Тетка на передней площадке везла арбуз. Большой. В сетке. Такая еще авоськой называется. Поставила его на носок ноги. Октябрь, а люди все еще арбузы едят.
Звонок. Папа. Сказал, что скорая на месте, что он едет вместе с мамой в больницу. Напомнил, что Майя плохая дочь. Мама для нее все делает, из сил выбивается, на двух работах работает, а она даже прийти не смогла вовремя. Майя собралась ответить, что если она доберется туда, куда едет, то все проблемы будут решены, маме станет лучше, но не успела. Автобус и так качался, словно на морской волне, а тут его совсем накренило, раздался скрежет, красиво зазвенело стекло. На передней площадке женский голос заверещал на высокой противной ноте. Мелькнула мысль: хорошо, что не купила билет. Опять не доехала. Но тут на нее прикатился арбуз, больно врезал по голени. От неожиданности Майя упала, ударилась. Автобус снова подпрыгнул. К Майе резко придвинулась стенка вместе с дверью, сверху посыпалось стекло. Снова подкатился арбуз, тяжело тюкнул в голову, крутанулся и деловито направился к ступенькам. Не докатился. Его развернуло от нового удара, раскололо.
Майя лежала, зажмурившись, чувствуя, как волосы пропитываются противной жижей, и с ненавистью думала, что прямо сейчас готова пойти и в первом же магазине украсть эти рыбьи головы. Чтобы насадить их на еловые веточки и сунуть под нос демону. Кстати, о елках. Где их сейчас берут? Не Новый год.
Автобус перестал чихать и кашлять, замер. Вокруг наступила вселенская тишина. Но вот до Майи донеслись первые крики, истеричные всхлипы.
– Живы? – ворвался в салон водитель.
В автобус ухитрились врезаться сразу две легковушки. Одна подрезала и ударила в бампер, а вторая влетела в заднюю дверь – как раз там и стояла Майя. Из всех пострадала только Майя – ее атаковал арбуз. Остальных всего лишь поударяло о мягкие сиденья и немного о жесткие поручни.
Водитель выпускал всех через переднюю площадку.
– Арбуз-то, арбуз! – причитала тетка, глядя на перепачканную голову Майи.
– Эй! Тебе в больницу? – подался к Майе водитель. – Я сейчас скорую вызову! Не уходи. Мне еще свидетели нужны для ГАИ. Останься.
Майя нащупала в кармане телефон. Это был какой-то странный морок. Непонятная сила настойчиво не давала ей добраться до настройщика. Или кто-то намекал, что ей туда и не надо?
Теперь она сама позвонила папе. Он больше не ругал. Сказал, что все еще в больнице и что врачи диагноз еще не поставили.
– А сам ты как себя чувствуешь? – спросила Майя.
Папа дал отбой.
– В больницу, да? В больницу? – висел над душой водитель.
– В душ, – потрясла головой Майя и выбралась на улицу.
На дороге собиралась пробка. Она наползала на раскорячившуюся аварию. Один ряд, второй, третий, четвертый. Через такую пробку никакой новый автобус не пробьется. Майя забила нужный адрес в навигаторе. Идти полчаса. Ладно. Если ее не начнут атаковать птицы, то она пробьется.
Но атаковать ее стали не птицы, а телефон. Сначала позвонил Чернов и принялся загадочно молчать. От его молчания аппарат нагрелся, так что Майя дала отбой и поскорее положила смартфон в карман, чтобы остудился. Но потом, когда понадобилось посмотреть дорогу, он вообще отказался загрузить программу. Она его отругала. Экран пошел рябью. Майя остановилась, закрыла глаза. Как там на карте было? Прямо, потом направо?
Она упрямо пошла дальше. Не потеряется. Не в пустыне.
Телефон неожиданно снова позвонил. Майя была готова к папе, к Чернову и даже к Степановой. Но это был Игорь Петрович.
– Где ты пропала?
Майя вдохнула побольше воздуха – для объяснений нужно было много сил. Но вопрос, видимо, был риторический, потому что, не дождавшись ответа, Игорь Петрович бодро сообщил:
– А то у меня тут человек тебя ждет. Про твой инструмент хочет спросить.
Майя шумно выдохнула. В первую секунду стало страшно – с недавних пор если ее что-то и ждет, то только неприятности. Кто мог узнать о проклятье? Родители Лады? Вешкинские предки примчались с дачи? Чернов кого натравил? Вспомнила практиканта. Бывшего хозяина инструмента. Он вдруг проникся любовью к памяти бабушки и решил затребовать инструмент обратно? Да пусть забирает хоть сейчас!
Игорь Петрович очень подробно объяснил, как идти, рифмованным стишком заставил выучить адрес и номер домофона.
Майя ускорилась, по ходу соображая, что практикант стал бы искать бывшую собственность через маму, а не через настройщика. Да и откуда ему было знать, что Игорь Петрович уже поработал с пианино… Под конец дороги она запутала сама себя. Зато ее перестал путать навигатор. Мирно загрузился, показал, куда идти. Она дошла. Больше не ошибалась. И папа больше не звонил.
Игорь Петрович радушно распахнул перед ней дверь.
– Вы сказали, что знаете инструмент… – еще не переступив порог, начала Майя.
– Я знаю, – выплыл из-за спины настройщика высокий худой незнакомец.
От испуга Майя шарахнулась вон из квартиры, и ее прищемило закрывающейся дверью.
У высокого отсутствовала рука. Пустой рукав пиджака был заправлен в карман. Вдвоем с Игорем Петровичем они смотрелись парой пиратов. Не хватало только третьего участника банды без глаза.
– Не бойся, не бойся! – замахал руками настройщик, вышел вперед и, приобняв Майю за талию, потянул обратно в квартиру. – Это О! Как раз хотел спросить про инструмент.
Майя заметалась между желаниями убежать и остаться. Бежать просто, но тогда она ничего не узнает про Волшебника. Придется покупать рыбьи головы, а возьмут они или нет – неизвестно. А главное – она не поняла, как зовут однорукого. О? Таких имен не бывает.
– Что у тебя с лицом? – спросил Игорь Петрович. – Ты упала?
– Это арбуз на меня упал, – смутилась Майя. Все эти попытки ее остановить уже выветрились у нее из головы. Ведь теперь она была там, куда шла.
– Я сейчас принесу полотенце, – проявил заботу хозяин.
– Вы же его не продали? – заговорил однорукий О, как только его приятель отошел.
Майя невежливо изучила собеседника. Ноги у него были целы. Может, пальцы где отсутствовали? Или ухо?
Но даже если чего и не было, О вел себя как вполне укомплектованный довольный жизнью человек. Завладел Майиным плечом, навязчиво уводя в комнату.
– Мы на нем собираемся учиться играть, – пробормотала Майя.
На лице О нарисовался восторг.
– Начали? – ахнул он.
– Через неделю. Договорились с учителем.
Майя косилась на О, ничего не понимая. Худое вытянутое лицо, нос тянется к верхней губе, две глубокие складки щек. Внешние кончики глаз опущены. Весь он как будто стремился к земле. И даже уши с длинными мочками были склонны поддаться земному притяжению. Неприятный. Зачем он тут и что хочет? Остаться бы наедине с настройщиком, быстро все узнать и поехать домой, понять, что с мамой. И наконец-то избавиться от Волшебника.
– А какой инструмент! Какой инструмент! – восхищался О. – Редкий!
– Наверняка, – буркнула Майя.
Она обнаружила себя сидящей в кресле.
– Я за этой маркой столько гонялся, – закатил глаза О. – И как узнал – сразу к продавцу, а он говорит, вам отдал.
– Еще и сам привез, – не спорила Майя.
– Тут мне И говорит, что видел инструмент! – О крутился вокруг Майи, подкладывая подушку под локоть. – Как удачно вы позвонили! А я рядом!
– На, вытри лицо. – Игорь Петрович нарисовался в комнате с полотенцем в руках. – Голову. – Ткнул он пальцем. – У тебя там косточки. Ты на себя арбуз уронила?
Майя провела полотенцем по лицу. Почувствовала усталость. Они ходят вокруг да около! Почему нельзя говорить напрямую?
– Что у вас с рукой? – спросила она О.
Игорь Петрович неожиданно хихикнул. Его приятель раскинулся на диване.
– Ах! – воскликнул однорукий. – Это печальная история. Сводится она к тому, что курить вредно.
Неприятно он улыбался. Губы растягивал, но лицо при этом оставалось каким-то напряженным. Он что, сжег руку сигаретой до плеча? Или сам себе отпилил руку, чтобы она не тянулась к сигаретам?
Майя снова перевела взгляд на Игоря Петровича.
– Вы сказали, что знаете инструмент, – начала она, откладывая полотенце. – Вы что-нибудь странное в нем заметили?
– А ты заметила? – подался к ней от дивана О.
Настройщик кашлянул, поскреб подбородок пальцами.
– Погоди так сразу, – отмахнулся он от друга. – Инструмент и правда старинный. Дореволюционный. Очень хорошо держит настрой.
– Не о том ты! – не выдержал О. – Ты же на нем играла, и все знаешь!
– А вы тоже на нем играли? – спросила Майя.
Повисла пауза. Игорь Петорвич снова кашлянул.
– Софья Немилова, бывшая владелица инструмента – ты ее видела? – спросил настройщик. Майя замотала головой. – Она много играла. Была хорошим музыкантом. У этого инструмента оригинальный звук. Его ни с чем не спутаешь.
– И что с ней было? – не выдержала Майя.
– Да ничего не было. Сначала в музыкальном театре работала, потом преподавать ушла – давала частные уроки. Я с ней в театре познакомился, она меня про инструмент и спросила. Я посоветовал этот. Он стоял в Доме Культуры имени Красной Революции. Дом-то бы старинный. Особняк каких-то купцов, потом туда въехало ОГПУ. Удивительно, что сразу не выкинули инструмент. Вряд ли им была интересна музыка.
– А я про него уже тогда слышал! – встрял О. – Я его уже тогда искал!
Майя подумала, что плохо знает историю. Когда эта революция была-то? Мамонты, Иван Грозный, революция – век назад. А сколько лет О? Неплохо сохранился для своего возраста. Может, он Старик Хоттабыч? Что он слышал сто лет назад? Кого искал? Врут все, стариканы противные, зря пришла.
– Да подожди ты со своими поисками! – отмахнулся Игорь Петрович. – Хороший инструмент. Дорогой.
Как этот наследник прознает, что инструмент дорогой, так примчится забирать драгоценность. Надо взять его телефон у мамы.
– А почему вы сразу его не забрали? – пробормотала Майя. – Как эта самая Немилова умерла?
– Не успели! – снова подпрыгнул на диване О. – Мы к Матвейке, а он говорит, что уже отдал. И главное, он же мог столько денег заработать!