Земля вздрогнула сильнее. Удар. Ещё несколько ударов подряд. Тишина. Снова несколько ударов, теперь ближе. Снова тишина. Тело ощутило, как с козырька обрыва посыпались песок и глина. Земля снова гулко содрогнулась, будто некто, или нечто большое и тяжёлое, в неуверенности топталось там, сверху.
Ищут. — Догадалась Орайя.
Дышать стало невыносимо тяжело: песок и пыль забили нос и рот. Но Орайя мужественно терпела, зажмурив, изо всех сил, глаза, будто это могло спасти её от страшной неизвестности.
Над головой, сквозь песок, донёсся противный, протяжный крик, такой громкий, что девочке на миг показалось, будто она, после него оглохнет на всю жизнь. Снова посыпался песок. Новый удар по земле, и такой, что тело девочки ощутило дрожь земли. Ещё несколько ударов. Снова крик, на этот раз из нескольких глоток, синхронно. Песок посыпался сильнее, видимо, звери подошли к самому краю обрыва. Сверху послышался шум.
И вслед за ним Орайя с ужасом почувствовала, как горячая волна воздуха ударила в спину. Дочь вождя охватил ужас. Это какой же должен быть огромный Охту, если его дыхание так прижимает к земле.
Орайя, насколько было возможно, с силой вдавилась в землю, чтобы, как она надеялась, таким образом, запах её тела перемешался с вонью прибрежной, выброшенной на песок, тины и прелой травы.
Сквозь слой песка чувствовалось горячее, тяжёлое, перемешанное со зловонием, дыхание: зверь водил мордой вдоль тела охотницы. Искал… Вот горячая волна прошлась по ногам, ушла в сторону, вернулась, коснулась спины, шеи, опалила затылок, снова ушла в сторону… Видимо, Охту чувствовал, жертва рядом. Однако полной уверенности в том, что она у него под носом, судя по всему, не было. При этом сунуть нос, самую чувствительную часть тела на морде в неизвестное место, зверь побоялся: опыт предыдущей жизни убедил его в том, что если что-то хочешь извлечь из земли, извлекай когтями. Но для этого зверю следовало спрыгнуть с обрыва. А он этого, по непонятной причине, делать, кажется, не хотел.
Тяжёлое дыхание в третий раз прошлось вдоль тела, ушло в сторону, вернулось, снова принялось обнюхивать песок, опять ушло в сторону, и снова вернулось. Замерло. Только слышно было, как из ноздрей вылетает горячее, настороженное дыхание зверя.
Воображение Орайи вмиг представило, как некая огромная собачья морда склонилась над её телом. Вот сейчас ещё раз пройдётся вдоль спины, поймёт, что жертва под песком. И……..
Вдруг послышался визг. Пронзительный. Человеческий. Девичий. Вслед за ним разразился кошмарный концерт из радостных воплей, вылетавших из множества звериных глоток. Уши заложило. Тело, само собой, ещё сильнее вдавилось в песок.
— Йаааааа. — Разнеслось над рекой.
Вопль боли и ужаса оборвался на самой высокой ноте. Вслед за ним послышались раздирающий душу хруст костей, клацанье зубов.
Ноги свело судорогой. Кулаки сами собой сжались, ногти впились в кожу.
Тем временем, наверху творилось нечто ужасное. Топот множества ног сотрясал землю, постоянно слышались визг, рёв, хохот, будто нечто, во множественном числе, радовалось славной добыче. Раздался новый девичий крик, теперь в отдалении. Снова топот. И опять вопли, хохот, топот, крики…
Орайя дрожала всем телом. Такого ужаса ей ещё никогда в жизни не приходилось испытывать. Даже когда она столкнулась нос к носу с речным Охту, и то было не так страшно, как сейчас. Девочка чувствовала, ещё немного, и она не выдержит, вскинется с места, бросится к реке, в лес, куда угодно, лишь бы как можно дальше от этого страшного места.
В страхах Орайя не заметила, как наступила тишина. Что-то тяжелое легло на спину. Всё, в горле Орайи в момент пересохло: вот она какая, смерть.
— Выползай. — Донёсся до её перепуганного сознания глухой голос Вонка. — Они ушли.
Дочь вождя с трудом выползла из ямы, поднялась на ноги, как смогла, протёрла глаза, огляделась. Её тут же стошнило.
На тёмном от крови песке, вкруг неё, валялись останки человеческих тел. Чьи они, кому принадлежали раньше, разобрать не имелось никакой возможности. Ступня, обутая в нири. Кисть руки. Кишки. Фрагмент головы, с длинными, чёрными волосами.
— Адна. — Вонк кивнул в сторону скальпа. — Плохо спряталась.
За спиной Орайи раздался писк, вслед за ним всхлипывание.
Девочка обернулась. Прижимая руки к груди, ревела Кхаата.
— Тихо! — Вонк ударил девушку по щеке. И тут же принялся с опаской озираться по сторонам. — Тихо…. Всем тихо! Что-то тут не так….
— Что не так? — Не переставая дрожать, нашла в себе силы спросить Кхаата.
В бок что-то ткнулось. Орайя в испуге отпрыгнула в сторону, впрочем, тут же облегчённо выдохнула: то был Ношу.
— А-ма-а-ама. — Мальчишка принялся торопливо ощупывать подружку: цела ли? Та безразлично стряхнула его руки: её тошнило.
— Да тише вы! — Вонк, с опаской оглядывал водную гладь реки. — Лесные Охту побоялись спускаться к реке. Хотя знали, что мы здесь.
— И что? — Кхаата перестала всхлипывать.
— А то, что в реке что-то есть. То, что напугало их. А значит….
Договорить старик не успел.
Из воды, рядом с берегом, подвсплыла голова речного Охту. Орайя сразу узнала знакомо выпученные глаза над противно — вытянутой зубастой мордой. Впрочем, зубы Охту ещё прятало в пасти.
Бог реки чуть повёл хвостом. Тут же из-под воды появились новая пара глаз. И ещё одна, и ещё. И ещё….
— Наверх!
Вопль Вонка заставил всех оставшихся в живых быстро взобраться на гребень берега. Вернуться туда, откуда они только что бежали.
— Вот чего они испугались. — Старик с трудом переводил дух. — Спустись лесной Охту к реке, его бы тут же сожрали речные братья. Смотрите, сколько их… Со всех рек, что ли, собрались?
Орайя остановилась над обрывом, оглянулась. Картина, которую она увидела, снова заставила сжаться желудок в рвотных позывах.
Речные Охту, толкаясь, торопливо выползли на берег, тут же набрасывались на останки охотничьей стаи Вонка. Теперь новое побоище образовалось на берегу реки, только на этот раз у самой воды. Голодные, жадные Охту вырывали из зубов друг друга то, что находили на берегу. Одна из тварей схватила крепкими зубами кишки, с силой мотнула мордой. Мокрый от крови песок хлестнул Орайю по лицу. Чем и привёл в чувство.
Девочка огляделась.
Ровная земля, по которой они только что бежали, вся была изорвана громадными когтями. Таким громадными, что в тех местах, где неведомые звери их вонзали, глубина раны доставала почти по локоть руки девочки.
— Лесные Охту. — Вонк положил охотнице руку на плечо. — Нам повезло. — Старик кивнул головой на борозды. — На нас наткнулась небольшая стая. Всего несколько Охту. Было бы больше, речные Охту к берегу бы и носа не сунули.
— Я не успела их рассмотреть.
— Ещё успеешь.
Вонк бегло оглядел тело Орайи, потом Ношу и Кхааты, всех, кто остался в живых.
— Вроде, целы. Только царапины. — Старый охотник бросил взгляд на берег, где ещё продолжалась драка за еду, сокрушённо выдохнул. — Вот тебе и охота. Никогда не знаешь, когда из охотника превратишься в добычу. — Снова повернулся к внуку и девчонкам. — Всё. Возвращаемся в стойбище.
— Как? — Орайя едва не онемела от удивления. — А добыча?
Вонк мотнул головой в сторону реки:
— Охту вернулись. Значит, вернулась и рыба. В Лесу появился зверь. Нас осталось мало. До стойбища идти не один день. Даже если сейчас добудем мясо, до Трясущейся земли не донесём, завоняет. Нужно искать добычу перед Трясущейся землёй.
— Выходит, мы зря, столько дней, бродили по Лесу? — Орайя и сама не поняла, как произнесла эти слова.
Старик промолчал. А что он мог ответить? Впрочем, о чём следует сказать, он тут же вспомнил.
— Одна беда. Охту шли нашей тропой. По нашему следу. Придётся делать петлю.
— Зачем?
— Затем! — Зло отозвался старик, и тут же прикусил язык.
В том, что стая поредела, был виновен он, и только он. И Вонк это прекрасно понимал. Если бы они остались у Трясущейся земли, выждали, потерпели, то и стая бы сохранилась, и мясо уже добыли. А теперь нет ни стаи, ни мяса.
По щеке старого охотника пробежала слеза. Удивлению Ношу не было предела: он никогда не видел деда плачущим. Внук подошёл к Вонку, обнял его, после чего слегка отстранился, хлопнул себя ладонью правой руки в области сердца, после чего приложил её к груди деда. Тот только кивнул головой.
— Ладно, надо идти. — Старик смахнул слезу. — Значит, так… Конечно, может, это была и вся стая Охту. Только может и иначе. Охту далеко не глупы, и могли выслать впереди себя этих тварей. Если так, жди остальных. Поэтому, если будем возвращаться по тропе, они наткнутся на нас. Значит, идём в обход.
— А если они станут преследовать нас по нашему запаху?
Вонк с удивлением посмотрел на Кхаату:
— Ты посмотри… А я думал, у тебя весь ум в сиськи ушёл. — И тут же перешёл на серьёзный тон. — Пойдём вдоль ручья. Вода следов не хранит. И запах смывает.
Глава 12
Войдя в комнату для курильщиков, плотно прикрыв за собой дверь, убедившись в том, что он в помещении один, Клайв Грэнвил извлёк из внутреннего кармана куртки сотовый телефон:
— Это я. Информация пришла. Нет, пока «завеса» остаётся, хотя Морз на один шаг в нужном направлении. Нет-нет, до правильного ответа ещё далеко. Можно, конечно, подсказать… Понимаю, рано, но так они будут биться ещё, как минимум, лет пятьдесят. И так совершили массу неверных шагов и решений….. Но ведь с кристаллами наша подсказка сработала…. Понял. Есть не вмешиваться. Да, Хельсману ссылку на статью Михайловского отправил. Пока не знаю, с ним не связывался. Да, перезвоню. Напомню.
Грэнвил отнял трубку от уха, слегка прищурившись, быстро нашёл в контактах знакомый номер.
— Хэлло, Курт. Это Клайв. Не отвлекаю?