Сто гривен этой серии.
Я к людям отношусь терпимо,
Когда они проходят мимо.
Не роняй молоток
На чужой потолок.
Под подкладкою деньги зашиты –
Вот еще одна степень защиты.
Когда я вижу инородца,
Я говорю: «Послушай, враг,
Славянский шкаф не продается
И не сдается наш «Варяг»!»
Не отвернусь от нищего – как другу
Всегда пожму протянутую руку.
Несет бревно душа-девица.
Душа обязана трудиться.
Быстрота и прыгучесть
Облегчат вашу участь.
Если будешь здоров и спортивен,
Заработаешь тысячи гривен.
Спустившись по связанным мокрым пеленкам,
Из яслей сбежали четыре ребенка.
Кто не встанет
На заре,
Опоздает
На расстрел.
Мама била, потому
Что не слушался, Фому.
Глупый маленький Фома,
Надо слушаться мама́!
Я спросил у правоведа:
«Что такое «право вето»?»
«Это право, – он ответил, –
Наложить на все на свете».
В небеса
Устремляются души.
Телеса
Остаются на суше.
На стене висит ружье –
Чтой-то будет, е-мое!
Откапал,
Отплакал
Октябрь-стиходей.
Снег падал
На падл
И хороших людей.
Тем товарищам виват,
Кто ни в чем не виноват!
Харитонов Нестор –
Человек-оркестр.
А Тамара М. –
Женщина-гарем.
Я когда-то выкапывал ели
И сажал их к себе на колени.
Сколько елей (и несколько пихт)
Расцвело на коленях моих!
Герой труда и трижды – отдыха,
Я совершил четыре подвига.
Я человекофил,
Но из последних сил.
Мы с Тамарой ходим парой,
Мы с Тамарой – понятые.
О, сколько баб
И мужиков
Вам улыба-
лось с пропусков!
На могиле остряка
Эпитафия: «Пока!»
Дядя Леша – народный умелец, левша
(Далеко дяде Леше за сорок) –
Написал на зубцах одного гребешка
Все, что в детстве писал на заборах.
У дяди Пети
Во лбу ни пяди.
Бывают, дети,
Такие дяди.
Противогаз,
Я знаю вас!
Литератор Гольдман
Любит самогон.
Пьет под алкогольным
Псевдонимом он.
С видом на́ море
Оно –
В нашей камере
Окно.
Мы съели друга своего.
Нам будет не хватать его.
Кто не делает зарядку,
Не пойдет со мной в разведку,
А кто мочится в кроватку,
Превращается в креветку.
Иннокентий Филиппович – уникум:
Уложился в прожиточный минимум.
Чем веселее продавец,
Тем тяжелее недовес.
Как кирпича или булыжника
Моя кривая просит морда,
Так Ваше ангельское личико –
Бисквитно-кремового торта.
Спортсмен, а не любитель спортца,
Всегда подтянутый и ловкий –
Пилотка, плавки и кроссовки
В нем выдавали троеборца.
Что мы можем сказать о евреях,
Если нету воды в батареях?
Не давайте воду
Этому народу!
Эй, масон,
Верни озон!
Не плюй в колодец,
Инородец!
Наш внутренний ворог,
Танцует «семь сорок»!
Честь и славу девичью
Не отдай Гуревичу!
Все евреи –
Бармалеи!
Войдет ли в горящую избу
Рахиль Исааковна Гинзбург?
Для вас, дорогие евреи,
Сегодня открыты все двери,
Объятия вам распростерты.
Вернитесь, жидовские морды.
В крови не обнаружив допинг,
Герою засчитали подвиг.
Таня плещется в Оби
И смеется, – значит,
Удалось ей утопить
В водоеме мячик.
Я настолько зоркий сокол,
Что ношу очки без стекол.
Гена – маленький пузан,
Целый день оладьи ест.
Не играть такому за
«Монреаль Канадиенс».
Дядя Вова – людоед.
У него простой обед –
Килограмм вареников
С мясом современников.
Старый-старый генерал
Молодого разыграл –
Тихо ядерную кнопку
Подложил ему под попку.
Тут историйке конец
Кто остался – молодец.
Сева – маменькин сынок.
Не заметил разве ты –
Мышцы рук и мышцы ног
У него не развиты.
Подойду к нему и дам
По очкам за то, что
От такого никогда
Сдачи не дождешься.
Охотник Всеволод Фомич
«Сдаюсь!» – кричит, диван тряся.
Ему опять приснилась дичь
Отстреливающаяся.
Господи, прости Ты
Наши аппетиты.
Хоккеист из ЦСКА
Брился лезвием конька.
Сорока-воровка,
Вся в татуировках.
Киллерша после осечки
Ушла от «макарова» к «стечкину».
Том – патологоанатом,
Он берет работу на дом,
И у Тома на дому
Многолюдно потому.
Офтальмолог и веки проверит,
И зрачки, и – дотошный – семь раз
Указательным пальцем измерит
Глубину твоих ласковых глаз.
Жил да был водолаз – он по службе
Опускался все глубже и глубже.
Энтомолог Ю. Рогожин
С каждой мухой осторожен:
Ведь у мухи на лице
Не написано «цеце».
Наша Тома –
Крановщица.
Ей знакома
Всяка птица.
На глазах у Вовки кепка,
На носу его – прищепка.
Этот Вовчик, видимо,
Переводчик видео.
Среди поэтов нет героев –
Их дело семьдесят второе.
Мы ж, повара, всегда в ответе
За первое, второе, третье.
Зонтоносец вождя
Не боится дождя.
Астроном
Скучает днем.
Спустил курок –
И на курорт.
Ассенизатор – моя профессья.
И в этом весь я. И в этом весь я.
Если нет и ста рублей,
Часто так случается –
Круг подруг и круг друзей
До нуля сужается.
Эльза нравится не всем –
Ей за двадцать – сорок семь.
В ожидании амнистии
Мы колонию обчистили.
Бывают очень титулованные лица –
Одна визитка о двенадцати страницах.
Сочинение «про это» –
«Как провел я бабье лето».
Водитель фуры
Шо́фер-ас
На «Драйве» интервью давал.
Гудок цензуры
Всякий раз
На пару букв запаздывал.
Штукатур идет – на ем
Шапка из «Вечерки».
Заходите вечерком –
Почитать, девчонки!
Мы от эволюции устали –
Видоизменяться перестали.
В день святой
Эммануэли
Я шестой
В ее постели.
Один практичный муж,
Идя, допустим, в гости,
Для перехода луж
Берет с собою мостик.
Я давно не отдыхаю –
Труд пою и отдых хаю.
Ночью кто-то средством «Зорро»
Окропил пол-зданьица…
Тараканы сгинут скоро,
А «жучки» останутся.
Не кричи
«Молоко»
С утра,
Поставщик
Моего
Двора!
Хомо сапиенсу с виду
Столько лет не дашь как виду.
Нам в одни Создатель руки
Их дает всего две штуки.