк, несмотря на возраст и больные ноги, второй час бежал во главе стаи охотников в том направлении, в котором скрылось НЕЧТО с Кхаатой на руках. Остальные, в том числе и Ношу, с трудом поспевали за стариком. А всё потому, что никто из молодёжи не имел ни малейшего опыта бега по пересечённой местности. Одно дело бегать вблизи пещер, по песку и камням. Совсем иное, в Большом лесу, когда может сбить любая ветка, когда за нири цепляются кусты, когда, ни с того, ни с сего, вдруг, будто из-под земли, выскакивает корень, с одной — единственной целью — задержать бегущего. А Ношу, плюс ко всему, ещё и копьё мешало. Вот что делать с ним? Чуть отведёшь в сторону — цепляется за ветку, ствол, куст. Пока вытащишь, отстал. Нужно догонять, а это и обидно, и страшно: что, если сзади ещё одно такое же НЕЧТО преследует, только на этот раз их самих?
А впереди слышались вопли Кхааты. Боги подарили девчонке отличную глотку: орала так, что у НЕЧТО, наверное, уши заложило. Зато понятно, в каком направлении бежать.
Спустя некоторое время вопли стихли.
Вонк резко притормозил, заставил остановиться остальных.
— Затаился? — с трудом переводя дух, опустившись на корточки, выдохнула Адна.
— Нет. — Старик, тоже тяжело дыша, отрицательно мотнул головой. — Он голодный. Очень голодный. Ещё ночью хотел украсть Кхаату. Да только не решился. А тут обезумел от голода.
Вонк снова прислушался. Улыбнулся.
— Река! Мы вышли к реке. Он там! Ему хочется пить. За мной!
И старый охотник вновь кинулся в чащу леса.
Орайя едва поспевала за ним. Одно хорошо: юная охотница успела приноровиться к нонке. Она так и не бросила её. Теперь та ей даже помогала. Во время бега девочка быстро научилась поддевать концом палки ветки, откидывать их себе за спину. А в одном месте, с помощью нонки, она даже смогла обогнать своих подруг. Воткнув конец палки в землю, Орайя одним махом перемахнула через яму, что находилась на пути, в то время, как другие, теряя силы и время, принялись обегать её стороной. В результате, Орайя первой вырвалась на открытое пространство и тут же оторопела от картины, которая предстала перед её глазами.
На самом краю поляны, прямо перед обрывом, уходящим в стремнину реки, происходило что-то жуткое и страшное. Судя по всему, Вонк был прав: НЕЧТО действительно было голодно и сейчас желало устроить кровавое пиршество.
Кхаата лежала на животе, почти на самом краю обрыва. Руки девушки скребли по земле, вырывая из почвы клочья травы. Лица жертвы Орайя не увидела: на ногах Кхааты разместилось странное волосатое существо, которое одной сильной, волосатой лапой вдавливало лицо подруги в землю, чтобы заглушить крики, в то время, как другой пыталось сорвать с неё одежду. По тупой, почти полностью волосатой морде существа было видно, оно никогда ранее не сталкивалось с понятием «одежда» и теперь никак не могло сообразить, что это? У всех самок, с кем он раньше имел дело, ничего подобного не было. А плотная ткань из шкуры молодого оленя никак не желала расползаться под пальцами НЕЧТО. Что того в край нервировало и бесило.
Вонк выскочил на поляну вслед за Орайей, и тут же кинулся за спину страшного существа. Ношу выпрыгнул перед девушкой, встав таким образом, чтобы, чуть что, прикрыть её своим телом.
Дочь вождя хотела, было, метнуть копьё, но старик остановил её криком:
— Я сам!
НЕЧТО крепче вдавило лицо Кхааты в землю, так, что та захрипела, обернулось. Из-под большого узкого лба, из глубоких, будто колодцы, глазниц, глядели налитые злобой и ненавистью, глаза. Они внимательно осмотрели каждого, из присутствующих на поляне, после чего существо оскалилось, показывая жёлтые крепкие клыки, угрожающе зарычало. Тварь предупреждала.
Орайя сделала шаг вперёд.
НЕЧТО зашипело, не отпуская Кхааты, привстало на нижние конечности. Снова показало клыки.
Дочь Норка испустила вопль восхищения и ужаса одновременно.
НЕЧТО походило на огромного лильке, но, только на первый взгляд. Через секунду Орайя поняла, чем отличался НЕЧТО от лильке. Несмотря на то, что всё его тело покрывал густой, как у лильке, волосяной покров, упругого, длинного хвоста, какой имелся абсолютно у всех лильке, у данного существа не было. А без хвоста какой может быть лильке? И потом, нижние конечности НЕЧТО сильно напоминали ноги людей. С такими ногами по деревьям долго не полазаешь и с ветки на ветку, как делают все лильке, не попрыгаешь. И верхние лапы НЕЧТО оказались схожи с человеческими руками. А тело вообще ничем не отличалось от тел мужчин их племени, разве что, кроме грязного, вонючего, густого волоса. Тот же торс, те же мускулы. Вот только голова имела отличия. Она у НЕЧТО оказалась странной: огромной, с приплюснутым, широким, похожим на пятак свиньи, носом, над которым, в обе стороны, нависали тяжёлые надбровные дуги, делающие взгляд незнакомца угрюмым и злым. И лоб незнакомца оказался, на удивление, узким и покатым, действительно напоминающим лоб лильке. Впрочем, то была единственная деталь, которая его роднила с хвостатыми.
Зато промеж ног незнакомца торчало нечто такое длинное, и таких размеров, при виде которого сразу становилось ясно, что перед ними стоит особь мужского и только, и безо всякого сомнения, мужского пола.
Взгляд Орайи на мгновение прилип к огромному, детородному органу. Но только на мгновение.
Со стороны Вонка послышался повторный крик.
НЕЧТО встрепенулось, вскинуло правую лапу, как бы отпугивая противника, после чего резко развернулось и, отшвырнув Кхаату, кинулось на охотника. Старик только того и ждал. Лёгким, скользящим движением он ушёл в сторону, оставив вместо себя копьё. Судя по всему, зверь ранее никогда не сталкивался с охотниками, иначе бы он был более осторожен, и повёл себя иначе. Даже птицы и мелкие твари, вроде, сурков и мышей, и те быстро учатся, как спасаться от охотника, прятаться, или уходить от него, а уж такому увальню подобное следовало знать и подавно. Тем не менее, НЕЧТО, судя по всему, не имело никакого понятия о том, с чем его свела судьба — злодейка. А потому очень удивилось, когда вместо тела старика перед ним выросло простое и столь знакомое древко, которое, как НЕЧТО знало из жизненного опыта, можно легко сломать лапами или тяжестью собственного тела. Что волосатое существо и решило сделать. Однако, данное древко оказалось не столь гибким, с какими он встречался ранее. Оно не стало податливо сгибаться под телом твари. Наоборот, вместо того, чтобы сломаться, оно вдруг вошло, вросло в тело, пронзив его насквозь, разрывая по пути всё, что попадало под каменный наконечник, на который НЕЧТО не обратило никакого внимания. А напрасно.