– Ха-ха-ха! Раз в неделю! – засмеялась Генина мама. – Да они каждый день собирают. Гена собрал почти целую тонну.
– Кто вам сказал?
– Гена.
– Ах так! Если хотите знать, то ваш Гена не то что тонну, а ни килограмма не собрал, ни грамма, ни полграмма! – с возмущением сказала учительница.
– Как вы можете так говорить! – вспылила Генина мама. – Он мальчик честный, он не станет обманывать. Вы ведь сами поставили его в пример всему классу и повесили на Доску почёта.
– На Доску почёта?! – воскликнула Антонина Ивановна. – Как же я могла поместить Гену на Доску почёта, если он даже ни разу не участвовал в сборе металлолома?! В первый раз сказал, что у него заболела сестрёнка воспалением лёгких… У вас болела дочь воспалением лёгких?
– Какая дочь? У меня нет никакой дочери!
– Вот видите! А Гена сказал – заболела сестрёнка воспалением лёгких и мама послала в больницу отнести апельсин.
– Ну подумайте только! – сказала мама. – Выдумал апельсин какой-то. Значит, он всё время меня обманывал! Наверное, и сегодня не пошёл собирать лом?
– Кто же сегодня собирает лом! – ответила учительница. – Сегодня четверг, а сбор лома проводится у нас по субботам. В субботу мы нарочно отпускаем ребят пораньше.
От волнения Генина мама даже забыла попрощаться с учительницей и бросилась поскорей домой. Она не знала, что думать, что делать. От горя у неё даже заболела голова. Когда вернулся с работы Генин папа, мама сейчас же рассказала ему обо всём. Услыхав такую новость, папа ужасно расстроился и разволновался.
Мама принялась успокаивать его, но он не хотел успокаиваться и метался по комнате, как разъярённый тигр.
– Подумать только! – кричал он, хватаясь за голову руками. – Значит, он только и делал, что катался на санках, а нам говорил, что ходит собирать лом. Так врать, а! Хорошо воспитали сыночка, нечего сказать!
– Но мы же не учили его обманывать! – сказала мама.
– Этого ещё не хватало! – ответил папа. – Ну, пусть он только вернётся, я ему покажу!
Однако Гена долго не приходил. В этот день он ушёл со своим другом Гошей далеко, в парк культуры, и они катались там на берегу реки с откосов. Это было очень увлекательное занятие, и они никак не могли накататься досыта.
Было совсем поздно, когда Гена наконец явился домой. Он с головы до ног извалялся в снегу и дышал от усталости, словно лошадь. Его круглое лицо так и пылало жаром, шапка налезла на глаза, и, для того чтоб хоть что-нибудь видеть, ему приходилось запрокидывать назад голову.
Мама и папа тут же подбежали к нему и стали помогать снять пальто, а когда сняли, от Гены повалил кверху пар.
– Бедненький! Ишь как натрудился-то! – сказал папа. – У него вся рубашка мокрая!
– Да, – сказал Гена. – Сегодня я сто пятьдесят килограммов железа собрал.
– Сколько, сколько?
– Сто пятьдесят.
– Ну, герой! – развёл руками отец. – Надо подсчитать, сколько всего получится.
Папа взял свою записную книжечку и стал подсчитывать:
– В первый день ты собрал сорок три килограмма, на следующий ещё пятьдесят – вместе девяносто три, на третий день шестьдесят четыре – получится сто пятьдесят семь, потом ещё шестьдесят девять – это будет… это будет…
– Двести двадцать шесть, – подсказал Гена.
– Правильно! – подтвердил папа. – Считаем дальше…
Так он считал, считал, и у него получилась целая тонна, да ещё с лишним.
– Смотри, – с удивлением сказал он. – Целую тонну железа собрал! Это ж надо! Кто же ты теперь у нас?
– Наверное, отличник или ударник, не знаю точно, – ответил Гена.
– Не знаешь? А я знаю! – закричал вдруг отец и стукнул кулаком по столу. – Ты плут! Мошенник! Трутень ты, вот кто! Тунеядец!
– Какой ту-тунеядец? – заикаясь от испуга, спросил Гена.
– Не знаешь, какие тунеядцы бывают?
– Не-не-не знаю.
– Ну, это те, которые сами не трудятся, а норовят устроиться так, чтоб за них другие работали.
– Я не норовю… не норовлю, – пролепетал Гена.
– Не норовишь? – закричал отец страшным голосом. – А кто каждый день на санках катается, а дома врёт, будто лом собирает? Где записка? Признавайся, негодный!
– Какая за-за-записка?
– Будто не знаешь! Записка, которую тебе Антонина Ивановна дала.
– У меня нет.
– Где же она?
– Я её в мусоропровод выбросил.
– А, в мусоропровод! – загремел отец и стукнул кулаком по столу с такой силой, что зазвенела посуда. – Тебе для того дали записку, чтоб ты её в мусоропровод бросал?
– Ну, успокойся, пожалуйста, – взмолилась мама. – До смерти перепугаешь ребёнка.
– Перепугаешь его! Как же! Он сам кого хочешь перепугает. Подумать только – так врать! Тонну железа собрал! На Доску почёта повесили! Это же позор! Как я буду людям в глаза смотреть!
– Зачем же кричать? Его наказать надо, а кричать – это непедагогично. У ребёнка может пропасть аппетит, – сказала мама.
– Думаю, что аппетит у него не пропадёт, – сказал папа, – а что его наказать следует, это я и сам знаю.
Папа ещё долго стыдил Гену. Гена просил у него прощения, клялся, что теперь ни за что не будет на санках кататься и всегда будет собирать лом. Но отец не согласился его простить. Кончилось дело тем, что Гена был крепко наказан. Как был наказан, говорить ни к чему. Каждый сам знает, какие наказания бывают. В общем, наказали его, и всё.
А в этот год Гена на самом деле уже не катался больше на санках, так как зима скоро кончилась и снег растаял. Но и железный лом ему тоже не пришлось собирать, потому что учебный год подошёл к концу и ребятам нужно было усиленно заниматься, чтоб перейти в следующий класс с хорошими отметками. У них в школе в этот год никто больше не собирал железного лома.
Федина задача
Раз как-то зимой Федя Рыбкин пришёл с катка. Дома никого не было. Младшая сестра Феди, Рина, уже успела сделать уроки и пошла играть с подругами. Мать тоже куда-то ушла.
– Вот и хорошо! – сказал Федя. – По крайней мере, никто не будет мешать делать уроки.
Он включил радио, достал из сумки задачник и стал искать заданную на дом задачу.
– «Передаём концерт по заявкам», – объявил голос по радио.
– Концерт – это хорошо, – сказал Федя. – Веселей будет делать уроки.
Он отрегулировал репродуктор, чтоб было погромче, и сел за стол.
– Ну-ка, что тут нам на дом задано? Задача номер шестьсот тридцать девять? Так… «На мельницу доставили четыреста пятьдесят мешков ржи, по восемьдесят килограммов в каждом…»
Из репродуктора послышались звуки рояля, и чей-то голос запел густым рокочущим басом:
Жил-был король когда-то,
При нём блоха жила.
Милей родного брата
Она ему была.
– Вот какой противный король! – сказал Федя. – Блоха ему, видите ли, милей родного брата!
Он почесал кончик носа и принялся читать задачу сначала:
– «На мельницу доставили четыреста пятьдесят мешков ржи, по восемьдесят килограммов в каждом. Рожь смололи, причём из шести килограммов зерна вышло пять килограммов муки…»
Блоха! Ха-ха! —
засмеялся голос и продолжал петь:
Позвал король портного:
– Послушай, ты, чурбан!
Для друга дорогого
Сшей бархатный кафтан.
– Ишь что ещё выдумал! – воскликнул Федя. – Блохе – кафтан! Интересно, как портной его шить будет? Блоха ведь маленькая!
Он прослушал песню до конца, но так и не узнал, как портной справился со своей задачей. В песне ничего про это не говорилось.
– Плохая песня, – решил Федя и опять принялся читать задачу: – «На мельницу доставили четыреста пятьдесят мешков ржи, по восемьдесят килограммов в каждом. Рожь смололи, причём из шести килограммов зерна…»
Он был титулярный советник,
Она – генеральская дочь, —
запел репродуктор снова.
– Интересно, кто такой титулярный советник? – сказал Федя. – Гм!
Он потёр обеими руками уши, словно они у него замёрзли, и, стараясь не обращать внимания на радио, принялся читать задачу дальше:
– Так, «…из шести килограммов зерна вышло пять килограммов муки. Сколько понадобилось машин для перевозки всей муки, если на каждой машине помещалось по три тонны муки?»
Пока Федя читал задачу, песенка про титулярного советника кончилась и началась другая:
Легко на сердце от песни весёлой,
Она скучать не даёт никогда,
И любят песню деревни и сёла,
И любят песню большие города!
Эта песенка очень понравилась Феде. Он даже забыл про задачу и стал пристукивать карандашом по столу в такт.
– Хорошая песня! – одобрил он, когда пение кончилось. – Так… О чём тут у нас говорится? «На мельницу доставили четыреста пятьдесят мешков ржи…»
Однозвучно гремит колокольчик, —
послышался высокий мужской голос из репродуктора.
– Ну, гремит и пусть гремит, – сказал Федя. – Нам-то какое дело? Нам надо задачу решать. На чём тут мы остановились? Так… «Для дома отдыха купили двадцать одеял и сто тридцать пять простынь за двести пятьдесят шесть рублей. Сколько денег уплатили за купленные одеяла и простыни в отдельности…» Позвольте! Откуда тут ещё одеяла с простынями взялись? У нас разве про одеяла? Тьфу, чёрт! Да это не та задача! Где же та?.. А, вот она! «На мельницу доставили четыреста пятьдесят мешков ржи…»
По дороге зимней, скучной
Тройка борзая бежит,
Колокольчик однозвучный
Утомительно гремит…
– Опять про колокольчик! – воскликнул Федя. – На колокольчиках помешались! Так… Утомительно гремит… в каждом мешке… рожь смололи, причём из шести килограммов муки вышло пять килограммов зерна… То есть муки вышло, а не зерна! Совсем запутали!