Вторжение было медленным, уверенным, но нежным. Протяжный сладострастный стон – сперва его, а уже потом мой. Могу гордиться своей выдержкой.
– Лягушечка…
– Тиран…
– Дурочка…
– Сатрап…
– Трусиха…
– Самовлюбленный эгоист! – Слова разоблачения совпали с очередным выпадом и позорно перешли в стон.
– Розочка, ну скажи…
– Ни за что!
Глеб замер, прищурился. Тут же совершил еще один, особенно глубокий выпад и замер опять.
– Ладно, розочка. Сама напросилась.
Уже через минуту мной владел не инкуб, а чувство жесточайшего дежавю. Я опять оказалась в позе звезды, привязанная к кровати собственными чулками. Причем варианта для маневров мне не оставили, ну то есть совсем.
– Если это будет перо или лед, я тебя убью, – сообщила я, наблюдая, как кое-кто избавляется от остатков одежды.
И уже тише, так, чтобы выходящий из спальни обнаженный мужчина не услышал:
– А если опять остановишься на самом интересном, обижусь жутко.
Мне не ответили, но пожелания учли. Через пару минут Глеб, чье настроение идентифицировалось как крайне возвышенное, вернулся с тремя флаконами…
– Сливки?
– Обычные, – сообщил генеральный директор ООО «С.К.Р.», а также наглец, хам и негодяй по совместительству, демонстрируя флакон под белым колпачком. – Клубничные. – На сей раз мне розовый колпачок показали. – И шоколадные!
– Глеб, это по́шло… – простонала я.
– Ну извини, – ничуть не смутился брюнет. – Фондю готовить некогда, а к мороженому я равнодушен, тем более фисташковому.
Мороженому? Он сказал, мороженому?! Блин, какое счастье, что мороженого не будет!
– Ну что? Сдаешься? – вопросил инкуб, взбалтывая первый флакон.
– Нет, – выпалила я и храбро зажмурилась.
Это был капец. Полный и абсолютный! Прохладные сливки, горячие пальцы, не менее горячий раздвоенный язык. Меня трясло от смеха – ну щекотно, что поделать? И невероятного возбуждения, которое накатывало всякий раз, когда Глеб покрывал сливками самые нежные места, а потом эти самые места…
– Глеб!
– Мм?
– Глеб, прекрати немедленно! – возопила я.
– Да, розочка, сию секунду… – заверил красноглазый нагло. И не менее нагло продолжил: – Сейчас, только услышу, что ты там сказать хочешь…
– Все, что хотела, я уже сказала!
– Да ты что? – делано возмутился он.
– Глеб, ну пожалуйста!
– Тише, розочка. Соседей разбудишь.
В том, что соседи еще не спят, была убеждена, но все равно смутилась.
– Тиран!
– Ну разумеется! – хохотнул красноглазый. Отбросил флакон со сливками и вновь навис надо мной. – Розочка?
– Не скажу! – горячо заверила я и тут же удостоилась глубокого, напористого поцелуя в губы.
И как-то так совпало, что именно в этот момент чулок, удерживающий правую руку, развязался…
Нет, я не мстительная, но когда пальчики нащупали на кровати флакон, из которого меня только что… хм… пытали, в душе что-то перевернулось. Уф! С каким удовольствием я нажала на кнопочку!
Инкуб подлости не ждал, «удара в спину» тем более. Встретил поток сливок тихим охом.
– Ах ты… лягушечка, – выдохнул красноглазый, а я хищно улыбнулась и не без удовольствия размазала сливки по его спине.
Ответом на мой демарш стал строгий прищур и проникновенное:
– Ну все, розочка… держись!
Держись? Да я… я…
Фисташковое мороженое и шоколадное фондю вкупе с «брютом» – это страшно, но, черт возьми, весело. Особенно когда ты не связана, потому что кое-кто провозился на кухне достаточно долго, невольно (или все-таки нарочно?) предоставив возможность справиться с туго затянутыми узлами.
И ничего, что простыни не выжили, а соседи, вероятно, сошли с ума. Ничего! Главное, инкуб поплатился за все страдания своей жертвы, за каждый стон ответил!
Он извивался и пытался увернуться от мороженого, при этом умудрялся поить меня «брютом», причем изо рта… Героически терпел нанесение боевого индейского раскраса и немилосердно облизывал рабочий инструмент художника-авангардиста, то бишь меня.
С тем же энтузиазмом рисовал сам, в основном на бедрах, потому что в какой-то момент я оказалась сверху и эта часть тела стала… ну не самой доступной, но самой желанной точно.
И вопросы у него как-то вдруг закончились – вернее, ему уже не до разговоров было. Зато я… Я получала искреннее удовольствие, размазывая уже остывший шоколад по мощной груди демона. По его шее, рукам, животу. С каждым взмахом импровизированной кисти мой мужчина становился все ближе к идеалу…
Последняя капелька шоколада украсила и без того перепачканные губы. Глеб к этому моменту совершенно выдохся и даже попытался капитулировать. Я капитуляцию приняла и, памятуя о том, что победитель должен быть великодушен, уперлась ладошками в его грудь, наклонилась и прошептала:
– Ладно, Глеб, так и быть.
Брюнет настороженно приподнял бровь, притянул ближе, а я…
– Я на сделку с Вальтезом не просто так согласилась…
Глеб резко напрягся, словно окаменел весь.
– Вальтез меня… очень круто подкупил.
Объятия стали жестче, а перепачканные шоколадом губы сжались в тонкую, тугую линию. Черт, неужели опять о меркантильных мотивах думает?
– Я… – я наклонилась совсем близко, так, чтобы чувствовать его дыхание. – Я согласилась потому, что Вальтез… он мне любовь пообещал.
– Что?!
Рык инкуба был отнюдь не радостным. Я и моргнуть не успела, как оказалась распластана на перепачканных мороженым, сливками и прочими вкусностями простынях.
– Какую еще любовь? – процедил инкуб. Он нависал скалой, в глубине алых глаз зарождались молнии. – Я этому проклятому собачнику…
Уф! А Глеб всегда был таким глупым и таким… ревнивым?
– Большую, – не стала лукавить я. Потом приподнялась, лизнула перепачканное шоколадом плечо и добавила: – И грязную.
– Что? – выдохнул Глеб.
– Большую и грязную любовь! – выпалила, давясь смехом.
В спальне повисла тишина, но длилась она недолго. Выражение лица Глеба смягчилось.
– То есть я – твоя большая и грязная любовь?
Надо же! Неужели дошло?
– Выходит, что так.
– То есть ты меня все-таки любишь? – проявил чудеса сообразительности брюнет.
– Ну… да.
Опять пауза и какой-то очень серьезный мыслительный процесс на лице написан. А потом его сминает возмущение:
– И ты считаешь нашу любовь грязной?
– Нашу?
Меня смерили очень злым, очень пристальным взглядом.
– Крис, только не заставляй меня говорить об этом вслух. Я все эти сопли…
Настала моя очередь возмущаться:
– Сопли?!
– Да! – выпалил Глеб. – Да, люблю! Тебя! Всю! Неужели непонятно?!
И прежде чем успела сказать какую-нибудь глупость, подхватил на руки и поволок в ванную в явном намерении… отмыть. Причем не только меня, но и… мою любовь.
Эпилог
Красные дни пришли строго по расписанию – двадцать первого числа, в семь ноль-ноль. Я, обнаружив это дело, пожала плечами – ну пришли и пришли, что такого? Обычно, привычно, природой предусмотрено.
Мне вообще в тот момент не до красных было, я отстаивала свое право выйти на работу без Глеба. Самому инкубу предстояло ехать на заседание суда, посвященное моему похищению, так что в офисе ООО «С.К.Р.» зеленоглазых не ожидалось…
– Крис, я прошу. Нет, я требую!
– У меня согласование формы отчета для маркетинга и совещание с программистами, – отвечала я. Тоже, кстати, злилась. – И поводов беспокоиться насчет моей безопасности – нет!
– Кри-ис… Кри-ис, я настаиваю…
– Да что за бред? Мы же с тобой договорились! Ты сам сказал, что паранойя отменяется. Тем более я не одна буду, а в компании твоих головорезов, и маячки твои, – я подняла руку, демонстрируя любимому памятное колечко, – на мне.
Зеленоглазый скривился. О том, что кольцо необычное, я догадалась еще тогда, когда Глеб возник на пороге логова оборотней. Чуть позже пристала с расспросами и получила ожидаемый ответ – да, кольцо-маяк. Только я думала, там магия, а оказалось – технология. Чип какой-то, хитро прикрученный.
– Не маячки, а маяк, – поправил инкуб. – Он один.
Ага-ага. Делаем честные глаза и притворяемся, что верим. Тем более мы ничем не грешим, поэтому на вашу слежку и прослушку нам глубоко по фигу.
– Ну вот и договорились! – резюмировала я.
– Но до офиса я тебя довезу! – внес поправку Глеб.
Я закатила глаза, но спорить не стала. Вези, дорогой. Мне не жалко.
А в машине… в машине они и встретились. В смысле – Глеб и красные. Причем я сказать не успела, инкуб оказался проворней и наглей, просто не услышал слова «нет». Глянул на перепачканные пальцы, выдохнул ошарашенно:
– Крис, ты… у тебя…
– Четыре дня профилактики, – кивнула я. – Прости, забыла предупредить.
– Понял, – сказал инкуб хмуро.
Я протянула зеленоглазому влажную салфетку и благополучно забыла об инциденте – у меня как-никак согласование важное, потом совещание, на котором программеры (сто процентов!) будут юлить и отмазываться от великой миссии по модернизации систем учета. Мне… ну вот вообще не до Глеба сейчас. Я даже трансляцию судебного заседания смотреть не буду. Да и толку смотреть суд, если и так знаю, что кранты оборотням? И Шону с его ближайшим окружением, кстати, тоже.
С этими мыслями я чмокнула Глеба в щеку и поспешила на рабочее место…
Согласование формы и сроков сдачи отчетов за прошлые два года прошло не без нервов, но вполне гладко. Совещание с IT-отделом, которое началось сразу же после «милого разговора» с «маркетингом», тоже шло, как и предполагалось.
– Мы не можем, – вещал начальник IT-шников. – У нас ресурсов нет.
– Значит, составьте план, обозначьте, каких именно ресурсов не хватает, и будем решать…
– Кристина Анатольевна, ну поймите… – встрял зам. – Вся технология…
Блин! Да знаем мы вашу технологию! И о том, что половину рабочего дня ваши подчиненные в «Танчики» режутся, тоже знаем!
– Система устарела, – пыталась донести умную мысль я. – Понимаете? Нам не хватает…