В городе моего детства стояла более прохладная погода, чем у моря, но я это предполагала, поэтому приехала в джинсах и свитере.
Родителей дома ещё не было, и я открыла дверь своим ключом. Прошлась по квартире, посмотрела, какие новые картины вышила мама, и какой новый ремонт сделал папа. У моих родителей две страсти: мама любит папу и всё время о нём заботится, а ещё она любит вышивать панно с видами природы, пока смотрит сериалы по визору; папа любит маму и новаторские идеи по улучшению дома. Поэтому у них в квартире всегда ремонт вперемешку с музеем вышивки.
Когда пила на кухне чай, зазвонил фоник. На экране высветился неизвестный номер. Я ответила, но на всякий случай выбрала режим «без видео».
– И где тебя носит? – ворвался в тишину квартиру гневный голос ангалларца. Я даже фоник отставила подальше и размышляла, стоит ли отвечать. Вот такого грубого Дмитрия мне гораздо легче будет разлюбить.
– Настя, не молчи! Это подло! Просто оставить заявление об увольнении и исчезнуть.
– Маен Ангалларский, это вы? – вежливо спросила я.
– Да, гаятэ Миронова, это я! – сарказмом дышало каждое слово.
Ну вот, а теперь держим паузу, как в знаменитом произведении С. Моэма «Театр». Ангаллариец, видимо, тоже читал этот роман, потому что молчал вместе со мной, только по звукам, доносившимся из трубки, казалось, что он что-то ломает. Да и дышал он громко.
– Настя, я с обеда жду около твоей двери, со всеми соседями познакомился. Милые люди, кстати. Где ты, молчаливая моя? Настя, я соскучился! Ты совсем не хочешь меня видеть? – уже тихо закончил Дмитрий с тоской в голосе.
– Хочу! – призналась я, – очень хочу, поэтому домой сегодня не приду, не ждите.
– И где логика?! Включи видео, пожалуйста! Дай посмотрю в твои бессердечные глаза! – попросил руководитель.
Ага, я включу видео и сдамся, увидев любимого. В этот момент я услышала, что входная дверь открывается.
– Извините, больше не могу говорить, – и выключила фоник.
Мама удивилась и обрадовалась мне:
– Малышка, когда ты приехала? А почему не предупредила? Ладно, я сейчас тебе что-нибудь вкусное приготовлю.
В этом вся мама, всегда позаботится обо всех, кроме себя.
– А папа скоро вернётся? – поинтересовалась я.
– Да, сейчас с сумками придёт, мы в продмаркет заезжали после работы, – проговорила мама уже из кухни.
Пока я убирала фоник в сумку, зашёл папа с пакетами продуктов в руках.
– Крошка, ты когда приехала? А почему не предупредила? Ладно, мама сейчас что-нибудь вкусненькое приготовит, – проговорил отец, сгружая сумки и разуваясь.
– Папка, какая же классная была идея, приехать к вам! – воскликнула я и обняла его.
Отец засмущался, пробормотав что-то про «телячьи нежности», но я всё равно была счастлива. Уже и забыла, как родители говорят в унисон и всегда заботятся обо мне больше, чем о себе.
Пока мама на кухне мыла овощи, а потом готовила, я рассказала свои новости в подправленном варианте. Дар у меня исчез так же, как и появился – непонятно почему и я наконец-то могу вернуться в турагентство. Передала привет от Сашки. Мама тут же стала придумывать, что даст мне на обратную дорогу для него. Я рассмеялась, что до этого ещё несколько дней. Папа предложил открыть игристое вино в честь новостей. Когда праздничный ужин был готов, мы так и сделали. Хороший получился вечер. Позже я ушла в свою комнату, а родители, развеселившиеся и раскрасневшиеся от вина, ещё остались на кухне.
В комнате я достала фоник – несколько пропущенных вызовов от уже ставшего известным номера ангалларийца и один звонок от Сашки. Посмотрела сообщения. Прямое и чёткое «Почему ты так поступаешь?» – от Дмитрия, и «Да он псих! Перезвони!» – от Саньки.
Позвонила другу.
– Слушай, да он у тебя псих! – начал Сашка. – Приехал ко мне домой и стучал в дверь до тех пор, пока я не открыл. А у меня всё с Людкой только завертелось! Этот придурок почему-то решил, что это я тебя прячу. Отодвинул меня с дороги, как пушинку. По его виду даже не скажешь, что у него такая силища. Людка заверещала, когда его увидела. Он, само собой, извинения принёс, да толку. Такой романтический вечер испортил! Хорошо, хоть шампанское не успел открыть, – в следующий раз пригодится. Ну, так вот, о чём я? А, об ангалларийце! Я ему, конечно, не сказал, где ты, но, булочка, поговори с ним, объясни. Ладно? – закончил рассказ напарник.
Я кивнула и он продолжил:
– Вот и хорошо. Теперь расскажи, как там тётя Лена? Привет от меня передала?
Я заверила Саньку, что привет передала, что мама уже вся в мыслях, чем его побаловать.
– Это она правильно делает! – одобрил Сашка, – Ну, спокойной ночи! Пойду убирать последствия урагана от василиска великолепного. Ты это, всё-таки позвони ему, не мучай мужика!
Когда друг отключился, я задумчиво посмотрела на фоник. Легко напарнику говорить. А как я объясню любимому мужчине, что не встречаюсь с ним, так как это бесперспективно?! Замуж за него выйти точно нельзя, да я и не уверена, что мне стопроцентно этого хочется. Хотя, можно попробовать объяснить своё видение ситуации. Выглянула из комнаты в коридор – родители ещё о чём-то шептались на кухне. Вернулась и набрала тот самый «неизвестный» номер. Включила режим видео и утонула в синих глазах. Стоп, что-то любви в них не заметно, скорее видна ярость, с трудом сдерживаемая. Как-то мне совсем расхотелось обрисовывать свою точку зрения – меня явно уже изначально раскритиковали. Прежде, чем он успел что-либо сказать, быстро выпалила:
– Я у родителей дома и я в вас влюбилась, но я замуж хочу!
У Дмитрия вытянулось лицо от удивления, глаза посветлели, но говорить он передумал. Улыбнулся, взъерошил волосы, хотел что-то говорить, но тут же замолчал.
Вот, позлорадствовала, он и потерял дар речи. Я посмотрела на него с нежностью, и так хотелось быть с ним сейчас рядом, но нельзя. Надо разобраться, что со мной, ведь я его почти не знаю. Конечно, внешность у него превосходная, да способности имеются. «Он обалденный!» – вопило моё тело, а разум был более осторожным в своих высказываниях.
– Настя, ты это серьёзно? – наконец спросил меня Дмитрий. А я уже и привыкла, что любимый человек молчит.
Хотелось ответить: «Нет, шучу, юмор у меня такой плоский!», но в итоге выдала короткое «да».
– Я это… Мне очень приятно… В общем, даа… А где дом твоих родителей? Я сейчас прилечу за тобой! – сказал ангаллариец.
А мне хоть плачь. Ни тебе «Я тоже тебя люблю!», ни «выходи за меня замуж!»
– А зачем ты за мной прилетишь? – поинтересовалась я.
– Замуж брать буду! – рассмеялся Дмитрий.
– Ангалларцы не женятся на земных девушках, – решила напомнить я.
– Это кто такое сказал? – начал прикалываться надо мной руководитель. – Женятся, ещё и как женятся, как только влюбятся!
И уже серьезно продолжил:
– Настя, говори адрес! И предупреди родителей, что скоро приеду просить твоей руки!
Я ошарашено смотрела на него и никак не могла поверить, что это всё происходит на самом деле. Едва успела продиктовать адрес, как уставилась в тёмный экран, потому что ангаллариец сразу отключился.
Прошла на кухню и застала целующихся родителей. «Нет, ну совсем бесстыдники!» – возмутилась я про себя. – «Абсолютно не считаются, что ребёнок в доме!»
Заметив меня, они отсели друг от друга, мама покраснела, а папа смущённо хмыкнул.
– Мам-пап, мой бывший руководитель должен заехать, так что вы пока не ложитесь спать, ладно? – попросила я.
– Зачем это начальство приедет к тебе на ночь глядя, а, малышка? – сурово спросил папа.
– Не знаю, – нагло соврала я, – просто он позвонил и предупредил, что заедет.
В ожидании своего «принца на белом коне» ходила по комнате туда-сюда по проторенным с детства бороздкам в ковре. Это моя вредная привычка – когда волнуюсь, всё время двигаюсь.
Примерно через час раздался звонок по домовизору, и я увидела Дмитрия в костюме и с цветами. Впустила в подъезд и сразу открыла дверь, чтобы встретить у лифта. Мама с папой смотрели на меня с тревогой. Когда лифт пришёл, я вдруг засмущалась и ушла в свою комнату. Уже оттуда слушала, как ангаллариец здоровался и знакомился. Потом в комнату зашла мама и спросила:
– Настя, ты нам с папой ничего сказать не хочешь? Твой руководитель мне цветы подарил, а отцу – бутылку коньяка…
– А он ничего не сказал? – полюбопытствовала я. – Мама, он, кажется, собирается просить моей руки.
– Малышка, он же ангаллариец, – мягко намекнула мама, – Ты же сама прекрасно знаешь, что это значит.
Тут в комнату вошёл папа и серьёзно посмотрел на меня:
– Это что за шутки, Настя? Там на кухне сейчас этот ангаллариец попросил у меня твоей руки!
Мама ахнула, прикрыла рот рукой и тоже посмотрела на меня.
А я безостановочно улыбалась и ничего не могла с этим поделать. Меня до краёв заполнило счастьем, казалось, руки раскину и полететь могу. Родителям надоело ждать ответа, и мама первая махнула на меня рукой, сказав отцу:
– Не видишь, она влюбилась. С ней теперь нормально не поговоришь! – и, повернувшись ко мне, добавила, – ты к нему сама выйдешь? Или его сюда отправить?
– Да выйду я сейчас! – воскликнула, – только немного успокоюсь.
Родители вышли, и вскоре я услышала голоса на кухне. Посмотрела на себя в зеркало – да я на идиотку похожа! Улыбка на пол-лица и щёки пунцовые, ужас! Попробовала успокоиться, расчесалась, и решила в зеркало больше не смотреть – себя не смущать ещё больше.
Продолжила ходить по комнате, пока не услышала за дверью:
– Настя, мне ещё долго ждать? Родители у тебя приятные люди, ужин великолепный предложили, но я за тобой приехал, солнышко! – от голоса Дмитрия у меня сердце таяло.
Открыла дверь и посмотрела на ангалларийца. Моего ангалларийца. Он облокотился на стену и ответил мне долгим взглядом. Мы, наверно, так бы и вечность стояли, если бы папа не позвал праздновать «новое событие». Мы улыбнулись друг другу, и пошли на кухню.