Россия выделяла Пруссии для войны с Австрией русский 12-тысячный корпус пехоты и 4 тысячи конницы, а также обещала быть посредником со стороны Пруссии на переговорах о мире со Швецией. Как герцог Голштейн-Готторпский, Петр III планировал в союзе с Пруссией начать войну с Данией по отторжению у нее Шлезвига, но не под прусскую, а под русскую юрисдикцию.
Художник Александр Евстафьевич Коцебу. Взятие крепости Кольберг в ходе Семилетней войны. Холст, масло. 1852 г.
Развитие торговых и промышленных центров в России в XVIII в.
Надо сказать, что к «дипломатической революции» Петра III у историков отношение неоднозначное. Одни ругают царя за то, что он отдал завоеванную Восточную Пруссию обратно Фридриху II, другие отмечают, что мотивы вступления России в Семилетнюю войну были совершенно непонятны и больше происходили от желания самоутвердиться в собственной политике, чем из-за отстаивания каких-то своих государственных интересов.
Что касается войны с Данией и Шлезвига, в случае завоевания последнего здесь тоже были плюсы. Напомним, что территория Шлезвига — это, помимо всего прочего, города Киль, Любек, Хузум, Бюзум, то есть русский Балтийский флот мог базироваться там на незамерзающие порты, в том числе и в Северном море, контролируя устье Эльбы, а значит, и торговлю Гамбурга. Кроме того, при дальнейшем движении на Ютландский полуостров русские вполне могли планировать и, что особо важно, совершить захват балтийских проливов, что автоматом делало Балтийское море внутренним русским морем.
Таким образом, решение Петра III о союзе с Пруссией и завоевании Шлезвига имело как много минусов, так и много плюсов, хотя, безусловно, оно было очень противоречивым. Главным же плюсом для Петербурга по окончании Семилетней войны стало резкое ослабление позиций Франции в Польше.
Тем не менее на 1762 год Россия продемонстрировала ярко и четко, что она стала гегемоном Балтики. По своему усмотрению она создавала или разрушала союзы. Швеция, Дания или Пруссия и подумать не могли сделать какие-то ходы в обход России. Понятно, что роль мирового гегемона тогда была у Англии, но Лондон и Петербург находились в союзе, причем имели очень крепкие торговые связи: Англия была для России источником товаров и технологий, Россия для Англии — главной сырьевой базой. И обе стороны это понимали.
28 июня 1762 года Петр III был свергнут в результате дворцового переворота, и к власти пришла его жена — Екатерина II. Пришедшая к власти царица отменила государственные монополии на торговлю большинством товаров (кроме поташа и смольчуга). В 1764-м был разрешен свободный экспорт хлеба заграницу, и экспорт зерна, наряду с железом и товарами для кораблестроения, надолго стал «нашим всё» во внешней торговле. Если в начале 1760-х сальдо торгового баланса в пользу России составляло всего 2 миллиона рублей серебром, то уже в 1770-х оно достигло суммы 10 миллионов рублей. В 1779 году вывоз пшеницы из главных портов, кроме остзейских, превышал вывоз 1766 года в девять с лишним раз. Объемы продаж хлеба за 40 лет, с 1749 по 1790 годы, увеличились с двух тысяч до двух с лишним миллионов рублей. Такой рост объяснялся не только увеличением производства товарного хлеба в России, но и формированием широкого спроса на Западе, так как в Англии пришли к выводу, что ввоз продовольствия обойдется казне дешевле его производства.
Бухта пенькового каната. На Королевском флоте 90 % всех канатов выделывалось из русской пеньки.
Пенька из России по своим качествам была лучшей французской, испанской, американской, собственно английской и считалась стратегическим товаром.
Манифестом от 31 июля 1762 года были сняты все ограничения торговли Архангельска, до которого в 1763 году дошла и контрактная форма торговли, то есть с помощью бумажных контрактов, которые регистрировались в Коммерц-коллегии. В 1763 году в Петербурге организовали Средиземноморскую компанию по торговле со странами Южной Европы. В 1767 году начала действовать Нижегородская компания для торговли хлебом в Поволжье и Петербурге, объединившая 30 местных купцов и получившая из казны 20 тысяч рублей. В 1772 году появилась Воронежская компания для торговли с Крымом. Для налаживания и укрепления дальневосточной торговли задумались о создании Российско-Американской компании, которая была-таки создана в конце века.
Таким образом, Россия начала торговую экспансию своего сырья на европейские, азиатские и американские рынки.
В 1762 году в Россию для продления торгового договора 1734 года, который для англичан был очень выгоден и ставил их в привилегированное положение относительно других стран, прибыл новый посол из Англии — Джон Хобарт, 2-й герцог Бэкингэм. Король Георг III потребовал от своего посла в России, чтобы он употребил «все усилия к возобновлению вышепоименованных торговых обязательств». Кстати, в королевском письме Бэкингэму впервые прозвучала одна очень важная мысль: «Промышленность и флот Великобритании на данный момент не могли бы существовать без поставок сырья из России. В то же время никто, кроме британских купцов, не мог бы купить у России производимое ею огромное количество экспортных товаров» [26]. Этому вполне соответствует еще одна цитата [27]: «Можно без преувеличения сказать, что британский флот (и прежде всего военный) был создан по преимуществу из материалов, вывезенных из России. Россия же потребляла готовые изделия британской промышленности: сукна, ткани, различные предметы обихода (среди них важное место занимали предметы роскоши) и т. д.».
Однако желание Бэкингэма продлить действие торгового договора 1734 года наткнулось на усилия Петербурга увязать торговый договор, где сохранялись бы английские преференции в торговле, с оборонительным союзом. Либо англичане лишатся своих привилегий и будут торговать с Россией на равных.
То есть, осознав свою ценность как сырьевой базы Британии, Россия начала ставить Лондону свои условия. Англичане пытались откреститься от навязываемого им соглашения. Государственный секретарь лорд Сэндвич прибег к следующим доводам: «Англия не может обязаться помогать России в случае ее войны с Турцией по своим существенным торговым интересам, не может также обязаться субсидиями для польских дел, потому что ее собственная казна истощена последнею войною и таким обязательством нынешние министры возбудили бы против себя всенародный крик, а на все другие предложения императрицы в Англии охотно согласятся».
Но русских это не проняло. Чтобы простимулировать дорогого «западного партнера», Россия в 1764 году заключила союзный договор с Пруссией, что обеспечило ей поддержку в позиции по Польше (польскую карту хотела разыграть как раз английская дипломатия), а англичане… зашли в тупик. На руках у них был козырь — Польша, и теперь он был выбит из рук русским дипломатическим маневром. В этой ситуации Бэкингэм был отозван, и в Россию прибыл новый посол — Джордж Маккартни. На протяжении четырех месяцев Маккартни вел переговоры с российскими представителями и, наконец, решился подписать трактат на русских условиях. Это просто взбесило британского министра иностранных дел лорда Графтона, который обратился к послу с резкой отповедью: «Не могу от вас скрыть, что как Его Величество, так и все его министры крайне недовольны тем, что вы решились подписать торговый договор, прежде чем. узнать волю Его Величества относительно условий его. Трактат, подписанный королевским министром при иностранном дворе, идет вразрез с инструкциями, данными ему прежней администрацией без всякого разрешения со стороны настоящей администрации, рассматриваемый в то же время королем как договор, существенно вредный для торговли, что подтверждается и купцами, и ни в каком виде не может быть принят нами и ратифицирован Его Величеством».
Британцы предложили дополнить договор декларацией, которая, по сути, нивелировала все оборонительные обязательства, однако это получило резкую отповедь главы российского МИДа графа Панина: «Как видно, сэр, у нас никогда не будет торгового трактата. Что же касается до союзного договора, то так как это предмет совсем другого рода, то мы займемся им на свободе, когда найдем это всего удобнее для наших взаимных интересов, но, когда наша торговля будет доступна для других наций, не думайте, чтобы предстояла возможность стеснять ее из пристрастия к вам. Давно пора положить конец этому делу и приступить к уничтожению подписей, что я и сделаю немедленно в вашем присутствии». И 24 октября 1766 года русско-английский торговый договор был ратифицирован английским правительством на русских условиях. Англичанам оставлялись пусть и урезанные, но привилегии в обмен на подписание оборонительного союза с Россией. Согласно кондициям, Англия обязывалась в случае войны России с третьим государством если не помогать Петербургу прямо, то хотя бы не препятствовать русским.
А. Б. Соколов в монографии «Правь, Британия, морями? Политические дискуссии в Англии по вопросам внешней и колониальной политики в XVIII веке» замечает: «Британское правительство через посредство Русской компании обеспечило себе приток сырья для военных дел по выгодным ценам, почти не пожертвовав военными и политическими принципами. С другой стороны, русские могли быть уверены в поступлении английских товаров в связи с установлением низких тарифов».
4. Екатерина II и ее отношения с Англией
Англичане исполняли договор. Во время русско-турецкой войны 1769–1774 годов английские военно-морские базы принимали у себя русские корабли, помогали им с ремонтом и снабжением. К тому же Англия обеспечила для России нейтралитет Франции, пригрозив последней, что в случае атаки русских кораблей Британия начнет войну с Францией.
Россия же, наконец-то получив спокойствие на Балтике, перешла к экспансии на юге и на западных границах за счет Польши. Когда же в Америке восстали английские колонии, Англия обратилась к России за помощью. Далее цитата из Болховитинова