– Ага, – лениво согласился Сумерник и попросил Чернова: – Глянь у себя, где тут деревня.
Двоюродный в ответ еще крепче обнялся с планшетом. Но потом подумал и полез смотреть маршрут. Карта не грузилась. Связь ушла. Зарядка пискнула, что скоро вообще все выключит.
– Нет тут деревни, – заводилась Мара. – Мы все умрем.
– Рано, – Сумерник закрыл машину. – Сначала вылезем отсюда.
Он как-то легко пошагал по дороге, будто ничего необычного не случилось. Словно он каждый день застревал в лужах. Очень хотелось выругаться и кого-нибудь обвинить в случившемся. Я обошел лужу стороной. В кустах никого не было. И выглядели эти кусты, словно никто никогда там не стоял. Показалось мне.
Показалось…
От этого бесконечного «показалось» заломило в затылке. Стало холодно. А потом сразу жарко. В какую чертовщину мы все-таки попали? Жаль, что кричать было не на кого. Все получилось, как получилось.
Мара с сопением обувалась.
– Не выйдем мы отсюда никогда, – причитала она. – Это все ведьма. Это она нас водит.
Чернов смотрел в сторону. Видать, ему к такому было не привыкать. Я тоже стал оглядываться. Лес как лес. В сказке про медиков герои тоже были в лесу. И здесь они встретились…
Скрип. Прямо такой явственный.
– Слышишь? – спросил я Чернова.
Он слышал. Потому что смотрел в ту же сторону, что и я.
– Дерево какое-то, – буркнула Мара и потопала за Сумерником. – Не отставайте. А то потеряетесь.
Я подавил в себе желание полезть в зелень, чтобы выяснить, что скрипит.
– А у тебя что со связью? – тихо спросил Чернов.
Я еще раз проверил сотовый. Батарея садилась. Связи не было. И какое-то чувство у меня рождалось, что теперь ее появление зависело не от станций и вышек. А от кого-то другого.
– А у меня – вот. – Чернов распахнул планшет. В верхнем левом углу было выведено «не влезай, убьет». И череп. Если бы не все наши приключения, я бы подумал, что Чернов прикалывается, что шутки у него такие. Дурацкие.
Но это уже давно были не шутки.
Мурашки холодной волной скатились по спине в разом заледеневшие ноги. Значит, выкинутый навигатор не помог. Мы все еще в страшной сказке.
Но пока эта сказка только ломает машину и пугает. Мы живы и вместе. Такие неудачи бывают и без навигатора. А потому будем бодриться.
– Ерунда! – изобразил я бодрость, насколько у меня хватило таланта. – Пошли навстречу Железному Дровосеку.
Зашагали мы очень даже бодро, коротконогий Чернов не отставал. Впереди маячила Мара. Сумерника видно уже не было.
Я почувствовал, что натираю ногу. Это было некстати, потому что я рассчитывал на долгий марш-бросок. Часа три-четыре, не меньше. Да и деревню я тоже представлял, как вчерашние – пустой и неприветливой.
А пятка горела все сильнее. Может, разуться?
Я наклонился, чтобы поддернуть сползший носок.
– Дима!
Голос словно впихнули мне в уши. Я покачнулся и сразу выпрямился.
– Чего ты? – безрадостно спросил Чернов.
– Не ходи туда, – прошептали у меня в голове.
Я смотрел на Чернова. Он смотрел на меня. Лицо усталое. Морщится, словно зуб болит.
– Останься. Я тебя выведу.
Ожог на лбу заболел.
– Да что с тобой? – забеспокоился Чернов.
Очень хотелось оглянуться. Но если за спиной у меня кто-то и стоял, то двоюродный должен был его увидеть.
– Пошли! И так отстали, – поторопил он меня.
Я скосил глаза налево.
Стоит.
Юбка, кофта, волосы. Тянет руку.
Прямо Волан-де-Морт какой-то. Но я-то не Гарри Поттер, хоть и с отметиной на лбу!
– Идем за мной.
Показывает на лес.
Тот самый, непроходимый, где все теряются. И даже без навигатора.
– Кто там? – Чернов уставился на ближайшую осину. Он ничего не видел.
Я повернулся.
Лицо у нее было ласковое и даже симпатичное. Прямо как на фотке на надгробном камне.
Тело объял холод. Я рванул вперед, прочесал мимо родственника и старательно заработал локтями дальше.
– Ты чего? – пытался держать темп Чернов. – А?
– Да ничего, – пробормотал я. – Отстали же.
Я оглянулся – не мог удержаться.
Никого.
Сердце колотилось. Дышалось странно – воздух с трудом попадал в легкие. Никогда такого не было. Словно этого воздуха разом стало меньше.
Мару мы догнали быстро. Сумерника все еще не было видно.
– А чего это все время скрипит? – грустно спросила девчонка.
Мы с Черновым остановились.
Скрипит. Опять. Как и недавно.
– Сама говорила – Железный Дровосек, – буркнул я, старательно выгоняя из головы кадры фильма о маленьком очкастом волшебнике. Мрачно там все было. Мрачно и нехорошо. И главное – не сам он все делал. Как только случалась беда, тут же набегали друзья и давай его спасать.
Мара вдруг сжала кулачки и шагнула ко мне.
– Прекрати! Это хорошая сказка! Добрая! В ней никого не убивают, а только спасают.
– Так и у нас все живы, – попятился я.
– Это пока живы! – наседала Мара. – А я домой хочу! И есть! А оно – скрипит!
Скрипело и правда как-то особенно громко. А еще между деревьями появился дом. Деревянный. Так и представлялось, как отставшая железная крыша качается от ветра. И скрипит.
Но ветра тут не было. А сквозь деревья было видно, что крыша у дома не железная. Покрыта чем-то черным.
– Чего стоим? – От вопроса Сумерника все вздрогнули. Не терялся. Стоял на повороте, как раз, чтобы сойти с дороги к дому. – Пошли! Может, нам помогут?
– Дура! – оттолкнул я Мару.
Пятка вдруг перестала болеть. К чему бы это?
Глава 5Отсюда не выбраться
Дом был маленький и старый. Я таких старых и не видел никогда. Сложен из некрашеных бревен. Бревна уже потемнели и потрескались. Глядя на крышу, я вспомнил слово – толь. Следом вывалилось уже совершенно невозможное – рубероид. Это то, чем был дом покрыт. Я не знал, что это, но слово было.
Скрипеть здесь и правда было нечему. Но скрипело.
Чернов толкнул меня в плечо. Я обернулся. Глазами он показывал за угол. Там стояла бочка с водой. К ней с крыши спускалась проволока. Она елозила по ржавому краю. Скрипела.
Я уже убедил себя, что скрип идет оттуда, но вдруг заметил, что звуки не совпадают с движением.
Отрицательно качнул головой. Чернов пожал плечами.
– Я туда не пойду! – издалека сообщила Мара.
– Никто и не зовет, – отозвался Сумерник.
Дом был маленький. Чтобы войти в низкий дверной проем, Сумернику пришлось наклониться. Дверь за ним захлопнулась. Над дверью висела подкова. Но не так, как я привык видеть – рожками вверх. Она лежала на боку.
В доме что-то грохнуло и покатилось.
Чернов дернул меня за локоть. А на меня вдруг такой страх напал, что я с места сдвинуться не мог.
Шарахнула дверь. На пороге появился Сумерник.
– Нет никого.
– Не ходи, – прошептал голос в голове. – Останься здесь. Я спасу тебя. Только тебя. Ты выбран.
Чтобы я когда-нибудь слушался подобных советов!
Совсем маленький домик. Для лешего. Там, наверное, всего одна комната.
Сумерник тер макушку.
– Ведер понаставили. Я чуть не упал.
Ага, значит, грохнуло – это ведро. Зачем здесь ведро?
Я стал озираться. Раз есть ведро, значит, должен быть и колодец. Или речка. Ни того, ни другого тут не было.
– Пошли отсюда, – теребила Кирилла Мара. – Мы вообще зря с дороги сошли. Понятно же, что никакого трактора нет.
Трактор.
Да, нам нужен был трактор или другая мощная техника, способная сдвинуть «Ниву» с места. Здесь, конечно, трактора быть не могло. Откуда трактор у лешего? И правда, зачем мы пошли?
Я посмотрел в сторону дороги. Наваждение какое-то…
От дороги мы удалились на десяток шагов. Но сейчас она не просматривалась. Между деревьев не было никакого просвета.
– А как же? – начал я, но крик Чернова меня перебил.
– Еда!
Пустой желудок сжался, давая сигнал, что я должен немедленно бежать на этот зов.
Двоюродный стоял, припечатав нос к стеклу. Окно было как раз по размеру его головы.
– Какая еда? Там пустой стол, – отозвался Сумерник.
– Еда! – повторил Чернов. – Много. На столе.
Он бодро обежал угол и нырнул в дверь. Ему даже пригибаться не понадобилось – как раз по росту подошло.
– Не было там никакой еды, – пробормотал Сумерник и, заранее согнувшись, пошел в дом.
Я посмотрел на Мару. Лицо у нее было испуганным.
– Тут нельзя есть! – прошептала она.
И это говорит человек, сожравший вчера заколдованные булки и до сих пор таскавшийся с украденной чашкой.
Я направился к входу, но мне навстречу уже шел Сумерник. Из-за того, что ему опять пришлось наклониться, чуть не протаранил меня головой.
– Я же говорил, что нет никакой еды, – начал он. – Где этот балбес?
– Там.
Мара была бледна. Поднятая рука, показывающая на дом, дрожала.
Сумерник нахмурился.
– Он не выходил?
Желудок мой перестал требовать еды и послушно принял упавшее в него сердце.
Мара замотала головой.
– Он там! Там! Не выходил!
– Как это не выходил, если в доме пусто? – возмутился Сумерник и, как-то особенно горестно согнувшись, поплелся обратно.
– Они его убили! – взвизгнула Мара.
Я затаил дыхание. Почему-то подумалось: если не дышать и вообще ни о чем не думать, то все обернется хорошо. Из дверей вместе с Кириллом выйдет Чернов, а в руках он будет нести батон хлеба и упаковку колбасы. Я бы такую колбасу прямо от целого куска отламывал. Не стал бы искать нож.
Вернулся Сумерник. Один.
– Да нет там никого.
– Слава! – Мара с воплем кинулась к двери. Сумерник вовремя успел отпрыгнуть. Что-то внутри опять грохнуло. Я посмотрел на нехотя закрывающуюся дверь и пошел к окну. Если Чернов увидел еду в окно…
Так и есть! Как в телевизоре все было хорошо видно – Чернов сидел за столом и жрал бутерброд. От голода у меня голова закружилась и на мгновение потемнело в глазах. Двоюродный отхлебнул прямо из бутылки ядовито-желтой жидкости и снова впился зубами в колбасу.