Слова попросил самый старший из присутствующих: державшийся особняком мужчина в костюме и белой рубашке с галстуком.
– Тут прозвучал вопрос по поводу гибели Ширинбекова, – сказал он. – А вы, Вадим Алексеевич, упомянули мельком о том, что лицо Самощенко могло быть обезображено, если ему в течение длительного времени ежедневно добавлять в пищу маленькие порции яда. Рассматривалась ли следователями версия, что отравить своего шефа пытался именно Ширинбеков, умерший потом оттого, что сам по неосторожности принял такой же яд?
– Это провокация! – раздался звонкий девичий крик.
– Пусть тоже представится! – громко пробасил Хаустов. Поправив пятерней свою гриву, ведущий миролюбиво улыбнулся:
– Не хватало только начать нам выяснять отношения, вешать ярлыки. Мы собрались здесь, чтобы докопаться до истины, и каждый имеет право высказать собственную точку зрения. Пожалуйста, Вадим Алексеевич.
– Поскольку краевая прокуратура установила, что отравления не было, то подобная версия не рассматривалась.
– Хорошо. Тогда у меня еще один вопрос. Почему московские медики огласили свой новый диагноз после того, как был уволен заведующий отделением ЦКБ профессор Викентьев, который во всеуслышание заявил, что признаков умышленного отравления не выявлено?
– Это не новый диагноз, а якобы уточненный, – громко сказала Перова, которая уже кипела от негодования. – Неделю назад Викентьев во всеуслышание говорил то же самое, что и остальные врачи.
– Значит, у Дмитрия Петровича тоже появились уточненные данные, – вступил в перепалку «косичка».
– Уточненных данных у него не было, – парировала Светлана. – А сообщение о диагнозе ему сочинила московская пиар-фирма, работающая на вашего первого вице-губернатора Базилевского.
– Стоп, стоп, стоп! – закричал волосатый ведущий. – Девушка, зачем вы устраиваете здесь базар! Что за деление на «ваших» и «наших»?! Мы впервые видим вас на наших брифингах, давайте познакомимся.
– Я из московской газеты, – сказала Светлана. – Она называется «Петровка, 38».
Глава 9 КАНИКУЛЫ ШЕФ-ПОВАРА
Находившийся возле городского агентства «Аэрофлот» ресторан «Стратосфера» представлял собой новую, ничем не примечательную одноэтажную постройку, отделанную плитами искусственного мрамора. С первого взгляда трудно понять, что здесь: так может выглядеть и торговый павильон, и кинотеатр, и спортивный зал. Вывеска не очень бросается в глаза.
Интерьер ресторана носил «авиационный» оттенок: на голубых стенах – небосвод – повсюду были размещены репродукции известных картин, посвященных летчикам. Иногда попадались цветные фотографии. Сигизмунд Доминикович объяснил такую своеобразную тематику тем, что в армии служил авиационным механиком.
– Вот вам типичный парадокс: когда служил, было неприятно. Все время заставляли делать то, что не хочется, но приказ – есть приказ. А вспоминаешь то время сегодня – думаешь, хорошо тогда было. Молодость.
Комаровский, упитанный, начинающий лысеть здоровяк, волосы – соль с перцем. Обвислые усы подковкой придают ему унылый вид, усугубляют унылость старомодные бакенбарды. Спасает положение лишь хитрющий взгляд с прищуром.
– Меню у вас тоже «авиационное»? – улыбнулся Яковлев. – Типа «Яичница штурманская с болтанкой».
– Нет, кухня земная, – с нотками сожаления ответил владелец ресторана. – Надеюсь, отведаете.
– Там видно будет.
Они удобно расположились в крошечном кабинете хозяина, куда официантка тотчас принесла кофе, шоколадные конфеты и виноград. От коньяка Яковлев отказался.
– Сигизмунд Доминикович, хочу попросить вас вспомнить подробности злополучного юбилея. Надеюсь, вы в тот вечер здесь были.
– А то! Евгений Владимирович мой товарищ. Я сидел за столом, правда, иногда выходил на кухню дать кое-какие команды. Это делалось без особой надобности, скорее по привычке. В смысле обслуживания все шло как по маслу. Никаких нареканий не было.
– Что-нибудь подозрительное, хотя бы задним числом, вспоминается?
– Вроде бы нет.
– Многие из гостей были вам знакомы? Я к тому клоню, что для расследования понадобится составить полный список присутствующих.
Комаровский панически всплеснул руками:
– То не мне знать. Список может составить Людмила Сергеевна, жена Самощенко.
– Мы попросим каждого из присутствующих записать тех людей, которых он видел. На разночтениях обычно что-то выясняется. При таком сборище, возможно, даже Людмила Сергеевна не всех знала. Там же были и официанты, и повара, и швейцары. Тут вы незаменимый помощник. Это же вам все известно.
– А то! Официанты и сейчас работают, можете с ними поговорить. Повара тоже на месте, лишь один в отпуске… О! Кстати, о пернатых. – Комаровский шлепнул себя ладонью по лбу. – В отпуске находится наш шеф-повар Леша Фуфырин. Как раз его поведение на празднике может показаться подозрительным.
– В чем это выражалось? – насторожился Яковлев.
– Вел он себя странно и нервозно. Я списал это на волнение мастера – он очень переживал, понравится ли гостям его кухня. Он даже лично порывался обслужить ту часть общего стола, где сидел юбиляр. Рядом с ним находились самые близкие люди, в том числе и Ширинбеков. Леша чуть ли не оттолкнул меня, когда я собрался разлить водку по рюмкам важных гостей.
– Тогда при чем тут волнение мастера? Водку-то не он готовил.
– Вот это и подозрительно. То я сейчас понимаю. А тогда в суматохе не обратил большого внимания. Должен вам сказать, что все банкеты проходят по одной схеме: сначала люди держатся скованно, бывает за столом совсем тихо, только вилки стучат. Но постепенно все выпивают, разогреваются, нарастает шум, смех. Потом начинается беспорядочное движение. Люди встают. Кому в туалет, кому покурить, кто должен подойти к знакомым на другой конец стола…
– В зале не курят?
– С недавних пор мэрия запретила из-за участившихся пожаров. В холле для этого отведено специальное местечко.
– Получается, сюда в разгар банкета может войти кто захочет.
– Возле дверей стоит охрана.
– Подумаешь. Человек сделает вид, что выходил покурить, а теперь возвращается. Не будут же проверять документы.
– Не, чужих не было, то заметно. Знаете, когда я учился водить, мне инструктор сказал: «Я могу не смотреть на дорогу. Но если кто-нибудь едет неправильно, все равно вижу». Так и я. Пришел бы чужак – заметил. Хотя я тоже был под изрядным хмельком.
– Водочку уважаете?
– А то!
– Сколько выпили?
– Грамм семьсот, не больше.
– Понятно, – завистливо вздохнул Яковлев. Самого его развозило уже от ста граммов. – Все равно неясно, зачем шеф-повар разливал гостям водку. Разве это его дело? Для этого существуют официанты.
– А дьявол его знает! Уже не помню.
– Может, сам Фуфырин помнит? Или он тоже грамм семьсот принял на грудь?
– Никак нет. Он был на работе. А я – в гостях. Мне можно, ему нельзя.
– Неплохо было бы поговорить с этим активным шеф-поваром. Он сейчас в Красносибирске или куда-нибудь поехал?
– В Турции отдыхает.
– Вот как! – удивился Яковлев. – Очень любопытно. Значит, когда, вы говорите, он попросился в отпуск?
– В это воскресенье.
– То есть десятого числа. Он сразу сказал, что летит в Турцию?
– Да, предупредил, что у него есть путевка.
– Вот те раз. Получается, Фуфырин сначала купил путевку, а потом просит отпуск. А если бы вы не разрешили?
– Почему не разрешить?! У нас тут нормальные отношения. Если у человека на руках путевка, почему не отпустить.
– Сами вы эту путевку видели?
– Зачем? Что я, буду проверять его слова? Сказал человек, есть путевка – ну и ладно.
Владимир попросил Комаровского составить список присутствовавших на юбилее, тех, кого он помнил, в том числе и сотрудников «Стратосферы». Записал домашний адрес и телефон шеф-повара и на всякий случай сразу позвонил, но, что можно было предполагать, никто к телефону не подошел. У Фуфырина имелись жена и сын-студент. Парень, наверное, был в институте, а супруга, видимо, тоже отдыхала в Турции. Ладно, позвоним вечерком.
В отличие от Сигизмунда Доминиковича, Яковлев решил проверить, какая путевка была у шеф-повара и была ли вообще. Выйдя из ресторана, Владимир юркнул в агентство Аэрофлота и направился к директору.
Действительно, в понедельник Фуфырин полетел в Москву. Из Красносибирска в Турцию все отправляются через столицу. Билет ему бронировала туристическая фирма «Пилигрим». Больше аэрофлотовцы ничем не могли помочь следователю. Владимиру подробно объяснили, где находится «Пилигрим», туда он и отправился.
Оператор, молодая девушка, нашла фуфыринскую квитанцию об оплате и сообщила, что шеф-повар уехал отдыхать один, без жены, путевку купил на две недели. Во всем этом есть зыбкие моменты, наверняка Фуфырин будет одним из подозреваемых, но ведь вернется, паразит, только через десять дней. И то если вернется, может, останется в этой Турции. Значит, нужно ждать, продолжая собирать доказательства.
Глава 10 ЧАСТЬ НАРОДА
– Куда делась твоя хваленая фантазия? – строго спросил Базилевский. – Или сейчас ты только можешь повторять чужие мысли, на большее не способен?
Они сидели вдвоем в безбрежном кабинете первого вице-губернатора. Игольников – робко притулившись на краешке стула, Григорий Федорович – вальяжно развалясь в кресле.
– Вцепился в это несчастное викентьевское интервью…
– Пресс-конференцию, – робко поправил Геннадий Георгиевич.
– Нехай пресс-конфереция. Вцепился и треплешь ее, словно на колу мочало. Разве можно кормить зрителей одним блюдом. Оскомину набьешь.
Геннадий Игольников – шеф-редактор краевого канала телевидения «Экспресс». Сегодня он почти полностью находится в руках губернатора. Дело не только в том, что при нем местное телевидение формировалось и многим ему обязано. У зятя его, Виталия Грановского, хозяина крупной строительной фирмы, имеется контрольный пакет акций «Экспресса». Поэтому и Аристарх Васильевич, и его дочь Татьяна, жена Виталия, на этом телевидении что хотят, то и воротят. Сегодня они вызвали «на ковер» Игольникова, а тот предварительно зашел к Базилевскому Прежде чем вместе идти к губернатору, они решили обсудить тактику поведения. Геннадий Георгиевич надеялся на помощь Базилевского, однако тот обрушился на него с руганью.