Вопреки многочисленным басням, никакого эпического сражения у переправ на Алитус между 7-й ТД немцев и 5-й ТД РККА не было. Преодолев за несколько часов расстояние от границ Восточной Пруссии до Немана (30 км) и сметя по дороге соединения 11-й армии ПрибОВО, 3-я танковая группа Гота вдрызг разгромила бездарно действовавшие части 3-го мехкорпуса, наплевав на его новейшие Т-34 и КВ. Самое же трагическое было здесь то, что шняв в скором времени Вильнюс, Г от по прямой дороге выходил к Минску — в глубокий тыл армиям Павлова.
А слева семимильными шагами двигался 56-й корпус Манш-тейна, показавший абсолютный рекорд всех времен и народов — 160 километров задвое суток! Таким образом, правый фланг Павлова был открыт «стараниями» соседей а вовсе не по причине его собственных ошибок.
Встречное сражение в районе Гродно (22—26ик>ня 1941)
Самым значительным событием первых дней войны явились не события у Алитуса и не танковая битва в районе Луцк — Броды — Ровно. В первый же день войны началось крупное встречное сражение в полосе Западного фронта, получившее в советской историографии название «контрудар под Гродно».
Весь день 22 июня Павлов пытался ликвидировать опасность у Гродно силами 11 -го МК Мостовенко. Забавляют меня умствования некоторых теоретиков, утверждающих, что контрудар под Гродно советские войска будто бы наносили во фланг и тыл 3-й танковой группы Гота и будто бы с самого начала эта операция преследовала цель перерезать немцам коммуникации от Гродно до Балтики. Они, видимо, забыли, что между 3-й танковой группой Вермахта и частями Западного фронта РККА располагалась 9-я полевая армия немцев, надежно прикрывшая фланги и тылы соединения Гота. Именно эта армия наступала на Гродно, а вовсе не части 3-й группы. Танковые группы немцев осуществляли более глубокий охвате конечной целью — Минск, практически не оставляя командующему Западным фронтом шансов на спасение.
Спастись Павлов мог только в начальной стадии операции, в ходе серии встречных сражений. Естественно, если бы он их выиграл.
Сражение в районе Гродно завязалось в первые же часы немецкого наступления. Стремясь с ходу захватить переправы через Неман и лишить тем самым части 3-й советской армии возможности развернуться для удара во фланг группировки «Север» и в то же время упростить развертывание своих частей для выхода на тылы белостокской группы Павлова, немецкая 9-я армия силами 20-го армейского корпуса (162-я и 256 пехотные дивизии) и
8-й ПД утром 22 июня нанесла удар на Гродно. В отличие от противостоявшей 3-й советской армии, немцы сосредоточили свои главные силы в один кулак для удара по правому флангу В.И. Кузнецова — 4-му стрелковому корпусу.
4-й СК (как и остальные советские войска) к наступлению противника совершенно не был готов. Уже к полудню 22 июня была полностью разгромлена 56-я СД (разгром этой дивизии констатировал сам В.И. Кузнецов в докладе Павлову), а к 18.00 следующего дня штаб немецкой 9-й армии констатировал разгром, помимо 56-й, еще и 85-й СД — они были отнесены к разбитым и «не представляющим никакой боевой мощи соединениям». Правый фланг 3-й армии в панике стал отступать, открывая немцам дорогу на Гродно и тылы всей белостокской группы. Над охваченным паникой краснозвездным стадом пронесся вопль: «Окружают!»
Марк Солонин утверждает, что эта боязнь окружения была порождена паникой на ровном месте, мол, у страха — глаза велики. Извините, дорогой товарищ, но бойцов Красной Армии и раньше лупили, и раньше окружали (например, у Леметти и Су-омуссалми, да и на Халхин-Голе им однажды грозило окружение), однако патологического страха не наблюдалось, а развился он в полной мере лишь с началом «Барбароссы». Отчего так?
Оттого, что действительно стали окружать, причем не только на стратегическом или оперативном уровнях, но даже на уровне рот и батальонов. Оттого, что впервые Красная Армия была атакована на собственной территории безжалостным противником, ставившим задачу не просто потеснить, отразить, отбросить (что случалось в прошлых кампаниях), а окружить, разгромить, уничтожить, захватить территорию и двигаться дальше.
Войска Красной Армии привыкли к тому, что даже после неудачных боев противник оставит их в покое (как это было в Финляндии, где 9-я пехотная дивизия генерала Сииласвуо, уничтожив 44-ю дивизию Виноградова, вышла к государственной границе, I ю переходить ее не стала, хотя и могла). Советские части вернутся на исходные позиции, в обжитые районы для приведения себя в порядок. А тут...
Тутих не просто гнали, а стремились разгромить, не давая ни пощады, ни передышки. Лубочная РККА оказалась не готова ни к подобному повороту событий, ни даже к самым обычным на койне вещам. Начатьстого, что советские подразделения подвер-I л ись артиллерийскому обстрелу. Ну и чтостого, натоона и вой-I ia. Тем не менее во многих частях сразу же началась паника. Под артиллерийским огнем советские бойцы совершенно растерялись — Красная Армия не привыкла, чтобы ее кто-то обстреливал плотным огнем большого количества полевых орудий. РККА попросту не стал кивал ась до сих пор с таким противником (финны имели мизерное количество стволов и советская «царица полей» в jtom плане чувствовала себя вольготно).
Малотого, это был не спорадический обстрел, а прицельный огонь на поражение, что и привело некоторые части к моментальному расстройству. Красная Армия любила сама обстреливать слабого противника, и совершенно не ожидала, что обстреливать вдруг станут ее. Ни обнаруживать батареи противника, ни реагировать правильно на огневой налет советские бойцы не умели: по сути дела, в своей подготовке советские части ориентировались на ведение боя с противником, находящимся в пределах прямой видимости и досягаемости. Как будто и не минуло 37 лет с начала применения артиллерийских орудий с закрытых позиций.
К истории вопроса: артиллерийский огонь с закрытых позиций
Приведением этой тактики в систему мы обязаны все тем же немцам. Готовясь с конца XIX века к войне за европейскую гегемонию, земляки воспетого Гёте страдальца Вертера кардинально усовершенствовали тактику применения в бою полевой артиллерии. На основе опыта франко-прусской войны 1870—71 г. они пришли к выводу, что с увеличением дальности артиллерийского огня до десятка километров нет нужды располагать свои пушки на дистанции стрельбы прямой наводкой (где они, в свою очередь, могут угодить под воздействие вражеских батарей). Гораздо выгоднее спрятать орудия где-нибудь за возвышенностью ил и лесом, и оттуда, по наводке с наблюдательных постов, «накрывать» противника, пребывая в относительной безопасности.
Для непосредственной поддержки войск в бою на вооружение немецкой армии поступили полевые гаубицы, основной задачей которых являлась стрельба по навесной траектории, в том числе при больших углах наводки. Однако первыми использовали указанную тактику в реальных сражениях японцы. Как так вышло? Очень просто. Японкая императорская армия после 1871 года в подготовке своих вооруженных сил опиралась исключительно на германский опыт. Полностью переняв организацию немецкой армии, а также закупив вооружение, армия микадо позаимствовала и тактические приемы, в том числе фланговые обходы и навесной артиллерийский огонь с закрытых позиций. Первой жертвой новой тактики стала российская армия.
13 мая 1904 года произошло сражение под Цзинчжоу: части 4-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии А.Н. Фока пытались воспрепятствовать 2-й армии Я. Оку в ее движении к Порт-Артуру. К тому времени уже было известно о применении японцами своих батарей закрыто и рассредоточенно, но русское командование, как всегда, когда дело касалось кардинальной перестройки организации боя, проявляло крайнюю инертность и медлительность. В результате батареи Квантунской крепостной артиллерии на цзинчжоуских позициях располагались по старинке — открыто и чутьли не колесо к колесу. Русские уповали на превосходство в калибре орудий: крепостная артиллерия Квантуна выкатиласюда почти 70 «стволов» калибром от 6 дюймов, вто время как полевая артиллерия японцев хоть и насчитывала 200 орудий, однако самые крупные из них не превышали 4 дюймов. Все это привело к тому, что в течение нескольких часов все русские батареи были полностью разгромлены японской артиллерией.
Большие потери японцев в этом бою (как и во всех остальных крупных сражениях той войны) стали следствием не столько «героизма русских воинов», сколько того, что переняв тактику немцев времен франко-прусской войны, японцы позаимствовали и тактические ошибки прусской армии. Императорская армия практически всегда (под Цзинчжоу в том числе) действовала в густых ротных и батальонных колоннах, несущих большие и совершенно излишние потери (точь-в-точь как войска Гельмута Мольтке 18 августа 1870 года в сражении у Сен-Прива — Граве-лот). Кроме того, в бою под Цзинчжоу генерал Оку 13 мая трижды менял направление атаки (центр — правый фланг — левый фланг), вместо того чтобы, по примеру Бонапарта, наметив главный пункт боя, сконцентрировать на нем свои основные усилия...
* * *
Итак, сухопутные войска противника появлялись на флангах п в тылу частей РККА, после чего в них начинался хаос. Атут еще п вражеская авиация систематически долбит сверху!
Марк Солонин поведал в своей книге «22 июня» о том, будто бы немецкая штурмовая авиация против советских частей в бело-c iокском выступе из-за своей малочисленности практически не действовала, мол, все это позднейшие выдумки советской пропаганды для оправдания поражения. Видимо, этот автор плохо знаком со спецификой немецкой авиации. Да, она была немногочисленна, но действовала в нужное время в нужном месте, не только взаимодействуя с танковыми группами, но и работая по заказам. В частности, именно так она работала в районах Гродно и Белостока.
Немецкие части, наступавшие на Белосток, Гродно и Вильнюс, поддерживала StG2 оберст-лейтенанта Оскара Динорта. 26 июня ее «штуки» уничтожили под Гродно 59 из 60 обнаруженных советских танков (Солонин здорово «обмишурился», заявив, будто бы в тот день из 60 танков был уничтожен лишь один).