– В гостинице «Звезда Сибири».
Самощенко подробно пересказал свой разговор с московским доктором. Новость очень заинтересовала Артура Михайловича.
– Я всегда придерживался принципа, что повинную голову меч не сечет, – сказал он. – А если речь идет о новом лекарстве, тут и раздумывать нечего – надо встречаться. Только зачем же резину тянуть! Если Викентьев согласен, давайте я с ним встречусь завтра, а в пятницу соберемся еще раз.
Закончив разговор, Евгений Владимирович подумал, не нужно ли сообщить Турецкому про звонок московского врача, и решил, что это уже не имеет смысла. Сегодня днем Александр Борисович сказал о завершении расследования, остались сплошные формальности, и через день-другой бригада возвращается в Москву. Яд Ширинбекову и ему плеснула журналистка Углова, она арестована, первым делом ее направят на экспертизу в институт психиатрии. Основного «мозга» всей этой изуверской затеи, Корсарина, уже нет в живых. Однако остались еще пущенные им метастазы, и, очевидно, правосудию придется вынести в отношении некоторых из должностных лиц частные определения.
Самощенко не стал звонить московскому «важняку». Нельзя же до такой степени всех подозревать, чтобы повсюду бояться подвоха. Вряд ли во время следствия кто-то станет столь откровенно мстить Плиткину или ему.
Евгений Владимирович дал Викентьеву плиткинский телефон, сказал, что тот просил позвонить. Москвич так и сделал. Коллеги поговорили, и то, что Артур Михайлович узнал от Викентьева, настолько заинтересовало его, что они встретились этим же вечером и долго обсуждали разработанный Дмитрием Петровичем рецепт нового лекарственного препарата. В свое время Плиткин и сам пытался делать нечто подобное, однако он остановился на полпути. А Дмитрий Петрович рискнул пойти дальше и добился успеха. Экспансивный, ценящий оригинальные научные достижения Артур Михайлович готов был тому простить все прегрешения. Что ж делать, если и плохой человек может быть талантлив! Зато теперь полное излечение Самощенко – вопрос ближайшего времени.
Поздно вечером, провожая Плиткина от гостиницы до автобусной остановки, Дмитрий Петрович сказал:
– Не удастся нам покрасоваться на экранах телевизоров. Я уже позвонил в редакцию передачи «Перчатка брошена», предупредил, что, скорее всего, у нас будет одинаковая точка зрения на проблему и диспута не получится.
– Да, да, пусть поищут других спорщиков, – согласился красносибирский профессор.
Ничего этого не знал Евгений Владимирович. Он целый вечер готовился к завтрашнему телевизионному диспуту, который, в отличие от московского, никто отменять не собирался. Уверенность в своей правоте была, оставалось убедить в ней не столько оппонента, сколько зрителей. Поэтому Самощенко вновь и вновь оттачивал формулировки своего предстоящего выступления, стараясь сделать их максимально афористичными.
Рубрику «Разговор начистоту» вел штатный журналист телеканала «Экспресс» Гошин. По идее, он должен был стоять «над схваткой», быть объективным по отношению к обоим выступающим, следя лишь за корректностью хода диспута. Однако он откровенно принял сторону вице-губернатора.
В этот вечер Базилевский выглядел великолепно. Днем он посетил салон красоты. Не тот, в котором недавно из-за энергетической аварии пострадала Алена, а более престижный, куда его сосватал тот же Гошин. Вице-губернатор был безупречно подстрижен и побрит. На фоне покрытого коростой Самощенко Григорий Федорович выглядел ослепительным красавцем.
Свое выступление он начал со слов классика американской поэзии Фроста: «Сосед хорош, когда забор хороший». Затем Григорий Федорович высыпал целый ворох доводов против предлагаемого «справедливцами» тройственного союза, приведя немало исторических примеров распавшихся империй, начиная с Древнего Рима.
Говорил Базилевский бойко, свои слова подкреплял обольстительной улыбкой. Все было рассчитано на то, что он очарует если не всю аудиторию, то по крайней мере ее женскую часть.
Самощенко спокойно отбил все нападки соперника. Он тоже отдал дань эрудиции, напомнив басню Эзопа о прочном венике, который легко можно переломить по прутикам. Затем он начал приводить убедительные доводы в пользу намечаемой федерации: политические, культурные и в основном экономические.
– Если мы объединимся, – говорил Евгений Владимирович, – кристаллизуемся в прочную систему, то у нас будут в наличии все элементы, позволяющие держаться системе в состоянии динамического равновесия. Сейчас один регион зависит от другого то в тканях, то в угле, то в хлебе. Потом у нас будет все, и мы станем продавать избытки, получая общую прибыль…
Братья Пимкины из московской пиар-компании «Сигнал» прислали вице-губернатору тезисы его выступления. Они постарались на совесть, текст был написан очень хорошо. Базилевский вызубрил его наизусть и почти не пытался импровизировать. Получалось, что на слова Самощенко он отвечает не совсем по существу. Словно не слыша оппонента, Григорий Федорович гнул свое – благополучие Красносибирского края не может зиждиться на объединении с соседями. Сейчас у тех двух областей есть большая подушка нефтяных и газовых денег. Они временно пополнят общий бюджет, эти средства можно пустить на внедрение передовых ресурсоемких технологий, можно даже укрепить городское хозяйство. Однако легко представить, что станет с краем, если подушка нефтедолларов начнет сдуваться, а это может произойти в любой момент. Вряд ли жители Красносибирского края смогут тогда спать спокойно. Единственным ощутимым последствием объединения будет то, что подешевеет водка. Этого ли добивается уважаемый оппонент?
Евгений Владимирович убедительно и остроумно разбивал пророчества соперника. Самодостаточность Базилевского – нам никто не нужен – выглядела забавным курьезом.
Вымуштрованные Игольниковым и губернаторским зятем Грановским телевизионные операторы из кожи вон лезли, чтобы выставить генерального директора «Серебряных крыльев» в невыгодном ракурсе, подчеркнуть его внешнюю непривлекательность и тем самым подчеркнуть обаяние вице-премьера. Крупные планы выступающих, чередуясь, не сходили с экрана. Однако все операторские уловки пропали даром. Вице-губернатор продолжал заученно талдычить про мифические подушки, однако было ясно, что в этот момент тысячи людей смеются над его словами. Голосование телезрителей показало фантастический результат: больше восьмидесяти процентов поддержали Самощенко. Представители «Неделимой России» поняли, что отныне им рассчитывать не на что.
Глава 18 ПРИВЫЧКА – ВТОРАЯ НАТУРА
Часть вечера накануне отлета московские следователи провели у телевизора, где смотрели программу с участием Самощенко и Базилевского. Многие красносибирцы знали об их отъезде. Хозяин «Стратосферы» Комаровский отчаянно уговаривал их провести последний вечер в его ресторане, где он хотел устроить прощальный ужин. Однако москвичи, памятуя о том, какая трагедия произошла там в марте, вежливо отказались.
В гостиничном номере Александра Борисовича собрались все, кроме Перовой. Губернаторскому помощнику Глазурину организаторы передачи предложили присутствовать на диспуте непосредственно в студии, и он пригласил с собой Светлану. Турецкого мало интересовало, насколько далеко зашли отношения следователя и помощника губернатора, на присутствие Перовой в студии он в любом случае смотрел одобрительно: вдруг узнает какие-нибудь интересные подробности, которые не попадут в эфир. Больше того – Александр Борисович был даже заинтересован в том, чтобы Светлана при случае посетила жилище Глазурина. Ему хотелось убедиться в правильности своих умозаключений по поводу анонимных писем из Красносибирска.
Турецкий считал, что такие анонимки написал человек, формально принадлежащий к губернаторскому лагерю, но в глубине души симпатизирующий другому, соперникам, например пострадавшим «справедливцам». В своем стане он являлся, что называется, пятой колонной. Одна беда – этому анониму не хватает смелости на открытую борьбу, поскольку хорошо прикормлен и держится за свое благополучие. Однако скоро его положение изменится по объективным причинам, привычный уклад будет нарушен. Он это прекрасно понимает, но приближать собственное крушение не намерен и потому крайне осторожен в своей борьбе за справедливость. И ограничивается общими словами, не называя конкретных виновников.
Александру Борисовичу казалось, что именно к людям такого сорта принадлежит губернаторский помощник, регулярно снабжавший их маленькими порциями записей чужих разговоров. Ему хотелось подтвердить или опровергнуть свои догадки, и помочь тут могла только Светлана.
Леонард Глазурин черной завистью завидовал жителям Москвы. Не всем, а только тем, которые соображают, какие у них богатые возможности. Вот уж где бы он смог развернуться, так это в столице. Ведь там на каждом шагу министры и депутаты, бизнесмены и шоу-звезды, адвокаты и их клиенты. За любым из них можно следить, собирать компромат и делать на его продаже хороший бизнес. Это вам не Красносибирск с его скромными масштабами. Здесь спрос на подобный пикантный товар существенно меньше, поэтому расценки гораздо ниже.
Впервые о существовании фискального рынка Леонард узнал благодаря Всемирной паутине. Откровенность продавцов «клубнички» потрясла его. Да и как может быть иначе, когда читаешь в Интернете объявления с известными фамилиями! «Продам компромат на Чубайса (3 документа плюс видеокассета». «Есть горячий компромат на Матвиенко и ее сына-банкира (12 документов)». «Вся правда о сделках Потанина (документы, видео, аудиокассеты)». Попадались на глаза объявления и другого рода, противоположного – куплю компромат на известного политика, коммерсанта, журналиста… Прямо базар! Получается, деньги можно делать из воздуха. Главное – оказаться в нужный момент в нужном месте. Даже в Красносибирске он, пользуясь своим должностным положением, может добывать ценные материалы. Пусть они сегодня никому не нужны, а завтра, ближе к выборам, глядишь, понадобятся. Нужно только не лениться и собирать их, пополнять свой арсенал по пылинке, по зернышку. Когда-нибудь и на каравай хватит. В Красносибирске тоже происходят лоббирование чьих-то бизнес-интересов, переделы сфер влияния, в конце концов, у руководителей имеются предосудительные страстишки, о чем, кроме Леонарда, мало кому известно.