Ядром в кого-нибудь попасть.
Моему нагану
Все по барабану.
Футбольный клуб «Корсар».
Капитанская повязка
На глазу у голкипера.
Коммунальная квартира –
Это тема для Шекспира:
Семь звонков и – раз, два, три…
Семь глазков в одной двери.
Мы разговариваем с Богом,
Поскольку Он всегда под боком.
К врагам
Великодушен,
Я сам
Съедаю ужин.
Всегда, когда я бодрствую,
Я злу противоборствую.
О, знал бы я, что жизнь – сражение,
Я б отменил свое рождение.
Видимо, евреи
Целый мир нагрели.
Идет по улице Юннатов
Передовой отряд приматов.
Люблю я, люблю я общественный транспорт
За то, что, не глядя водителю в паспорт,
Еврей, славянин, молдаванин, чуваш
Встречают трамвай восклицанием: «Наш!»
Своим коллегам руку жму я,
Как на дуэли, око жмуря.
Кто виноват?
Что делать? –
Ноль сорок два –
Сто девять.
Давайте делиться,
Улыбками, лица!
– Увы, – вздыхают пограничники
Вдали от сверстниц симпатичненьких, –
Средь нарушителей границ
Так мало на-ру-ши-тель-ниц.
В лесу раздавались учебные стрельбы,
А я предпочел соловьиную трель бы.
Грызне, рычанию и лаю
Мое решительное «мяу»!
И ныне, и глубже копни –
Во всем виноваты они.
И больше, чем инглиш, в аду,
Наверное, идиш в ходу.
Санта-Клаус – русофоб.
Знайте, дети, этом об.
Такого на вечере встреч
Встречают пожатием плеч.
Я с теми, кто не вышел
Лицом (смотрите выше).
По словам одного
Дебила,
Моя тупость его
Добила.
Свой путь земной, мозоли натирая,
Я прохожу голодный и нагой
Так безгреховно, что ворота рая –
Привет, ребята! – отворю ногой.
Чтобы летом было им нежарко
И зимою чтобы – нормалек,
Мне для денег ничего не жалко –
Вот, купил им новый кошелек.
Я часто, общество любя,
Ему навязывал себя.
Но мне, увы, любое общество
Предпочитало одиночество.
Икра вкусна, красна, зерниста
И в каждой банке зерен триста.
Иван Кузьмич, известный морж,
Не любит надувных партнерш –
Тот, кто здоровием не слаб,
Предпочитает снежных баб.
Мы все равны перед законом,
Который был открыт Ньютоном.
Его восход,
Закат
Который год
За так.
Крик: «Мо-ло-ко!» –
И иду молоко покупать я.
И Воробьева летит,
И ползут Зильберштейны.
Все мы, соседи, –
Молочные сестры и братья,
Коль молоко
Из одной покупаем цистерны.
В квадрате окна
Антонина Кондратьевна
Видна дотемна
И невидима затемно.
Я в этом доме рос и вырос
По всем приметам до того,
Что скоро состоится вынос
Большого тела моего.
На пляже Аркадия вечером
Хотел написать завещание,
Да не углядел за вещами я…
Теперь завещать больше нечего.
Иисус Христос:
У меня есть тост!
Гангстер
Даст
Мастер-
Класс.
Что лучше – Рада или Дума?
Чума на оба ваших чума.
Н. – молодой поэт
В костюме средних лет.
Эх, стежки-дорожки,
Прыжки, перебежки –
На группу поддержки
Три группы подножки.
Кто обидит слабого,
Не получит сладкого!
Вы спросили меня – почему
Я билет оставляю ему?
Потому что билеты в трамвае
Мой герой от себя отрывает.
Для Сеньки деньги – что ты! –
Предмет особой страсти:
Он каждую банкноту
Закатывает в пластик.
Один ученый муж
Наказан без вины –
Под колпаком спецслужб,
Под каблуком жены…
У Левши
Амеба –
Кореш и
Зазноба.
Когда стреляет
Он из пушки,
Он попадает
В дырку сушки.
Призываю к доброте:
Злые и суворые,
Удаляйте зубы те,
На меня которые!
Чтобы не допрыгаться,
Надо меньше двигаться.
Не бейте нашалившее дитя.
Хотя…
Семен был честным, прямым и смелым.
Таких при жизни обводят мелом.
Мы с царицею Тамарой
По больнице ходим парой.
Не парадокс ли – многие
Сегодня одинокие?
Кто виноват – евреи ли, армяне –
Что нет воды ни в том, ни в этом кране?
И грязные ко мне приходят мысли
Лишь оттого, что я три дня не мылси.
О смиренных короткий мой стих:
По щекам их узнаете их.
Десять лет без права переписки
Тем, кто пьет не «Русскую», а виски.
Как иереи, так и ламы,
Ксендзы и пасторы, имамы –
Недавно встретились оне
В одной засушливой стране.
И тут один раввин
Опустошил графин.
Мораль сей басни такова:
Мордва и в Африке мордва.
Какой-то гад
Какой-то гадине
Подсыпал яд
В противоядие.
Привлечь бы отдельных прохожих
За непривлекательность рож их.
Его возбуждают путаны,
Которые носят сутаны.
В наших широтах, увы,
Жизнь – не прогулка, не отдых:
Трудно остаться в живых,
Не оставаясь в животных!
Я уважением к врагу
Проникся в дружеском кругу.
У некоторых тел
Шляп более, чем дел.
Ломоносов – голова!
Колет молнией дрова.
Пятью хлебами диетолог Брэгг
Мог накормить сто тысяч человек.
Д. Д. Казанова
К постели прикован.
Как-то Марк Шагал
Иномарком стал.
В музее восковых фигур
Эйнштейн ушел на перекур.
Ади Дасслер – парень ловкий,
Плел не лапти, а кроссовки.
На берегу пустынных волн
Он вдаль глядел и ел попкорн.
Есть у меня награды «За
Предполагаемую смелость»,
«За выдающуюся челюсть»
И «За красивые глаза».
Этот старик, малолетки, –
Дедушка русской рулетки.
Быть можно дельным человеком, –
Сказал поэт, – и красить веко.
А можно быть аристократом
И ру– при этом -гаться матом.
Молодой парикмахер зачем-то
С головой накрывает клиентов.
Ох, и прыгал я в Мехико
далеко-далеко –
Как прыгун с трамплина
в Гренобле.
Помню, девушки, сам я еще лечу,
а рекорд
Уже давно установлен.
Студентка. Родом из села.
Звонкоголоса. Весела.
Русоволоса.
Белозуба.
На коромысле кейс и туба.
У гладковыбритого пастыря
Нащечный крест из лейкопластыря.
По улочкам
С флагом
Прогулочным
Шагом…
Не сотвори себе кумира.
(Из афоризмов Ким Чен Ира)
А сегодня Тамара и Клава
Заручились поддержкой Минздрава –
И куском туалетного мыла
Всем грязнулям начистили рыло.
Ян Борисович Каплан
Пьет вино и курит план.
Ян Борисович Кушнир
Пьет кефир и рыбий жир.
Юный друг, скажи скорее –
Или спросим ра́ввина –
Кто из названных евреев
Поступает правильно?
Мы почему сидим в тюрьме?
Нет счастья в серии «эм е».
Напрасно мы отксерили