ой матери и той, которая смогла ее заменить.
— Что будет дальше, ваше величество? — тихо продолжила Элуна, смотря куда-то вглубь леса, в темноту, из которой доносилось недовольное уханье совы. — Аврелия мертва, как и ее муж… Демоны встревожены. Ни горы, ни защиты, ни Ветрокрылых… Кай… — Она вдруг посмотрела на мужчину, и он заметил, как в уголках ее грустных глаз блеснули такие редкие слезы. — Мне страшно.
Кажется, Элуна второй раз произносит столь искренние слова. Кай помнит, как в тот день, когда в Мортемтер ворвались враги, маленькая Луноликая крепко сжимала своими пальчиками его руку, плакала, ища глазами маму среди горы трупов. В тот роковой день она впервые призналась, что боится. Потеряв мать, девочка забыла о гордыни, но не представляла, что ей предстоит снова познать горечь утраты.
— Я все исправлю, — произнес Кай и резко отвел взгляд. Собственные слова показались ему жгучими; сердце забилось тревожно, словно говоря, что это обещание очередная ложь. — Скоро все изменится.
Кай не увидел реакции Элуны, но услышал, как она тяжело вздохнула, заметил, как отвернулась от него, кажется, пряча сбежавшие по щекам хрустальные слезы.
— Анорион дал демонам надежду, — спустя недолгую паузу шепнула Элуна. — Он сказал, что в скором времени мы сможем вернуться в Мортемтер. Это… это правда?
Она так и не взглянула на него, хотя Каю казалось, что сейчас ей хотелось именно этого — посмотреть в его глаза, увидеть в нем силу и могущество, узнать в нем короля — его отца, лишенного тепла и нежности, но знающего, как защитить свой народ, ставящего демонов превыше всего. Превыше любви и собственного сына.
— Правда, — шепотом ответил Кай. — Мы с советником ищем королевский медальон. Помнишь ту самую блестяшку, которая так приглянулась тебе? — улыбнувшись краешком губ, спросил он и поймал изумленный взгляд Элуны.
Она кивнула:
— Помню. Твоя мама носила его. Красивая блестяшка, да…
Тонкие губы Элуны дрогнули в печальной улыбке, вызванной, похоже, воспоминаниями о детстве, о том дне, когда она впервые увидела изящную королеву и свисающий на ее грудь плоский овальный медальон с искусно высеченным деревом.
— Если мы найдем его, — продолжил Кай, — у нас будет возможность не только обрести союзников, но и возродить Мортемтер.
— Это… серьезное обещание. Ты уверен, что сможешь выполнить его?
Мелкая дрожь пробежала по телу Кайлана. «Не давай мне таких обещаний, — пронеслось вдруг в его мыслях. — Обещаний, которых не сможешь сдержать». Он нервно сглотнул и отвел взгляд в сторону. Перед глазами маячили маленькие демоны, мелькали их темные крылышки, но даже они не смогли отвлечь Кая от возникшего в голове женского образа — хрупкого, грациозно-застенчивого, чуткого. Казалось, что ничто не способно было развеять чарующее видение — точеное лицо, сияющие аметистовые глаза и мягкие сладкие губы. Прошло почти две недели после последней встречи с Ливией, а он до сих пор помнит и ощущает малиновый вкус ее губ.
— Держи. — Не глядя на мужчину, Элуна протянула ему плоскую бутыль. — Поможет согреться.
Кай качнул головой:
— Мне не холодно.
— Знаю. — Девушка передернула плечами. — Но я говорю про другой холод.
Облизнув сухие губы, Кай взял предложенную флягу, а после сделал пару глотков и почувствовал тотчас, как по телу разливается приятное тепло. Оно согревало, но почему-то не касалось ледяного сердца, не растапливало тревогу и острую боль. Не помогало.
— Когда мне представится шанс, я возрожу Мортемтер, — сказал Кай, невольно посильнее сжав пальцами бутыль. — Но если у меня не получится, это будет самой большой ошибкой. Непростительной для короля ошибкой.
Глава 2. Злобный дух
Теплые лучи восходящего солнца развеяли мучивший меня каждую ночь кошмар. Лениво потянувшись, приоткрыла глаза и заложила руки за голову, намереваясь еще немного насладиться звуками пробуждающегося леса — щебетом ранних пташек, шуршанием листвы, расцветающей на ветвях высоких деревьев, и беготней мелких зверьков. Такой шум успокаивал, ясное небо и солнце, медленно растапливающее снег, очаровывали меня каждое утро. Но после нескольких спокойных минут мрачные мысли заполняли голову, и желание видеть сугробы как можно дольше делалось более острым.
Начиналась оттепель. А это предвещало не только приход весны и ее чарующих красок, но и скорую войну — страшную войну между двумя непримиримыми расами. Хоть я и не собиралась принимать участие в этой борьбе, мне казалось, что избежать ее не получится. Война затронет каждого демона, каждого мага и человека, решившегося встать на пути правителя Мортемтера. Месть Кайлана свершится, но принесет ли она ему наслаждение, о котором он мечтает?..
Тяжелый вздох вырвался из груди, и по телу пробежала царапающая нервы дрожь. Мысли о Кае, преследующие меня последние две недели, не давали покоя, терзали и мучили. Мне хотелось отыскать его, вернуться к демонам вместе с Далией и Калебом, но я понимала, чем обернется это возвращение. Мы ступим на путь войны, станем слугами короля, его воинами. Вражда с людьми уже отобрала у меня родителей, и сейчас я не собиралась рисковать жизнью единственной сестры и друга. Даже если остальные демоны сочтут наше безучастие предательством, мы не присоединимся к ним, не рискнем вновь испытать боль, печаль и горе от потери близких.
Поток тягостных мыслей неожиданно прервало пронзительное карканье. Мое внимание привлек восседающий на одной из веток дерева ворон — довольно крупный, с бездонными глазами бусинками, черными, как ночь, перьями и длинным острым клювом. От совершенно осмысленного пристального взгляда по спине пробежал холодок, и я нервно сглотнула, отчего-то не решаясь прогнать наглого наблюдателя, потревожившего мой покой. Что-то в нем было загадочно-притягательное. Казалось, что это не обычный ворон; об этом говорил не только его внушительный размер, но и отсутствие энергии. Настороженное чутье охотника не улавливало никаких энергетических волн. Это значило, что птица либо мертва, либо обладает магическими способностями. Не знаю, какой вариант оказался бы для меня предпочтительнее…
Наверное, мы могли бы еще долго сверлить друг друга странным взглядом, но легкий смех моей Ли, раздавшийся поблизости, спугнул зловещего ворона, и он, резко взмахнув длинными узкими крыльями, быстро скрылся за кронами деревьев.
— Лив! — Далия остановилась возле меня, закрыв собой вид на дерево, на ветке которого совсем недавно сидела птица, и, присев на корточки, потрясла перед моим лицом цветком насыщенного синего цвета с нежными лепестками, собранными в корзинку. — Гляди! Я сама вырастила цветок! Калеб научил. — Она улыбнулась, с нежностью посмотрела на мужчину, разводящего костер. — А я даже не знала, что умею так делать… Думала, мои магические способности оканчиваются на общении с животными.
— И довольно сильно ошибалась, — подметил Калеб. — Демоны — хранители природы. По крайней мере, таковыми они были. Вы способны как даровать жизнь, так и с легкостью ее отбирать.
— И все же… — Лия присела возле разведенного костра и задумчиво покрутила в пальцах тоненький стебелек. — Когда у нас отобрали крылья, мы лишились значительной части своих магических сил. Многие охотники вообще не чувствуют связи со стихиями. Лив повезло больше всего, — как-то обиженно буркнула сестра и, наигранно надув губки, поймала мой недоуменный взгляд. — Ты же у нас самая сильная среди охотников была!
— Не правда, — отрицательно качнула головой и, нехотя поднявшись с земли, присела рядом с Далией.
Поднесла руки к огню, едва коснулась пальцами пламени. Оно не обжигало меня, приятно щекотало кожу. Последнее время Калеб запрещал мне разводить костер с помощью магии, говорил, что еда, приготовленная на таком огне, утрачивает вкус. Конечно, это казалось мне странным, но перечить я не решалась.
— Фецилия отлично управлялась с водой, — вспомнив вдруг о погибшей охотнице, сказала я.
— Отец говорил, что огонь — самая мощная из четырех стихий, — задумчиво протянул Калеб и, нанизав на вертел мясо, принялся жарить его над костром. — Огонь жжет тех, кто его трогает, но тем, кто умеет им пользоваться, он дает не только свет и тепло, но и разрушительную силу. Далия права. Ты усмирила такую капризную стихию, Лив! Думаю, ты с легкостью подчинила бы себе огненного элементаля.
— Элементаля? — в один голос спросили мы с Далией.
Калеб поднял на нас свои ясные голубые глаза, посмотрел удивленно.
— Как же много вы еще не знаете о нашем мире… Впрочем, Совет тщательно скрывал от охотников любую информацию о существовании других магических созданий. Только о монстрах Кая вы и знали, — с некой грустью произнес мужчина. — Элементали — это духи стихии, существа, соответствующие одной из четырех стихий: воздуха, земли, огня, воды, — пояснил он. — Они буквально неуязвимы, а кроме того находятся в непосредственном контакте с миром. Раньше все четыре элементаля служили королю, отцу Кайлана, но после его гибели они получили свободу, лишились оков служения и исчезли. С тех пор их никто не видел. Отец рассказывал, что это довольно капризные существа. Король приложил немало усилий, чтобы подчинить их себе.
— Зачем? — озвучила Далия вертевшийся на моем языке вопрос. — Зачем ему понадобились элементали? Разве это правильно — заставлять служить себе духов стихий?
— Все дело в духе огня, — продолжил Калеб, нанизав на вертел еще один небольшой кусок мяса. — Он очень агрессивный и дерзкий и довольно сильно отличается от остальных. Сеет разрушения, устраивает пожары. Поэтому король и решил подчинить его своей воле. Но это невозможно сделать, пока остальные духи не станут служить тебе. Миролюбивый дух земли увидел в правителе силу и мощь, с этим элементалем проблем не возникло. С остальными королю пришлось тяжко…
Калеб замолчал, а Далия больше не решилась задавать ему вопросы. Эти две недели мы вообще редко говорили о демонах. Не знаю — делали мы это специально, боясь еще больше навредить друг другу, или это получалось совершенно случайно, поскольку всеми нашими мыслями завладела последняя просьба Аврелии.