– Примерно полторы остановки.
– Тогда надо выходить из дома как можно позже, чтобы нас никто не увидел, а то кто-нибудь из взрослых обязательно заинтересуется, что это такое мы тащим? – озабоченно сказал Кирилл.
– Но надо успеть сжечь картину до полуночи, пока Карменсита бессильна.
– Успеем.
Ребята сказали деду, что идут делать уборку в Юлиной квартире. Дед хотел пойти с ними, но Кирилл убедил его, что до полуночи они в безопасности. На всякий случай отец Дмитрий вручил им свой крест, велев положить его возле картины.
Они вышли на улицу, Кирилл раскрыл зонт. Моросил холодный осенний дождь.
С коробкой плафонов и пакетом с лампочками они подошли к двери Юлькиной квартиры. С некоторой опаской девочка вошла внутрь. Выглянув из-за ее плеча, Кирилл присвистнул:
– Разгром!
– Возьми в нише стремянку и вкрути лампочки, – Юлька осторожно прислонила пакет с лампочками к стене.
Взгромоздясь на стремянку, Кирилл вкручивал лампочки и менял плафоны.
– Готово, включай!
Юлька включила свет и ахнула. Зрелище было ужасающим. Пол усыпан осколками, среди осколков – пятно крови, одежда и обувь разбросаны по всему коридору, вешалка перевернута.
– По-моему, вчера этого не было, – Юлька указала на раскиданные вещи.
– Не было. И осколки от зеркала были крупнее, а теперь они растоптаны в пыль. И крестика на картине нет. Выходит, мы вовремя ушли. Судя по всему, после того, как мы покинули квартиру, Карменсита здесь от души порезвилась.
– Отец Дмитрий велел положить крест возле картины, – напомнила Юлька.
– Пользы от него, как от скафандра в пустыне, – хмыкнул Кирилл. – У меня другая идея. Молоток и гвозди есть?
Юлька выволокла из ниши тяжелый ящик с инструментами. Кирилл вбил в боковые рамы по гвоздю, зацепил за них звенья цепи, таким образом крест перегородил картину.
– Так надежнее, – Кирилл положил молоток в ящик, и ребята дружно принялись за уборку.
Вскоре, благодаря их стараниям, все комнаты сияли чистотой. Кирилл заменил лампочки и разбитые плафоны, так что со светом стало все в порядке.
Юлька посмотрела в окно. На город опускались мрачные осенние сумерки.
– Попьем чаю и пойдем, – сказала она. Кирилл согласно кивнул. Ему было не по себе, он чувствовал болезненную тревогу, хотелось поскорее все закончить. Чай пили в молчании.
– Пора, – встала Юлька. Достала из шкафа темную простыню и подошла к картине.
– У нее такой вид, будто ее облили кислотой, – заметил Кирилл.
– А это всего лишь святая вода. Подожди секундочку, – Юлька принесла из кухни бутылочку из-под святой воды. На дне осталось немного жидкости. Девочка перевернула бутылочку и подождала, пока капли стекут ей в ладонь, затем провела влажной рукой по полотну. И ничего не случилось.
– Это говорит о том, что сейчас это просто картина, – наставительно произнес Кирилл.
– А ночью это просто кошмар, – зло сказала Юлька.
Вдвоем они кое-как сняли картину со стены, обернули ее простыней и перевязали шпагатом. Крест оставили на месте, решили снять его перед сожжением.
Сначала картина показалась не очень тяжелой, но с каждым метром она становилась все тяжелее и тяжелее. К тому же ребята выбирали длинные окольные пути, избегая освещенных улиц.
– Я больше не могу, – простонала Юлька.
– Потерпи, осталось совсем немного, – подбодрил Кирилл.
Когда они дошли до пустыря, у Юльки болела спина и ныли все мышцы. С облегчением ребята бросили картину на землю. Немного передохнув, пошли собирать ветки для костра.
Кирилл умело разжег костер. Они размотали простыню и сняли крест.
– Укладывай поперек, – скомандовала Юлька.
– Как бы костер не потух.
– Не потухнет, – Юлька достала из кармана плоскую бутылочку.
– Водка, – прочитал Кирилл надпись на этикетке. – Это еще зачем?
– Чтобы лучше горело, – Юлька отвинтила пробку и разлила содержимое бутылки по полотну, щелкнула зажигалкой. Синий язычок пламени пробежал по картине. Внезапно изображение вспучилось, выгнулось и дикий вопль разнесся по пустырю. Это был вопль женщины, бьющейся в самой ужасной агонии. Никогда в жизни ребята не слышали такого страшного крика, переходящего в жуткий, душераздирающий вой.
Пламя охватило всю картину, затрещала рама, и вой прекратился. Юлька завороженно смотрела на костер. Чудилось, что из пламени на нее смотрят горящие яростью глаза Карменситы.
– Юлька, пойдем домой. Все кончено, она сгорела, – Кирилл тронул девочку за плечо.
Очнувшись, она с трудом отвела глаза от едва тлеющих углей. Во всем теле чувствовалась страшная усталость.
Кирилл обнял Юльку за плечи, и они пошли прочь от пустыря.
Дед встретил ребят грозным выговором:
– Вы где бродите? Мы чуть с ума не сошли от беспокойства!
Маленькая Лушка сидела под полкой для обуви и обиженно таращилась на хозяйку.
– Лушенька, – Юлька взяла собачку на руки и прижала к груди, – завтра мы вернемся домой. Карменситы больше нет, бояться некого.
Собачка лизнула Юльку в подбородок.
– Мы сожгли картину, – спокойно сообщила Юлька.
Из гостиной донесся голос отца Дмитрия:
– Идите сюда, здесь все расскажете.
Ребята оказались в центре внимания. Дед принес на подносе ужин.
Уминая за обе щеки, ребята начали быстро рассказывать, но отец Дмитрий остановил их:
– Сначала поешьте, а то подавитесь.
Покончив с ужином, они пили чай с конфетами и рассказывали, как сожгли картину.
– Пожалуй, это лучший выход, – погладил бороду отец Дмитрий.
Дед кивнул в знак согласия:
– Я тоже так считаю. Игры со сверхъестественным крайне опасны.
– Мне сегодня пришла в голову идея сжечь картину, но вы меня опередили, – признался священник.
– Как вы думаете, она не сможет вернуться? – задала Юлька мучавший ее вопрос.
– Не сможет, – твердо ответил отец Дмитрий. – Она сгорела в очищающем пламени костра. Она не вернется.
На следующий день бабушка вернулась из больницы и даже не заподозрила, что домработница лежала с ней в одном отделении. Ребята покаялись, что, балуясь, нечаянно разбили зеркало и консоль. Бабушка поворчала, но быстро их простила.
К Юлькиному удивлению, вину за исчезновение картины взяла на себя Мумия. Она сказала, что помыла ее и безнадежно испортила полотно.
– А раму мы продали одному коллекционеру, – не моргнув глазом, соврала Юлька.
Старичок-доктор с удовольствием выслушал историю о Карменсите, угостил ребят конфетами и попросил не забывать его, заходить в гости.
Отцу Дмитрию здорово досталось от начальства за самовольство. Но он нисколько не жалел о своем поступке. Сказал, что этот случай здорово обогатил его опыт. Его знакомство с ребятами и дедом быстро переросло в крепкую дружбу. Отец Дмитрий часто приезжал в гости к деду. Они подолгу играли в шахматы, потом садились у камина, и священник рассказывал всякие интересные истории.
В память о Карменсите остался стилет с серебряной рукояткой. Юлька подарила его Кириллу. Все, что было связано с Карменситой, вызывало у нее отвращение. Мальчик чрезвычайно обрадовался подарку и не уступил просьбам прилетевшего из Москвы Якова Ильича продать уникальную вещицу.
А Юлька просто радовалась, что все благополучно закончилось. Иногда, в минуты плохого настроения, она смотрела на то место, где висела зловещая картина, и настроение неуклонно повышалось. Какое счастье, что Карменситы больше нет, а все остальное – пустяки!
Рандеву с вампиром
Глава IИспорченные каникулы
– Приехали. – Димка потряс за плечо сонного брата.
Пятилетний Егор широко распахнул шоколадные глаза:
– Ура! Приехали! Мы тута будем жить?
– Не тута, а тут, – строго поправил младшего брата Димка.
– Здорово!
– Ничего не здорово, – осадил братишку Димка. – Сослали нас на целое лето в эту дыру коровам хвосты крутить. Здесь и заняться-то нечем.
– Можно лягушек ловить, – подсказал братец.
– Делать мне больше нечего, как лягушек ловить, – забрюзжал Димка. Он с самого начала был против родительской идеи провести лето в деревне у папиной мамы, бабы Глаши. Сами-то не поехали, небось махнули в Сочи. У них, видите ли, второй медовый месяц. Они будут загорать на черноморском побережье, а ты тут потихоньку сходи с ума от скуки.
– Золотки мои ненаглядные! – от ворот спешила толстая пожилая женщина в цветастом фартуке.
Егор на всякий случай спрятался за брата.
Баба Глаша приезжала в гости, когда он родился, и, конечно, Егор ее не помнил. Димка видел папину маму два раза. Один раз привозили его в деревню, второй – баба Глаша приезжала в город полюбоваться на второго внука.
– Кровиночки мои! – Баба Глаша расцеловала внуков. – Вы, наверное, есть хотите? Пойдемте в дом, у меня все готово.
Таксист с недовольным видом помог внести в дом чемоданы с вещами.
– Потом разберете, – махнула рукой бабушка. – Садитесь есть.
Они съели по тарелке наваристого борща, картофельную запеканку с мясом и выпили по большой чашке черничного киселя.
Димка не ожидал, что съест так много. Он относился к породе малоежек. Завтрак превращался для него в сущее мучение, по утрам хотелось не есть, а спать! А Егор всегда был обжорой. Он проглатывал плотный завтрак и к одиннадцати часам снова хотел есть.
После обильного обеда Димку потянуло в сон.
– Пойдем разбирать вещи, – теребил старшего брата Егор.
– Пойдем, – уныло согласился Димка.
Бабушка проводила их в комнату для гостей.
– Круто! – выдохнул Егор, распахивая маленькое окошко. Под окном цвела яблоня.
Пока брат любовался видом из окна, Димка оглядел комнату. Ничего, скромненько, но уютно. Две узкие железные кровати, накрытые светлыми покрывалами. Между кроватями – двухтумбовый письменный стол, над кроватями – забавные бра, сделанные в виде керосинок. У одной стены – дряхлый шкаф для одежды, у другой – книжный стеллаж, забитый потрепанными книгами.