Набрать не успела. Телефон сам выдал звонок. Это была Степанова.
– Здорово! – радостно крикнула она в трубку. – Когда приходить?
– Куда? – спросила Майя, оглядываясь. Она была рядом с парком. Перейти улицу, миновать большой магазин – и вот он, парк. Темный и мрачный.
– К тебе. Ты кинула всем клич – приходите, мол, родаков нет, оттянемся. Все равно никто не болен.
– Никто, – машинально повторила Майя. Она ничего не понимала. – А где кинула?
– Так в соцсети. Минут пятнадцать назад. Девчонки договариваются, кто что принесет. Отдельный чат создали. Ты написала, еду с собой. Обмываем новое пианино. Все прямо разом поднялись на это дело.
– Я написала?
Руки дрогнули. Палец как будто сам нажал на кнопку выключения, не только прерывая звонок, но и вообще выключая телефон. Аппарат в ладони стал холодный, словно его ненадолго подержали в морозилке. Пальцы заломило. Включила. Сенсор отказывался узнавать отпечаток. Камера не соглашалась с контролем лица.
– Так, – протянула Майя и закрыла глаза.
Надо несколько раз глубоко вдохнуть и выдохнуть. Очень глубоко и очень спокойно. Выкинуть из головы ненужные мысли. Не помогло? Еще раз вдохнуть? Хватит дышать! Это что за черт влезть в ее сеть! Чернов? С него станется. Ради своего спасения он весь класс пригонит на эшафот.
Или кто-то просто взломал ее телефон и пошутил. Кто? Она со смартфоном не расставалась!
Чужая рука. Темная куртка. Хипстерская бородка.
Но когда он успел? Незнакомец подержал телефон всего секунду, другую. И за это время?
Майя снова вдавила кнопку, оживляя аппарат. Он мигнул экраном, осыпался пикселями. Больше на нажатие кнопки не реагировал. Сел, что ли? На морозе аккумуляторы молниеносно разряжаются. А разве сейчас мороз? Октябрь же…
Надо скорее бежать домой, заряжаться и писать в чат, что никакое пати не планируется, что это происки врагов, что Волшебник хочет…
Перешла дорогу и снова остановилась. Парк остался за спиной. Надежный, мокрый, холодный парк. В нем можно было спрятаться. А теперь? Если она придет домой? Волшебнику того и надо – чтобы она была рядом, чтобы в гости заявились люди, чтобы играли на пианино. Когда толпа, тут уж за каждым не уследишь.
А вот она возьмет и не пойдет домой. Пусть девчонки скидываются и покупают вкусняшки, пусть пацаны забивают стрелку. Не она приглашала, не она должна встречать…
Резко захотелось есть. Что за дела? Завтракала вроде. Когда? Хорошо, давно. Но это не повод… Был еще сырок и чай у настройщика.
Заурчало в животе. Эх, зря вспомнила сырок.
Майя сделала еще несколько шагов по дороге в сторону дома.
Как все сложно. А если забежать, быстро съесть бутерброд, зарядиться и опять уйти? Теперь уже точно в парк. Или взять деньги, зарядку и уйти в кафе. У них есть милое место – приглушенный свет абажуров, вкусные эклеры, яркие чашки. Она возьмет оранжевую.
В памяти всплыло мерзкое лицо Волшебника.
Так он и даст уйти. Нет, не будет она возвращаться. Она…
– Девочка! Господи, как же такое случилось!
Голос был мягкий и даже приятный. Невысокий мужчина в пальто и шляпе. Улыбка… нормальная улыбка. И сам он обыкновенный. Вообще ничего примечательного. Чего она вздрогнула?
– Кошмар какой! Котенок! Там! – Незнакомец показал в подворотню. – Какое счастье, что я тебя встретил! Представляешь, иду и никого. А тут ты! У тебя рука узкая, да? Ты сможешь его достать! Он застрял!
Все это настолько ошеломило, что Майя сделала несколько шагов, пока смысл слов не догнал ее.
Какой котенок? Куда она идет? Ей пять лет?
Остановилась. Мужчина машинально прошел вперед, резко обернулся.
– Что же ты? Боишься? Разве не слышишь?
Она слышала только свое бешено стучащее сердце. А еще как дождь барабанит по капюшону.
– Я не собираюсь тебя обижать! Поверь. Неужели тебе котенка не жалко? Он такой маленький. Прислушайся! Он плачет.
Майя рванула вон из подворотни, проскочила перекресток на зеленый – хоть здесь повезло, – добежала до дома, трясущимися руками вставила ключ в замок.
Дом, дом, милый дом. Надежный дом. Она же чуть не пошла за этим дядькой! Чистый маньяк! На что еще «покупать» наивных девочек? Только на плачущих котят.
Первым делом воткнула телефон в розетку. Он все еще не включался. Но есть надежда, что, подпитавшись, оживет.
Сбросила кроссовки. Споткнулась.
О красные туфли.
Что за нашествие? Одни она уже выбросила. Эти были мужские, на шнуровке. Майя осторожно коснулась их ногой. Таааак. Померила. Подходит. Идеально. Прокатила стопу. В пятку кольнуло. Она сдернула туфлю, заглянула в красное нутро. Как будто ровная стелька. Новенькая. Пахнет кожей. Надавила пальцем. Вообще ничего нет. Никакие встроенные штыри не чувствуются. Поддела ногтем край стельки. Приклеено крепко, не отходит. Потянула за каблук. Такой крепкий, что не оторвешь. Если только топором рубануть… Сходила на кухню за ножом. Ковыряла долго, намяла пальцы, исцарапала стельку. Ткнула в сердцах в пятку кончик ножа, дырявя мягкую кожу.
В глаз стрельнуло чем-то теплым. В первую секунду решила, что ее ослепили. Потекло по лицу. Закапало на пол.
Пианино вздохнуло.
Майя провела рукой по щеке. Ладонь была красная. Понюхала. Как пахнет кровь, когда ее так много? В книгах пишут, сладковато. Эта пахла свежей кожей.
Затошнило. И даже не от запаха и не от вида, а от того, что ее попытки избавиться от проклятья ни к чему не приводили. Пока он всех вокруг не убьет, не успокоится. А убьет их, дальше пойдет. Будет кочевать из квартиры в квартиру тихим убийцей.
Майе вдруг показалось, что вокруг уже пусто, что даже декабрист на подоконнике умер. Остались одни папины камни – коллекция из Крыма. И пианино. Оно теперь как камень, никуда не денется.
Прислонилась к стене в прихожей, ботинок выпал из рук, тяжелым каблуком ударил по пальцам босой ноги. Взвыла.
Это уже было слишком. Она вбежала в комнату.
Волшебник сидел на верхней крышке пианино, склонив лохматую голову к плечу, выпученными глазами смотрел на нее. Спросил противным голосом:
– Зачем ты портишь мой подарок?
– Где папа? – хрипло спросила Майя.
– Где папа… – передразнил Волшебник. – Хорошее название для книги. – Он склонил голову набок. – Первой умерла мама, вторым папа… Осталась одна маленькая девочка… Но и ее срок пришел.
Майя сунула руку в карман. Гороха осталось немного. И горсти не будет. Она стала кидать по горошинке, промазывая. Твердые шарики щелкали по пианино, стене, прыгали по полу.
– И что дальше? – ехидно спросил Волшебник.
– Возьму деньги, куплю рыбьих голов, – крикнула Майя.
Она подхватила упавший ботинок, швырнула в демона. Рука его молниеносно вытянулась, перехватывая снаряд.
Они уставились друг на друга. У Майи сжались кулаки. Как же хотелось ударить. Чем-нибудь тяжелым. Чтобы наверняка.
– Вечеринка твоих рук дело?
– Мы как-то заскучали! Надо расшевелить публику. Столько времени прошло, а мы все не у цели!
– Какой цели?
– А ты сама подумай!
От накатившего ужаса Майя закашлялась. Осталась девочка… Это она? Это ее он собирается забрать и укатить отсюда?
– Мне пора отсюда уходить, – признался Волшебник и потянулся. С удовольствием хрустнув суставами.
С рычанием Майя бросилась. Как она ему сейчас врежет. Но только что стоящий перед ней Волшебник пропал, и она со всего маха врезалась в инструмент. Коленом о боковую панель, под ребра выступающими клавишами, локтем об острый край и, уже падая, приложилась ухом о выступающий угол. Все тело стало одной сплошной болью. Она обожгла от пяток до макушки. На глаза навернулись слезы. Воздух в легкие не входил.
Она лежала, как-то удачно обогнув телом табуретку. Еще б на нее упасть и сломать – последнее дело. Шмыгнула носом. Из головы уходила чернота. Стало возможно дышать.
Перед глазами был грязный пол. Тут давно не убирались.
Собрала руки-ноги, постояла, раскачиваясь на коленях. Поднялась. Боль прокатилась по позвоночнику и ушла в точку.
«Мама умерла, папа умер…»
Держась за шкаф, прошла на половину родителей. Кровать была разворошена, подушка валялась на полу. На подоконнике стояла мамина сумочка. Смотрелось все это страшно. Врет гад лохматый. Никто не умер! Они еще поборются. Нарушение запрета еще не повод умирать.
Проверила заряжающийся телефон. Он, наконец-то, ожил. Первым делом набрала номер мамы. Абонент был недоступен. Папа.
– Ты где? – крикнула она раньше, чем произошло соединение.
– Меня по работе вызвали. – По голосу – папа был очень раздражен. – Ты где?
– Я дома!
– Вот и будь дома! – приказал папа.
– Как мама? – спросила Майя и зажмурилась. Слезы текли по щекам. Мама, мама! Только не мама! Она у всех попросит прощения, она будет есть манную кашу на завтрак.
– Нормально. Она…
Связь прервалась.
Майя напряженно вслушивалась в тишину. Что «она»? Что? И что сейчас может означать слово «нормально».
Слушать помешала музыка.
Майя медленно опустила руку с телефоном. Фортепианные звуки плыли по их всегда глухой, заставленной вещами квартире. Выглянула из-за шкафа. Волшебник, поджав ноги, висел в воздухе перед инструментом и играл. Убрал руки с клавиш. Музыка продолжила звучать.
– Вылечи маму!
Волшебник щелкнул пальцами и показал на Майю.
– Это – раз!
– Хватит красных туфель!
– Это – два. – Волшебник поднял два пальца. – Скучно!
– Нельзя! За счет других нельзя быть счастливым, – крикнула Майя. – Это закон!
– Человеку, один раз нарушившему запрет, можно все!
Майя зажала уши. День, день, надо продержаться один день. Она больше не совершит ни одной ошибки!
Волшебник состроил трогательное лицо, захлопал веками. Он и правда сейчас был мил. Улыбнулся только зря. Слишком много зубов вдруг оказалось в этой улыбке. Два ряда. Или три. И глаза у него страшные. Черные и злые. В них был приговор – за нарушение надо платить.