– То есть наша страна не сгинула, потому что ей организовали диспансеризацию? Точно такую же, которую в наши дни раз в год устраивают компании и структуры для своих сотрудников? – удивленно спросил я.
– Вот именно. Учителя утверждали, что у нас лучшие гены. Наша страна не великий больной Восточной Азии, – ответил братишка Тао.
Перед моими глазами явственно предстали городские ворота, через которые один за другим проходили обнаженные люди желтой расы. А люди белой расы ощупывали каждый укромный уголочек своими мохнатыми ручищами, вставляли указательный палец в задний проход, лапали гениталии и фиксировали все что можно у себя в протоколах, в том числе длину крайней плоти и какие-либо изъяны причиндалов.
Братишка Тао заявил, будто хвалясь:
– Учителя нам еще рассказывали, что у нашей страны издревле были самые невыносимые условия существования. Мы постоянно переживали мор, голод и смуту. Так были устранены людишки с низкопробными генами. До наших дней дошли только люди с самыми крутыми генами.
– Учителя… – Мне подумалось: а не придется ли и мне в грядущей жизни заделаться студентом медвуза?
– Наши учителя – оппозиция в эпоху медицины. Они называют себя «медесентами». То есть «диссидентами против медицины». Они объединились и создали организацию под названием «Общество сохранения рода».
– «Общество сохранения рода»?
– Лишь сохраняя собственный род, мы избежим гибели. В нашем обществе приняты постулаты, что только больной человек может считаться здоровым. Больные – истинные хозяева больниц. Только люди больные могут спасти больницы, только больные могут возродить государство. Наши учителя выступают против генной терапии и уничтожения генов. И еще не хотят, чтобы мы бежали по ту сторону моря.
– А мы все убежали, и цепочка лучших генов наций прервалась.
– Ага. Учителя хотят меня вернуть на место. Но мой Дух приказал бежать. Эх… Я и сам не знаю, чего мне с собой делать. – Братишка Тао насупился. Вид у него был кислый.
– А староста Ай, случаем, не из «Общества сохранения рода»?
– А то как же! Ему вообще без разницы, какое у него тело, какие с ним творятся изменения и чего с ним можно сотворить. Какая бы жизнь у нас ни складывалась, ее нужно продолжать жить дальше.
15. История в истории
Братишка Тао пояснил мне, что со старостой Аем все не так уж просто. Ай – многоуважаемый сын мэра города К, по совместительству – достопочтенного начальника больницы. Как раз в ведении Ая находилась компания Б, которая направила мне письмо с приглашением написать им корпоративную песню. «Б» – это аббревиатура: «БИОФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ КОМПАНИЯ».
По профессии господин Ай был третьесортным актеришкой, но благодаря положению и связям отца получил в распоряжение крупный фармацевтический концерн, заправлявший множеством лабораторий, проектов и фондов, и заправлял по факту всей больницей.
Однажды господина Ая осенила сумасбродная идея: он приказал воскресить в чашечке Петри сильнодействующий вирус, который существовал тридцать тысяч лет назад. Заразу эту обнаружили на ледяных просторах Сибири и контрабандой завезли к нам в страну. Вирус был размером всего в 1,1 микрометра. В нем было 4200 генов (для сравнения – в вирусе гриппа типа А их всего восемь). Господин Ай понадеялся, что такой штукой можно было бы угрожать всему человечеству, произвести под нее вакцину, распродать ее больницам и срубить большой куш. Этой затеей помимо прочего можно было бы закрепить положение всей фармацевтической индустрии и вынудить все концерны, медиков, фармацевтов, больницы и врачей подчиняться одному Аю. Господин Ай хотел добиться высшей радости и осуществить мечту жизни. Ай заделался большим фанатом медицины и фармацевтики и уверился, что уже превратился из второсортного исполнителя актерских миниатюр в великого биохудожника. Ай увлекся разработкой вирусов, сооружением чудесной жизни под микроскопом, забавами с беснующейся под стеклом мелюзгой в виде шариков, коронок, палочек и спиралек. Это же вселенная в миниатюре! Ай чувствовал себя выдающимся представителем планеты.
Господин Ай хотел, чтобы достижения панков под его руководством получили должное восхваление. А потому он меня и пригласил написать им песню. Но никто же не мог предположить, что я заболею сразу по прибытии в город К, загремлю в клинику и затеряюсь в лабиринте больницы, напоминающем космический корабль. Раздражение по этому поводу господин Ай выместил на фармбиологах. Он разгромил им лабораторию, а вирус, который они так тщательно выращивали, взял и сбежал.
Вся больница была мобилизована на то, чтобы предупредить распространение заразы. Желая скрыть промах сына, начальник больницы отстроил новую лабораторию синтетической биологии, чтобы сфабриковать противовирусное средство, которое могло бы подавить болезнь родом из сибирской глуши. Однако и антивирус вырвался наружу. Были приняты экстренные меры, чтобы удержать под контролем людскую молву на этот счет. Но информацию не удалось сохранить в тайне. Начальник больницы взял ответственность за произошедшее на себя и подал в отставку.
Компания Б моментально обанкротилась. А далее по цепочке обвалился весь «клинико-промышленный комплекс». Недовольные врачи погнали господина Ая прочь из своих кругов. Ему пришлось спуститься под землю и выдавать себя за старосту Ая.
История в истории. Причем мне в ней отводилась особая роль. В эту пьесу своеобразным образом вплетались ставшие известными мне прелюдия, написанная немцем Вальдерзее, развитие, исполненное американцем Рокфеллером, и кульминация, разыгранная канадцем Бетьюном.
Кто знает, узнал ли меня староста Ай? Возможно, он вообще уже позабыл о том, что приглашал меня написать им песню.
Снова зазвучал мотив в исполнении больных:
Даруемую Небесами и Землей любовь сохраним мы в сердцах.
Бойцы в белых халатах – наши вечные попутчики!
Великой любовью рассеем мы дурные сны,
Чтобы по пробуждении вы обрели новую жизнь.
Мы уже подъезжали к следующему перевалочному пункту, когда горная порода взорвалась с оглушающим треском и разлетелась на куски. Песня оборвалась, подобно лопнувшему канату.
16. Беспрецедентная в истории форма болезни
Через разломы в камне с громоподобными раскатами протискивались полозья на фотоэлементах. Поверх транспортеров вздымались, наподобие подъемных кранов, крепко стоящие на ногах врачи и медсестры. Глаза их пылали гневом. Явно не члены «Общества сохранения рода». Руководил бригадой доктор Хуаюэ. У медперсонала были нарукавные повязки с красными крестами. От фонариков на шлемах исходили лучи жесткого света. В подземелье стало светло, как в ясный день на поверхности. Со свирепостью драконов медики накинулись на больных. Испуганные бывшие пациенты, громко крича, бросились врассыпную. Многие попались в сети на стальных тросах. Я тоже бросился бежать, но меня окликнули:
– Стой!
Я заметил девчушку в халате и шапочке медсестры. Она, топчась на транспортере, высокомерно глядела на меня.
– Чжулинь… – промямлил я. Новенькая белая форма, в которую она облачилась, придавала фигурке девушки таинственное сияние.
Очень хотелось посоветоваться с Духом, что делать. Но тот молчал.
Чжулинь держалась с завидной уверенностью. Под халатом проступали выдающиеся соски. В девушке было что-то от девы-воина Хуа Мулань. Чжулинь приказала мне немедленно вернуться в больницу. Похоже, девушку уже повысили до ранга ангела в белом. Что за лечение ей устроил Хуаюэ?
Я попросил:
– Выслушай меня, я не знаю, как так…
Чжулинь прервала меня:
– Давай уж я тебе расскажу «как так». В тот день, когда ты убежал из операционной, доктор Хуаюэ вызвал меня в кабинет. Бранить он меня не стал. Напротив, спокойно опросил, уточнил, не происходило ли чего-то странного, когда я с тобой общалась…
– И что ты ему сказала?
– Ответила, что пациент, который его интересовал, постоянно ходил искать павлинов в вольере, в котором сидит петух.
– «Пациент»… – В брюхе у меня разлилась острая боль. – А доктор что?
– Пояснил, что, значит, у пациента точно не все в порядке. И это не наследственный галлюцинаторный синдром. Сказал, что больница приставила меня к пациенту в качестве вспомогательного средства лечения, чтобы я выудила из мужчины истинную причину заболевания. Больница как раз проводит эксперименты с лечением при помощи живых людей. Больных лучше всего спасать больными. Взаимным лечением я и заставила твои симптомы проявиться. Вот что значит человеческий фактор. Рентген, Б-сканы, компьютерная томография и МРТ оказались бессильны.
– Но как же это возможно? – сокрушенно поинтересовался я.
– Доктор Хуаюэ мне не врет. – Чжулинь обожгла меня дерзким взглядом. – Он мне убедительно рассказал о том, с каким небывало суровым кризисом сталкивается больница. Что у больных в телах прячутся страшные штуки. Что перепробовали врачи разнообразные формы лечения, но все провалилось. Он все это скрывал от меня, руководствуясь соображениями конфиденциальности. У всех вас – затяжная болезнь, которую больница долгое время пытается продиагностировать. Она опаснее даже канцерогенеза. Ты же знаешь, что мир переживает большие изменения? И что у всяких видов организмов случаются патологии? Выпил кто-то бутылку минералки. И заболел. А в чем причина болезни – установить не удается. Но по факту эта болезнь – прикрытие для заболевания похлеще. Больные попали под контроль специфического вируса. Именно по этой причине пациентов не выпускали из больницы. Теперь нам известно, что патогенный штамм так разросся у вас в телах, что у него появилось собственное сознание. Он может мимикрировать под характер хозяина, заставлять пациента противостоять больнице, отказываться от лечения. Это беспрецедентная в истории форма болезни. У нас вообще нет опыта противодействия ей. Все имеющиеся лекарственные препараты и медицинские средства ничего не дали. Миссия врачей сводится к тому, чтобы выжидать, пока патоген – согласно медицинской терминологии, «чудище», порождающее болезнь, – проявится сам. И потом его можно будет истребить одним махом. Понастроили больниц по всей стране, чтобы противостоять именно этому кризису, лечить эту болезнь. Больницы – опорная база по истреблению чудищ. И мы будем их бить, бить, бить, бить до последнего! Ведь это вопрос выживания и нашего государства, и нашего народа.