Майя стояла в дверях своей комнаты и смотрела. Волшебник не появлялся. Чернота инструмента была непроницаемой.
– По нотам бы попробовать. У тебя ничего нет?
Лада обернулась, сияя самой счастливой улыбкой, какая только была возможна.
Майя сама не ожидала, что сделает это. Она вдруг подошла к инструменту и закрыла крышку.
Лада изумленно подняла глаза.
– А знаешь, я вспомнила, что мне надо идти, – быстро соврала Майя. – К врачу. С глазом. Только что папа напомнил. Я совсем забыла. Уже опаздываю. Еще Чернов на свидание звал.
Она стала подталкивать Ладу к прихожей.
– Тебя? Чернов? – переспрашивала Кузина.
Кажется, Ладу совершенно не смущало, что ее так быстро выставляют, а вот Чернов… Сплетни любят все.
– Или Вешкин, – торопилась Майя, путаясь в собственном вранье. – Я забыла. Давай завтра в школе все обсудим. Заметано?
Она сунула Ладе в руки куртку.
– Да, давай завтра, – легко согласилась одноклассница. – Хочешь, перед школой встретимся?
Она ее уже в закадычные записала? Шустро!
– Нет, давай перед кабинетом. Что у нас?
– Химия. – Кузина всегда все знала.
– Забились! У химии!
Выставила новую подружку на лестничную клетку, даже не дав застегнуть ботики. Поскорее закрыла дверь, навалилась на нее плечом – если Лада решит вернуться, не пустит.
Что это было? Как она могла на такое пойти? Как она вообще на это все решилась?
Вернулась к пианино.
– Ты где?
Волшебник не появлялся. В отражении была только она. Майя прищуривалась, скашивала глаза, пыталась расфокусировать взгляд, отворачивалась и быстро поворачивалась.
Никого.
Занесла руку, чтобы поднять крышку, но сдержалась.
Завтра все будет ясно.
Хлопнула входная дверь.
– Ты дома? – крикнула мама. – А я настройщика привела!
В коридоре загрохотало. Майя вышла и не поверила глазам. Настройщик был не таким и старым, как представлялось – благообразный старик с сединой, может быть даже в белом халате. Ничего такого! Обыкновенный полноватый мужчина. По возрасту как мама. Без ноги. Он как будто это специально показал, когда вошел – во-первых, хромал, во-вторых, стукнул палкой по голени – дерево. На руке, что эту палку держала, не хватало пальца. Еще у него косил глаз. Вот это букет!
– Игорь Петрович, – представила мама. – Самый лучший настройщик в городе.
– Здравствуйте, – через силу произнесла Майя.
Отсутствие ноги смущало. Как это? Утром просыпаешься – нету. И ты при этом – ничего, взял костыль и поскакал, словно так и надо.
– Где больной? – прошел в комнату Игорь Петрович. А вернее, протиснулся – Майя никак не могла заставить себя сдвинуться с места.
– Хороший инструмент, – окинул взглядом пианино мастер. – Знакомый. Вы его не из дома, который выселяют, взяли?
– Там старушка умерла, – заторопилась мама. – Бесплатно отдавали. И даже привезли сами – только заберите.
– Точно, – погладил черную крышку мастер. – Я его пару раз настраивал. – И повторил. – Хороший инструмент.
– Чем же он хороший? – не выдержала Майя.
– Настрой держит. Звук чистый.
– А зачем два раза настраивать? – опять спросила Майя.
Где-то должен был быть подвох. Нащупать бы – и все поймешь. От хорошего инструмента не избавляются. Хороший инструмент берегут для потомков. Или продают втридорога. А этот отдали. Значит, что-то в нем не так. Например, от инструмента что-то отваливается каждую ночь, он дребезжит, когда мимо дома проезжает машина. Или клавиши западают. Или привидение внутри скрипит цепями перед рассветом.
– Когда долго не играют, надо проверить, может, что-то подтянуть, – прозаично ответил Игорь Петрович и слегка похлопал по боку инструмента, прислушиваясь к гулу потревоженного нутра. – Я ж последний раз, помнится, до вечера просидел, все с хозяйкой беседовал, а вышел на улицу – под машину попал. Вот, – мастер постучал по коленке, – теперь без ноги. Запомнил я этот инструмент.
– Ой, – сказала мама и повернулась к Майе. – А с рукой у тебя что? Представляете, вчера глаз поцарапала, а сегодня рука в бинте.
Мастер приступил к настройке.
А он не боится и в этот раз под машину попасть? Или сразу уже под асфальтоукладчик?
– На физкультуре мячом ударили, – неловко соврала Майя, прогоняя неприятную картинку из сознания.
– Какая физкультура, если у тебя глаз? – возмутилась мама.
– И правда, – поддакнул мастер и пробежал пальцами по клавишам. Красиво. – Умеешь? – спросил он Майю.
Та замотала головой и ушла к себе в комнату. Не умеет и уметь не собирается. Она не готова лишаться рук, ног и головы. У нее не так много частей тела, чтобы на этом пианино играть.
Выглянула. Мастер нажимал на одну клавишу, на другую, привставал, что-то подкручивал в открытых внутренностях инструмента. Волшебник не появлялся. Ему все равно? Или он цепляет только первого сыгравшего, а остальные ему уже не нужны? Хотя про «не нужны» завтра все будет понятно.
Мама пошла провожать Игоря Петровича. И правильно! Бешеную бетономешалку никто не отменял. Сказала, что потом зайдет к парню на третьем, спросит про занятия. Ей уже не терпится что-нибудь начать играть.
Майя стояла около инструмента. Маме не терпится. Она сыграет и… Что произойдет дальше? У нее тоже позеленеют зубы? Но почему? Почему зубы? Почему не волосы? Почему вообще что-то должно происходить? Тогда получается, что каждый, кто садится, обречен? Но это же чума. Сколько человек может играть на пианино? Сотни. Об этом бы заговорили. Старушка, играющая на инструменте… Не так. Она приглашала учениц, те играли, слепли, бежали к учительнице за помощью, а та их ела и по ночам на кладбище косточки зарывала.
Майя вздрогнула. Не слишком ли кровожадно получается? Старушка в молодости совершает ошибку, насмерть сбивает на велосипеде старичка, за это ее награждают демоном. Она его селит в пианино. И при помощи демона расправлялась с неугодными молодыми людьми. Они к ней в гости с букетами дешевых хризантем, а она всех усаживает за инструмент. И на выходе их уже поджидает трамвай. Тогда понятно, почему старушка умерла в одиночестве. Осталось выяснить, почему это счастье обрушилось на Майю. Она на велосипеде никого не сбивала. Она вообще на велосипеде не катается.
Если это не специально придуманная история, чтобы извести семью Лазаревых – папу, маму и бестолковую дочь, – то что? Случайность? Но такие случайности не бывают. Любой фильм посмотри – неприятности начинаются почему-то. Да и нет у семьи таких уж страшных и могущественных врагов, что могли бы при помощи магии извести их. Они даже с родственниками дружат. И с детьми родственников. Может, это страшная семейная тайна, в которую ее не посвятили? Может, есть какая-то фея, что забыли пригласить на крестины новорожденной принцессы?
Знала ли старушка про демона? Знал ли демон про старушку?
Уф, запуталась. А что если старушка и есть их дальняя родственница? Других родных у старушки нет, и она оставляет наследство единственным близким людям. Ведьмы, умирая, обязательно должны передать свой дар, иначе мучиться будут. Вот она и передала. Сто лет назад семья от нее отказалась, и теперь она возвращает родным их нелюбовь.
Достала сотовый.
– Мама! Ты где?
– Извини, я тут немного задержусь!
Внутри Майи все оборвалось.
– Настройщик?
– Что настройщик?
– Его опять сбила машина?
Игорь Петрович тут вообще на целый самосвал наиграл.
– Типун тебе на язык! – возмутилась ее очень добрая мама. – Он ушел. Сел на автобус и уехал. А я в торговый центр зашла. Поброжу здесь. Ты там уроки делай, я скоро приду.
С настройщиком не обязательно должно случиться сразу. С утра? Первый раз сыграл, палец отмахнули, второй – ногу. А сейчас? И кто за кого страдает? Или старушка тоже была ее родственником? С этими старушками ведь не угадаешь.
На следующее утро Майя не стала сразу вскакивать с кровати. Полежала, прислушиваясь к себе. Пошевелила пальцами ног – все было на месте. Сжала и разжала кулаки. Руки тоже были при ней. Посмотрела направо, посмотрела налево. Снова направо. Еще не веря своему счастью, осторожно пошла в ванную.
От яркого света прищурилась, но все равно разглядела. Правый глаз вернулся. Серый, как и раньше. И все видел. Майя подняла левую руку – палец был. Осторожно улыбнулась. Зубы белые.
«Не исключено начало дружеских или романтических отношений». Гороскоп! Да ты сегодня в ударе.
На кухне ее ждали бутерброды, но съесть их она не могла. Быстро переоделась в форму, подхватила рюкзак и выскочила на улицу.
Подумала, что даже не обратила внимания на пианино. А вдруг на нем появилась улыбка Волшебника? И теперь она будет везде ее преследовать, как ухмылка Чеширского Кота Алису. Но потом порадовалась – прошла мимо, значит, становится неважным. Значит, все заканчивается.
В школу она пришла рано, у кабинета химии еще никого не было. Коридоры медленно наполнялись народом. Внутри у Майи все неприятно сжималось от ожидания. Она бродила туда-сюда, смотрела на торопящихся школьников. Какие все были разные. Веселые, грустные, активно говорящие и молчащие, кто с рюкзаком, кто с сумкой. Один шел с шоппером, на нем был нарисован мумитролль. Опять? Где-то она этого героя уже видела. В голове крутилась считалка, но на сотый раз она надоела. Проверила ступеньки вниз до первого пролета, пошла наверх. Оказалось одинаковое количество. Посчитала еще несколько раз. Устала ходить. Села. Одноклассники подтягивались, но кабинет был закрыт, поэтому все рассредоточились по углам. Появился Чернов. Остановился перед сидящей на полу Майей.
– Выздоровела? – кивнул он на глаз.
Майя улыбнулась. Теперь она легко могла это делать.
– И рука? – снова кивнул Чернов.
– Отстань.
Чернов не отстал. Еще немного постоял, продолжая глазеть на Майю.
– Ты стала странной, – вдруг произнес он.
– Я стала всемогущей, – брякнула Майя. – Могу зашвырнуть тебя отсюда, куда угодно. Хоть на Луну, хоть на Марс. Хочешь?