– Что?
– Там в торговом центре распродажа началась, – пояснила та, в которой так неожиданно проснулась махровая интриганка.
– Эта распродажа уже месяц идет!
Мамулечка сделала очень честные глаза, сказала удивленно:
– Да? Ой, ну тогда тем более бежать нужно!
И… и сбежала.
Глеб следил за этой сценой с самым невозмутимым видом, только уголки губ подрагивали. Но я сдаваться не собиралась.
– Ма-ам! – возопила и ринулась следом за бессовестной, хоть и бесконечно любимой женщиной. – Ма-ам!
Чудом проскользнула мимо загородившего проход инкуба, выпрыгнула в коридор. Та, которая сдала меня демону со всеми потрохами, уже отперла входную дверь и…
– Мама!
Я подлетела, ухватила родительницу за рукав ветровки, но сказать все, что думаю, мне не позволили.
– Крис, хватит ломать комедию! – грозно прошептала мамулечка. – Я же вижу, как ты к нему относишься!
– Что-о?..
– Все! – И голос строже не бывает. – Я понимаю, что тебе страшно. Но тебе тридцать, Крис! А он… у него очень серьезные намерения, и надо быть полной дурой, чтобы этого не видеть.
Я выпала. Откровенно выпала. А мамулечка высвободилась из захвата и гордо шагнула за порог, чтобы тут же закрыть дверь и запереть снаружи. Это добило окончательно. Нет, ключ у меня, разумеется, есть но… но сам факт.
– Ну что? – усмехнулся шеф. – Чемоданы собирать будем или…
– Чудовище! – рыкнула я.
– Значит, «или», – расшифровал мою реплику Глеб и плавно, неспешно, двинулся навстречу.
Мама! Мамочка, вернись!
Родной дом я покидала очень знакомым образом – болтаясь на плече инкуба. Из вещей только сумочка и зубная щетка. Глеб, который самолично «собирал мои чемоданы», решил, что этого достаточно. Найти ключи от квартиры шефу труда не составило, отпереть и запереть дверь – тоже.
Мои попытки призвать на помощь прекратились так и не начавшись – ну чего перед соседями позориться? Тем более у нас в основном пенсионеры, и вообще.
У подъезда уже ждал знакомый черный монстр, в нутро которого меня впихнули бесцеремонно, но бережно. А едва машина тронулась, Глеб продолжил делать то, чем занимался с самого ухода мамы… Целовать!
Да-да! Этот невероятный, безупречный, потрясающий… мм… нет, не так. Этот бессовестный, беспринципный, наглый монстр, целовал! То нежно и осторожно, то страстно и беспощадно. И никаких тебе рук на груди, никаких намеков на большую и грязную любовь во всех доступных для сего занятия местах. Ничего! Поцелуи, поцелуи и только поцелуи…
Вначале – ну там, у входной двери родненькой квартиры – я держалась и не отвечала. Потом оборона как-то сама собой пала, сердце забилось чаще, мозг подернулся привычным розовым туманом. Мои руки оплелись вокруг его шеи, а глубина наших поцелуев… впрочем, неважно.
– Розочка моя, ты невозможна, – шептал в перерывах Глеб.
– Мм… – А что еще сказать-то?
В квартиру начальства уже на своих ногах шла, но зуб даю – охрана и консьерж решили, будто Глеб Игоревич алкоголичку подцепил. Меня штормило, шатало и вообще. Если б шеф не придерживал за талию, ни за что бы не добралась.
А потом была очень знакомая прихожая, в которой с меня стянули футболку, а… с Глеба рубашку. Подъем по лестнице не вспомню даже под гипнозом, шеф, возможно, тоже. На кровать упали вместе и уже без одежды – ну если всякое там кружево не считать. Ну а дальше все закономерно и чертовски приятно.
Дыхание перехватывает, с губ срываются стоны, тело выгибается навстречу ласкам и жаждет еще и еще. Мир перед глазами плывет, потом взрывается тысячей фейерверков, затем снова плывет и опять взрывается… Где-то на грани сознания то и дело всплывает картинка – маленькая ламинированная карточка с надписью «Вжик и К°», но мне глубоко плевать на отсутствие звукоизоляции в этой квартире. Равно как и на соседей…
Кажется, или кто-то в самом деле дурно на меня влияет?
Нет, не кажется…
О пощаде молить не пришлось – мы обессилели одновременно. Но Глеб, на правах мужчины, нес в душ и… опять целовал. Инкуба даже невкусная пена не смущала. А когда снова оказались в постели и я незаметно для самой себя уткнулась носом в его шею, в темноте спальни прозвучало:
– Крис, почему когда я тебя касаюсь, у меня ощущение, что… я тебя знаю?
Если вдуматься – вопрос странноватый, но я поняла. Поняла и промолчала.
– Твое тепло, – не унимался зеленоглазый, – твой запах, изгибы тела… все это настолько знакомо. Будто мы не три дня, а… полжизни вместе.
Ну… не полжизни, но…
– И дело даже не в голоде, Крис. Ты сама как наркотик. Почему?
Корочка льда, затянувшая сердце, едва вспомнила о нетронутых морях и горах, звонко лопнула. Пожар? Да, именно. Вот только вызван отнюдь не страстью. А слезы в уголках глаз… черт! Не хочу об этом думать.
Я закрыла глаза в намерении притвориться спящей, но играть не пришлось. Сознание отключилось, едва его пальцы скользнули по моей спине, а хрипловатый голос шепнул:
– Розочка… моя.
Глава девятая
Утро началось не менее странно, чем закончился условный вечер…
– Кри-ис… Кри-ис… – шептала темнота голосом Глеба. По щеке скользило нечто теплое, мягкое и невероятно ласковое.
С величайшим трудом открыла глаза, чтобы узнать, что ласковое – это его пальцы, а еще…
– Домработницу зовут Ррагзай, – сообщил шеф. Он сидел на краешке кровати, полностью одетый и даже при галстуке. В спальне царил полумрак, но только потому, что шторы еще задернуты. – Она приготовит завтрак и все остальное. Компьютер в моем кабинете найдешь. Деньги и кредитку с кодами оставлю там же.
– Зачем деньги? – Нет, я еще не проснулась.
Губы инкуба дрогнули в улыбке, а его пальцы скользнули по шее и вновь вернулись к поглаживанию щеки.
– Ну, если тебе достаточно одной только зубной щетки… – хитро протянул зеленоглазый.
Черт. Какая щетка? При чем тут… Стоп.
Не знаю, что такого отразилось на моем лице, но Глеб заметно напрягся.
– Все, что нужно, закажешь через Интернет, – ровно сказал он. – На улицу не выходи.
– А… а работа? – Нет, вставать и переться в офис не хотелось совершенно, но не спросить не могла.
– А что тебе там делать? Меня в офисе все равно не будет.
– Но Марина…
Напоминание о том, что Глеб моим прямым руководителем не является, эффекта не возымело. Вернее, я услышала логичное и, в принципе, ожидаемое:
– Эта должность проклята, Крис. Марина не удивится.
– То есть ты меня все-таки увольняешь?
Сама не ожидала, что новость так расстроит. Глеб, кажется, тоже.
– Нет. Но в аналитическом ты больше не работаешь.
Где работаю, спрашивать не стала, и так ясно.
– Все, розочка, – выдохнул инкуб. Наклонился и одарил легким поцелуем. – Мне пора. У меня подготовка к заседанию через час.
– К какому заседанию?
Глеб вновь наклонился к губам, а до меня таки дошло – речь об обязанностях судьи. И все бы ничего, но…
– Мне поэтому на улицу нельзя? Или дело в прихоти?
– Все вместе, – выдохнул шеф, одаривая новым коротким поцелуем.
Продолжения допроса явно не хотел, поэтому стремительно поднялся и поспешил прочь, но я все равно окликнула:
– Глеб!
– Просто дождись меня здесь, ладно? – обернувшись, сказал инкуб. И лицо такое серьезно-серьезное.
Нет, не поняла, но уточнять не стала. Тем более желания гордо задрать подбородок и качнуть права не было и в помине. Зато спать хотелось, причем жутко – ночь-то короткая выдалась, а вечер был очень утомительным, хоть и приятным.
Я откинулась на подушки, подтянула одеяло к подбородку и закрыла глаза. Вот только сон не вернулся – дрема медленно, но верно спадала. Через четверть часа на попытку вновь упасть в объятия Морфея забила, выползла из-под одеяла, заправила постель и потопала в душ.
Очень знакомая ванная комната, ставший почти родным пушистый халат – я в нем откровенно тону, но черт возьми! На ткани запах Глеба и это… блин!
Справившись с кофеваркой и заглотнув чашечку бодрящего напитка, снова вернулась на второй этаж, отыскала кабинет. Он в отличие от кабинета в ООО «С.К.Р.» минимализмом не отличался. Тут были и книжные шкафы, до отказа забитые всевозможным чтивом, и пара кресел возле низкого стеклянного столика, и парочка напольных светильников с кованым основанием, и даже небольшой кинотеатр. А вот письменный стол от того, памятного, отличался мало – такой же массивный и надежный.
На столе обнаружился серебристый ноут, рядом с которым и впрямь лежала пачка денег и пара кредитных карточек, к каждой из которых крепился стикер с кодами. Но я на спонсорскую поддержку не повелась; загрузив комп, нашла в закладках онлайн-игру «Стрелы и копья» и ввела свои данные – благо листок с распечатанным письмом был убран в сумочку еще в тот миг, когда Глеб с моей маман на кухню удалился.
На экран вылезла знакомая заставка и не менее знакомая менюшка, а я тряхнула волосами и смело кликнула на раздел «Энциклопедия».
Вчера, находясь под действием «брюта» как-то не обратила внимания, что там, в конце, есть кнопочка с очень интересной надписью – «Взаимодействие». Что, если это…
– Ага! – Мой восторженный писк прозвучал как-то ну о-очень громко. Сама перепугалась и подпрыгнула в кресле. Потом забралась в кресло с ногами – благо оно большое, кожаное и устойчивое, несмотря на наличие колесиков – и погрузилась в изучение относительно новой, крайне необходимой инфы.
Взаимодействие оказалось тем самым – не междусобойчик, а связь с людьми. В Энциклопедии оно делилось на три типа: «естественное», «условно необходимое» и «прочее».
К естественному относилось… потребление в пищу. Да, о существовании вампиров и демонов, которые человеческой энергией питаются, я уже знала, но все равно покоробило, поэтому раздел покинула со скоростью пули.
На соседней страничке более приятные моменты освещались – деловые. Вводная статья начиналась со слов: люди – это не только кровь и плоть, но и инструмент бизнеса! И речь в разделе собственно про бизнес шла.