– Не по всему, – сказала я, – по всему я бы с ума сошла.
Глупое сердце Влюбчивой Вороны уже простило Увеличенного Данилу.
Он ушел, а я еще долго смотрела в закрытую дверь, вспоминая, что Пороховницын сказал и как при этом посмотрел. Но в глазах стояла не киногеничная фигура лейтенанта, а военная карта, и мои компьютерные мозги разыгрывали усложненную «стратегию» «Погоня за младшим братом».
Как это бывает поначалу, рисунок игры рвался, маршрут главного героя не подчинялся никакой логике, это раздражало, но было нормально. И вдруг Дрюня решительно двинулся к пятибашенному танку, как будто узнал направление, и вдобавок у него возросла скорость. Тут и думать стало не о чем: в игре появился еще один персонаж, тот бессовестный торговец, который потом крошил белые грибочки в блиндаже.
Я растолкала Дрюньку:
– Кто тебя отнес к танку? Кто, чудовище?
– Тараканий царь. С тебя шоколадка, он велел никому не говорить, – не просыпаясь, ответило практичное дитя и рухнуло на подушки.
Глава XIX. Загадка чудо-оружия
Господи, ну почему я?!
Если ты, господи, считаешь, что мало на мне поупражнялся, тогда загляни через мое плечо в зеркало, и все вопросы отпадут. Я никого не хочу обидеть, но, понимаешь, все хорошо в меру. Порезвились – сделали перерыв. И не фига каждый час таскать меня на этот проклятый полигон!!! Нет, что ты, я и не думала. Кто ты, а кто я. Считай это пожеланием избирателя.
Путь был знакомый, я летела, не задерживаясь, и даже отваживалась срезать углы. Оказывается, в лесу нетрудно ориентироваться, если видела карту.
«Стратегия» моя продолжалась, и ставки в игре возросли, потому что из мансарды пропали сушеная голова и колба с голубой жидкостью.
Кто украл, ясно: морильщик, «тараканий царь»! Он служил с дядей Сашей и мог что-то пронюхать по вуву. А когда полковник погиб, решил присвоить его работу. Непонятно, почему выжидал почти год – может, следил за Пороховницыным, подбирал ключи, тайком шарил в доме. Но броневая дверца мансарды не поддавалась взлому. Тогда морильщик напустил тараканов, и мы сами пригласили его в дом! Ключи висели на крючке в прихожей, никто и не подумал их спрятать…
Мы ждали, пока из дома выветрится тараканий яд, а морильщик тем временем готовился повторить опыт дяди Саши. Чертил пентаграмму в блиндаже, собирал грибы, чтобы накормить детеныша… Колдовство колдовством, а минимальные полторы тонны массы, как в ТТТ, из воздуха не возьмутся. Сперва монстрик был такой маленький, что приходилось крошить ему грибы сечкой. А часа через три уже рвал пополам кабаниху… Спасибо, что Дрюньку морильщик отнес подальше!.. Хотя попробовал бы не отнести, если дитя хочет пятибашенный танк. Дрюнька так вцепится, что легче сделать, что ему надо, чем отвязаться.
Зря лейтенант не верил, что дядя Саша наколдовал-таки свою почти бесплатную боевую машину. «Взрывом разметало, хоронить было нечего»… Потому и нечего, что монстр его сожрал! А сейчас Пороховницын со своими солдатами беспечно шел в зубы к новому гиганту с противопульной броней. Я должна их предупредить!
Может, я зря придираюсь к богу? Вдруг он и не собирался посылать меня на полигон, а думал: «Отдохни, мое возлюбленное чадо, пускай теперь лейтенант побегает»?
Я опоздала на какие-то минуты. Солдаты редкой цепью шли к подножию пригорка, где мы с братом нашли мертвую кабаниху. Спокойные лица, автоматы за плечами. Они громко переговаривались, не боясь спугнуть дичь, потому что ей некуда было деться – только удирать по неширокой полосе между рвом и болотом, а от пули не убежишь. Позади с травинкой в зубах шагал Пороховницын. У него не было даже пистолета.
– Назад! – закричала я, кидаясь им наперерез.
Заглушив мой крик, кто-то выстрелил, и тогда из-за куста, покачивая антенными усиками, приподнялась боевая машина.
Коричневая броня сверкала, как облитая шоколадной глазурью. Высматривая противников, медленно поворачивалась марсианская головка со страшными челюстями.
Вот что значило «Затраты на производство стремятся к нулю»! Такую машину только поймать за плинтусом, окропить голубой жидкостью из колбы и бросить ей любой еды на первое время. Потом она станет кормиться чем попало: отбросами, диким зверьем, людьми. И не нужно ей вооружения – она сама по себе вооружение. Армия голодных, плодящихся, пожирающих все на своем пути гигантских тараканов поставит на колени любую страну.
Грянули автоматы, и пунктиры трассирующих пуль с трех сторон потянулись к монстру. Он еще не дорос до размеров, записанных в технических требованиях дяди Саши, но выдержал удар. Отскакивая от хитиновой брони, пули с визгом рассыпались по сторонам, как искры электросварки. Старик порадовался бы, что его расчеты так хорошо подтвердились на практике. Интересно, о чем он думал, когда его пожирало собственное детище…
Похоже, лейтенант командовал солдатами, только я не слышала. Стрелки начали перебегать; один оказался у меня за спиной и палил поверх моей головы. Я вжималась в землю, боясь глубоко вздохнуть. В любое мгновение солдат мог убить меня, опустив ствол автомата на сантиметр просто потому, что дрогнула рука. Кричать ему в грохоте стрельбы было бесполезно, привстать или махнуть рукой я боялась: напуганный человек сначала застрелил бы меня, а потом стал думать, что там шевельнулось.
Стрельба была не совсем бесполезной: в самом начале чудовищу сбило кусок уса. Обломок повис, болтаясь при каждом движении и, судя по всему, раздражая гиганта. Скособочась и волоча ус по земле, тараканище покружил на месте, пока обломок не оторвался, и застыл, как будто не замечая осыпающих его пуль. Все противники находились примерно на одном расстоянии, все плевались огнем. Тараканище не знал, на кого бросаться. Когда умолк один из автоматов, он повернулся в ту сторону и побежал с невероятной скоростью.
Спасая товарища, двое солдат ударили длинными очередями, но это не задержало гиганта. Он мчался ровно, как будто плыл по воздуху.
Один за другим захлебнулись автоматы – у них тоже кончились патроны.
И тогда навстречу монстру поднялся белоголовый стриженый солдат. Не сводя глаз с подбегающей твари, он вогнал в свой автомат рожок с патронами и дал одну длинную очередь. Тридцать стальных светляков ударили в хитиновую грудь чудовища, остановив его на три секунды. Потом патроны кончились, и гигант шагнул вперед. Двигался он без особой прыти – видно, его, хоть и бронированного, оглушили пули. Со стороны казалось, что тварь смакует мгновение перед тем, как вонзить в человека блестящие, как топоры, беззубые челюсти.
Я смотрела все до конца с глупой надеждой, что в последний момент случится спасительное чудо. То ли конница выскочит из-за холма, то ли просто сменится кадр, и окажется, что солдат бежит, и у него есть время и место, чтобы спрятаться.
Мелькнула вскинутая рука, алая кровь брызнула и, собираясь в капли, скатилась по глянцевой броне.
Я орала и била кулаками землю. Ненавижу этот взрослый мир, где нельзя засейвиться и переиграть все сначала.
Глава XX. Бывалый Гриша
Меня тащили, зажав рот и упираясь в бок чем-то твердым и холодным. От ужаса сводило кожу на затылке. Я сказала себе, что чуть-чуть можно потерпеть, а потом я умру и все станет до лампочки.
Секунды тикали, ничего смертельного не происходило, и тогда я заметила, что лицо мое сжимает шершавая, чужая, но все же человеческая ладонь. Я стала перебирать ногами, помогая спасителю.
– Сама пойдешь? – спросил незнакомый голос.
– Мгу, – сказала я, потому что рука еще зажимала мне рот.
Меня отпустили – и рот, и все тулово, как говорит Дрюнька. Я была пьяная от счастья и кинулась на шею солдату, едва успев заметить пятнистую куртку, как у Пороховницына. Он отбивался и шипел: «Дура, дура!» – потому что боялся таракана. Не сразу, но я успокоилась, и мы почти нормально поговорили. Он спросил:
– Ты что здесь делаешь?
– Я дяди Саши Войтова племянница, – сказала я невпопад, но солдата устроил такой ответ.
Мы сидели в кустах, наблюдая за неподвижной глянцевой тушей. Деваться было некуда. Солдат, видно, не бывал в этой части полигона и затащил меня, спасая, на край болота. Путь к бегству перекрывало чудовище. Пока мы его не интересовали, но если вспомнить, как ненадолго ему хватило кабанихи…
– Не шевелится, – заметил солдат. – Может, Федоров его угрохал? Коля Федоров его фамилия была, земляк мой, – добавил он и тоскливо выругался.
Я сказала:
– Не угрохал. Он живой, просто наелся и растет.
– Откуда знаешь?
Я прикусила язык. Проболталась! Прав был Пороховницын: секретоноситель из меня – как паровоз из чайника, только свистеть могу… Ладно, посвистим!
– Час назад у него под кустом была припрятана половина кабана.
– Целого, значит, не осилил, – сообразил солдат. – И?
– А сейчас нападает на людей. Значит, кабана дожрал и успел проголодаться…
– Ага, массу набирает, – кивнул солдат. – У нас во взводе два качка, тоже вечно голодные… Выходит, времени нам осталось примерно час…
– Около того, – согласилась я. – Надеешься, что ваши прибегут на стрельбу?
Солдат поскреб в затылке.
– Могут и не прибежать. Все считали, что мы идем стрелять волков, а про эту дуру никто не знал. Не прибегут, – вздохнул он. – К вечерней поверке забеспокоятся, и то вряд ли, мы же с лейтенантом.
Чудовище зашевелилось. Кажется, оно еще пожирало несчастного.
– Как тебя зовут? – спросил солдат.
– Наташа.
– А я Пермяков Григорий, Гриша. – Солдат внимательно и печально посмотрел мне в лицо. Я подумала, что сейчас он скажет: «Давай поцелуемся перед смертью», – а он сказал: – А у тебя на лбу – это мода такая?
– Нет, младший брат нарисовал.
– А-а, – протянул Гриша. Какой-то он был бескостный, как будто уже смирился с тем, что нас слопают.
– Бэ, – передразнила я. – Где ваш лейтенант, удрал?
– Я за тарища лейтенанта кому хочешь пасть порву, – меланхолически сообщил Гриша.