Майя ушла в свою комнату. Сразу заметила неправильные шторы, желтые пятна на потолке.
– Не захочешь ты, захотят другие, – произнес вдруг Волшебник.
Да, да, эти другие как раз завтра подойдут.
Включила ноутбук, чтобы написать – вечеринка отменяется. Но соцсеть легла. «Технические проблемы», – сообщил грустный зверек.
Проблемы, значит… Знали бы они, какие у всех сейчас будут проблемы!
Через пару часов в дверь начали звонить. Узнать адрес оказалось несложно и без Майи. Они все тут однажды были. Кто-то помнил, как шел. Майя сунула голову под подушку. Ее нет дома. В понедельник скажет, что это был такой розыгрыш. Шутка. Никого она не звала.
Дверь щелкнула.
Майя выбралась из-под подушки. А вот это было удивительно.
Девчонки ввалились гурьбой, сразу проскочив прихожую. Затараторили. Из всего сказанного Майя поняла только, что было открыто. Подошла, посмотрела. Захлопнула. Опустила ручку. Не заперто. Собачку заело. Замок не блокировался.
– Вам надо уйти! Всем! – сказала она девчонкам, но те словно ее не слышали. Весело раздевались, перекрикиваясь. – Уйдите! Тут опасно!
Заржали.
– Да ладно тебе, – сграбастали ее за плечи и поволокли к кухне. – Показывай, где у тебя тут и что! Сейчас все приготовим!
Майя еще успела вывернуть шею, чтобы увидеть, как от подъездной двери поднимались пацаны, нагруженные бутылками газировки.
– Нельзя, – металась между ними Майя. – Уходите!
В школе ей очень нравилось, что ее не замечают. И вот – пожалуйста, ее и дома не замечали. Все почему-то только смеялись на ее слова. Мальчишки сразу принялись знакомиться с пианино. Словно это был какой-то таинственный зверь, не только вписанный в Красную Книгу, но и никем никогда не виденный. Макс Лаврентьев прочел патетическую речь во славу всем музыкальным инструментам мира. И сыграл. Неплохо.
«Чернов», – загадала Майя и устало прислонилась к стене. Что-либо говорить стало бессмысленно. Стало все равно. Множь зло и будь счастлив? Так, кажется, говорил Волшебник. Вот только она ни разу не была счастлива. Сейчас Майя была самым несчастным человеком на свете.
По клавишам забряцали девчонки.
«Мама… Мама! Мама! Мама!» – мысленно закричала Майя.
Только это хоть что-то оправдывало.
Все вокруг плыло. Дурдом какой-то.
– О, наконец-то я слышу, как он звучит! И правда, очень хорошо!
В прихожей стояла Степанова. В руках держала большую желтую сумку. Сумка оттягивала руку. Что-то тяжелое. Устроила под вешалкой. Сумка глухо ударилась о плитку на полу. Думать, что там, сил не было. Пусть будет бензопила. Бензопилы последнее время в тренде.
На кухне девчонки рубили бутерброды. Кошельков настраивал плейлист на телефоне. Блямкала в поиске блютуза колонка. К пианино Миха не подходил. И правда, что ли, Чернов предупредил? Почему тогда другие играют?
Макс Лаврентьев снова оттеснил девчонок от инструмента, сыграл основную тему из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», а потом из «Вам и не снилось». Все вразнобой голосили, выкрикивая отдельные слова – целиком песню никто не помнил. «Ветер ли старое имя развеееяааал…»
Кошельков, наконец, справился со своими настройками, и грянул рэп. Спросили про домашку по алгебре. Майя усмехнулась. Тут война идет, а они все про свою алгебру. Хотя алгебра – это тоже война.
Праздник разгорался. Ее комнату захватили мальчишки, расползлись по всем сидячим и лежачим поверхностям и рубились на своих телефонах в стрелялки. На пианино устроили барную стойку – рэп победил живую музыку. Что-то происходило на половине родителей. Там хихикали. Звучал голос Али Соколовой: «Слабо, да? Слабо?»
Степанова вцепилась в локоть Майе и принялась рассказывать, как надо учиться играть на пианино, с чего начать, какие ошибки не допускать. И, да, Майе повезло, у нее очень крутой инструмент. Редкая марка. И звучит – о-ча-ро-ва-тель-но! Именно так сказал ее дед, когда Наташка ему рассказала. А он знает толк в инструментах. Он же гений.
Заорали. Качнулся шкаф. На нем появился рыжий Леха. Как-то он там лез, обрушивая вещи со своей стороны.
– Давай! Давай! – подзуживал его Кошельков. – На пианино прыгай!
У рыжего Лехи был вид – прыгнет. Распластается в полете белкой-летягой. А потом приземлится. Сметет тарелки с бутербродами, уронит бутылки с газировкой, пробьет своей железной башкой крышку инструмента.
Не прыгнул. Стал сбрасывать со шкафа пыльные листочки. Откуда они там только взялись? В ответ его закидали кусками булок. И он свалился. В ту сторону, откуда лез.
Застонал родительский диван.
Майя засмеялась и пошла на кухню.
На плите закипел чайник. Новенький. Бока его сияли. Вчера только разбила, а сегодня уже новенький. Папа не терпит, когда что-то неправильно. Он выкидывает тарелки, даже если появляется трещина в эмали. Говорит, вредно держать в доме то, что не целое. Опять же вредные окиси попадают в организм.
За шумом чайника не сразу расслышала возню в прихожей. Выглянула. Дверь в их квартиру открывалась и закрывалась. На пороге стоял папа, с сомнением смотрел на табличку с номером, толкал дверь, заглядывал в прихожую. Дверь отпружинивала – весь пол под вешалкой был завален обувью.
– Что происходит? – спросил папа, продолжая попытки войти.
– Как там мама? – Майя со своей стороны шагнула к двери, но споткнулась о загулявшую кроссовку.
– Что происходит? – Папа протиснулся в прихожую. – Ты с ума сошла?
Майя кивнула.
«Сошла с ума» – самое легкое объяснение происходящему.
– А ну, убирайтесь отсюда!
Папа перепрыгнул через ботинки и влетел в комнату. Навстречу ему метнулась Степанова, с ходу начавшая что-то говорить о пианино. Зря. Она не знала папу. Папу, который любит покой и тишину. Папа, который ненавидит любой шум и непорядок. А тем более девочек, которые что-то пытаются ему объяснить.
– Вы что делаете?
Майя подумала, что папа это про диван. Наверное, рыжий Леха его все-таки сломал.
– Как вы его открыли?
Майя поспешила за шкаф.
Наученная американскими сериалами, она решила, что там сейчас будет что-то совсем неприличное. Но народ всего лишь сидел вокруг папиного стола и что-то делал на папином компьютере. На папином! Секретном и запароленном!
– А чего? – бубнил высоченный кудрявый Глеб, отступая от стола. – Не сложно было. Оно ж там по алгоритму…
Папа раскидал сидящих за компом, приник к экрану.
– У меня же тут… – бормотал он. – Да как вы… А ну все вон отсюда!
– Конечно, мы пойдем! – Степанова пронеслась по коридору стремительным лайнером, увлекая за собой одноклассников. – Хорошо было. А торт ты сама съешь.
Народ утекал. Пацаны из маленькой комнаты ухитрились проскочить так, что папа их не заметил.
Кошельков пытался утащить тарелку с оставшимися бутербродами, но, смутившись, бежал без всего.
– Ты посмотри, что они тут делали, гады талантливые! – позвал папа.
Он развернул к ней экран компьютера.
– «Собери человека» называется, – возбужденно говорил он. – Но как они смогли распаролить? Там же защита…
Папа говорил, а Майя смотрела на экран. Игра была простенькая до слез. Предлагалась фигура человека. Ее можно было изменить – сделать выше, ниже, толще, тоньше. Подобрать цвет кожи и цвет волос. Перепробовать разные прически, одежду.
– Глянь, что у них получилось!
Под руководством Глеба девчонки собрали эльфа. Сделали светловолосую светлокожую девочку в коротенькой юбочке. Начали придумывать мальчика. Но до конца не сделали. Папа увеличил картинку и теперь перелистывал цвет глаз – карие, фиолетовые, желтые.
Волшебник – гад! Гад и провокатор! Разбирать других по частям – это то, чем он занимается.
– Папа, я завтра инструмент отдам, – прошептала Майя. – Все закончится.
«Девочка, девочка, отдай свое сердце…» На улице демоны запретов тянули ее каждый в свою сторону. Но Волшебник был главнее. Наверное, потому что имя у него такое было… Волшебник.
Глава шестаяГости
Майя давно не раздергивала штор в своей комнате. Но утром так хотелось света. Не искусственного, а настоящего. Ночь провела почти без сна. Голова была ватная. Надо было вставать и уходить. Рядом с Волшебником Майя находиться не могла. А еще надо было как-то дождаться О. Эти мысли рождали бессилие.
За окном облетевший куст. Дорожка. Припаркованные машины. Вдоль дома прошел человек и даже не глянул в их сторону.
Зацепилась взглядом за ветку.
Вздрогнула, когда поняла, что на нее кто-то смотрит. Старуха стояла прямо напротив ее окна. Неправильно стояла, невозможно. Потому что дорожка вдоль дома шла чуть дальше. И еще потому – что если встать под окном и даже забраться на решетку подвала, то дотянуться до окна невозможно. У них высокий цоколь, в подъезд надо по ступенькам подниматься.
Старуха медленно покачала головой.
«Наша девочка», – стрельнул в голове противный голос.
Майя кинулась зашторивать окно. Ладно, хватит, наполнилась прекрасным. И – да – она поняла, что на улицу сейчас лучше не соваться. Еще одного маньяка с котенком она не переживет.
Надо было изобрести какой-нибудь очень деятельный метод, чтобы продержаться до прихода О. Все, что она придумывала, не срабатывало. Может, делать вид, что ничего не происходит? В конце концов у нее есть уроки, которые никто не отменял. Стоит убраться. А еще позвонить Чернову и спросить, как его здоровье. Теперь-то он в состоянии ответить…
Оттолкнулась от подоконника и пошла в родительскую комнату.
Папы не было. Кровать оказалась аккуратно заправлена. Перед компом стоял декабрист. Кактус поддончиком наступал на записку «Не трогать! Пароль сменил!»
Не трогать – так не трогать. Она не спорит. За последнее время она стала очень послушной.
Отправилась на кухню. Достала из холодильника торт. Завтрак благородных людей – холодный чай из заварника и кремовые коржи руками.
Потом когда-нибудь научится играть на пианино. Пойдет к Игорю на третий и попросится в ученицы. Это же все когда-нибудь закончится…