В том, что общение с Глебовой кофеваркой – это косяк, сомнений не было. В том, что это не первый косяк за день, – тоже. Еще одна аксиома – Глеб не ябеда, так что про маленький инцидент на кухне никто не узнает, и, следовательно, второй волны кривых взглядов не будет…
Да, да! Именно так рассуждала новая ассистентка начальника аналитического отдела, когда входила в кабинет. И просчиталась… Просто не учла, что запах свежесваренного кофе очень сильно от запаха растворимой бурды отличается.
– Смертница, – ошарашенно повторил парень в розовой рубашке.
– Дура, – многозначительно заключила девушка, которую, как мне помнится, Олей звали.
– Полная дура, – кивнула Марина и уткнулась в монитор.
А я…
Ну а что я? По большому счету, коллеги правы. Хуже того – я уже сама начала сомневаться в правильности выбранной стратегии. Но… но ведь мне тридцать, и… Черт, я влюбилась в него по уши. Еще аргументы нужны?
Утром следующего дня в офисное здание, где расположилось ООО «С.К.Р.», вошла леди. Каблуки, чулки, юбка (правда, чуть длиннее, чем те, прежние), жакет, укладка. Спина прямая, взгляд открытый, походка от бедра. Ну и шлейф парфюма – куда ж без него?
Это случилось вовсе не потому, что в семь утра нагрянул Вальтез с проверкой, просто настроение было крайне поганым.
Вчера, после забега по магазинам и серьезного разговора с мамой на тему того, что менять место работы столь спонтанно нельзя, накатило то самое состояние, которое без бутылки «брюта» не пережить. Не депрессия, нет, но что-то очень близкое – грусть, неуверенность и дикий страх одиночества.
Несколько дней с Глебом, и я уже не могу спать одна. Мне неуютно, пусто и безумно холодно. А еще страшно, что ничего не получится. И обидно. Обидно до слез! Ведь он обещал – найду, горы подвину, моря перепашу, а сам? Не узнал и не вспомнил и чуть не растерзал за чашечку кофе.
Где справедливость? Мне вселенской не надо, мне хоть какую-нибудь.
Я пересекла отделанный мрамором и дорогими породами дерева холл, остановилась у лифта. Когда створки распахнулись, смело шагнула в кабинку. По сторонам в этот момент не смотрела, так что в Глеба Игоревича врезалась совершенно случайно.
Разряд пробежавшего по телу электричества был погашен новой вспышкой обиды. Нет, я ничуточки не обрадовалась встрече, более того – я попыталась выйти из лифта. И мне бы это непременно удалось, если бы кое-кто не ухватил за локоть и не нажал кнопку на панели. Двери плавно закрылись, отрезав нас от ошарашенной Марины и еще пары сотрудников нашего ООО – я их уже видела, только имен не помнила.
– И по какому поводу столь… приличный вид? – спросил шеф. Наклонился при этом к самому уху, так что даже его дыхание почувствовала.
Взглянуть в зеленые глаза я не решилась, вернее не захотела. Ответила с подчеркнутой вежливостью:
– Ну так мне же отчет сегодня сдавать.
Локоть из захвата выдернула, отошла насколько возможно. На инкуба по-прежнему не смотрела, но его взгляд чувствовала, причем очень хорошо. Он скользил по телу, щупал и оценивал. От этого еще обиднее стало почему-то.
Едва дверцы разъехались, я поспешила удалиться от источника отрицательных эмоций. Последние, как известно, карму портят, и вообще.
– И когда мне ждать ваш отчет, Кристина Анатольевна? – прилетело в спину.
Пришлось остановиться, развернуться…
– Через час вас устроит?
Глеб Игоревич кивнул, а я таки смогла уйти.
Сказать, что этот час прошел нервно, – не сказать ничего. Во-первых, собственные тараканы совсем расшалились, во-вторых, коллеги. Они не злились, нет… они скорбели. Кажется, за то время, пока я печатала листки с таблицами и пересохраняла отчеты на флешку Глеба, эти пятеро успели не только обсудить мою несчастную долю, но и прийти к однозначному выводу – новенькой в кабинете шефа не выжить.
– Крис, ты, главное, не спорь с ним, – сказала Марина. Начальница таки сжалилась, решила наградить полезным советом.
– И если скажет, что отчет – дерьмо, соглашайся, – поддержал парень… он опять в розовой рубашке был. Может, гей?
– И не молчи, если что-нибудь спросит, – встряла Оля. – Говори что хочешь, только не молчи.
Угу. Если скажу ему что хочу… впрочем, неважно.
А еще к нам каждые две минуты заглядывали любопытствующие из других отделов. Поводы были у всех – кто-то карандаш просил, кто-то одолженную накануне зажигалку возвращал, кто-то просто по-приятельски, на огонек, парой словечек перекинуться.
Единственное, чего не хватало, – похоронного венка!
В итоге на ковер к начальству я не шла, а бегом бежала. Глеб, конечно, страшный, зато в единичном экземпляре. И к даче советов не склонен.
Я миновала первый ресепшен, второй. Уверенно постучала в знакомую дверь. Ответа не последовало, но я все равно потянула за ручку – а что? Назначенный час настал, значит, можно. Порог кабинета переступила молча, так же молча закрыла дверь и лишь после этого позволила себе удивиться.
Тут было пусто. Очень-очень пусто. Ни тебе дивана, ни кресел с журнальным столиком, ни шкафа с напитками. Только огромный массивный стол и Глеб, как паук в центре паутины.
– Можно? – запоздало спросила я.
– Можно… – сказал зеленоглазый и замолчал, тараня взглядом.
Стараясь не думать о том, чем мы с Глебом на этом столе занимались, приблизилась. Несколько нервно протянула распечатки и флешку. Взял, правда, смотрел по-прежнему на меня и только.
– Я могу идти? – Голос, к счастью, не дрогнул.
– Нет.
Шеф таки отлепился, переключился на отчет. Распечатки удостоились мимолетного внимания, а вот флешкой начальство решило заняться всерьез.
Стула для посетителей тут не было, присесть на край стола не хватило наглости – хватит, вчера уже отличилась. Пришлось прикинуться памятником самой себе и уставиться в окно. Город заволакивало тучами, мир стремительно серел и отлично гармонировал с моим настроением. И только одно радовало – настроение Глеба Игоревича сейчас тоже… сместится.
– И… что все это значит? – спросил шеф хмуро.
– Ну там же написано. В названии файлов.
– Кристина Анатольевна, объясните по-человечески, – прошипел инкуб, а я… в общем, решила, что выпендриваться не стоит.
– В части отчетов, которые вы дали, были сбиты формулы, в колонках – выручка, доход и прибыль. Я сделала два сводных отчета, один на основании ваших данных, второй на основании пересчитанных. Там динамика разная, рентабельность. Прогнозы, соответственно, тоже различаются…
Глеб поднял руку, останавливая, и опять в монитор ноута уткнулся. Нет, насчет градуса его настроения я ошиблась – тут не хмурый день, а самая что ни на есть гроза намечалась. Черт, а я уж подумала, что он сам эти ошибки внес, нарочно, чтобы потом подловить и наорать…
– Может, я все-таки пойду? – сказала очень тихо, с нескрываемой надеждой.
– Стоять! – не глядя рыкнул шеф.
Ладно, стою. Минуту стою, две, пять. А туфли на каблучищах, причем новые и явно не очень удачные… А Глеб по-прежнему в монитор пялится, мышкой щелкает – страницы отчета перелистывает…
– Может, я все-таки пойду?
– Стоять, – процедило руководство.
Опять стою. Незаметно переминаюсь с ноги на ногу. А туфли все неудобнее с каждой секундой…
– Кристина Анатольевна… – шипит шеф. – Не дергайтесь.
Да кабы я могла!
Наконец, руководство от ноута отцепилось и пристально уставилось на меня.
– Знаешь, что самое отвратительное, Кристина?
Я приготовилась выслушать гадость в свой адрес, но инкуб сказал о другом:
– В финансовых отчетах те же цифры.
А… ну про это-то да, знаю. Я же пароль от папки с финансовой отчетностью помню, так что уже сходила, оценила. И тот факт, что формы отчетов разные, то есть ошибка в формулах не скопирована, а внесена намеренно, дабы часть денег скрыть, – тоже в курсе.
И мне бы промолчать, но…
– Ну что же вы не уследили, Глеб Игоревич?
Вскипел зеленоглазый моментально. Еще секунду тому был просто зол, а теперь налицо ярость, чистая и неприкрытая.
Стремительно подхватил мобильный, нажал пару кнопок и тут же процедил в трубку:
– Арсений, ты кого мне прислал?
Тишина, повисшая в кабинете, была, мягко говоря, давящей. Я уже начала бояться, что Арсений Игнатьевич не вспомнит и выдаст, но оказалось – у Вальтеза все схвачено. Отпираться от рекомендации Арсений не стал.
– В чем проблема? – Глеб явно переспрашивал. – Да она хамка!
Ответа липового покровителя не слышала, но после него мне протянули мобильный.
Телефон брала очень осторожно, так, чтобы не коснуться пальцев шефа. А едва поднесла к уху, услышала разъяренный шепот того, с кем в этой реальности вообще-то не знакома:
– Ты что творишь, дура?! Ты зачем его выбешиваешь?!
– А зачем он ко мне придирается?
Ответом стала изумленная тишина, а я не выдержала и продолжила:
– Арсений Игнатьевич, спасибо вам, конечно, за рекомендацию, но… к кому вы меня послали? Когда вы говорили, что он чуть-чуть нервный, вы, извините, нагло врали. Он самодур, тиран и сатрап!
– Кто-кто?.. – Нет, это не Арсений спросил, это Глеб.
– Сатрап, – милостиво повторила я и опять к телефонному разговору вернулась: – То ему футболка моя не нравится, то прическа, то отчет. Чувствую себя крепостной крестьянкой. Рабыней Изаурой, блин!
Незримый собеседник с ответом не нашелся, зато зримый шеф молчать не стал. Поднялся, стремительно обогнул стол и вырвал мобильный из пальцев. Затем телефон был отключен и отброшен в сторону, а я услышала разъяренное:
– Девочка, а ты ничего не путаешь?!
Глеб стоял очень близко, я даже жар его тела чувствовала и биение сердца слышала. Собственное сердце предательски сжалось, душа окрылилась. Вот же он, мой зеленоглазый искуситель, только руку протянуть…
– Уже не девочка, – печально призналась я. – И, к сожалению, давно.
Шумный вдох и не менее шумный выдох. Шутку, увы и ах, не оценили.
– Что он с тобой делал? – процедил Глеб.