Наиболее активно в районе Гродно действовала I./StG2 под командованием Хубертуса Хичхольда. Уже 23 июня в ее составе (в отряде оберст-лейтенанта Эвальда Янсена) совершил свой первый боевой вылет в район Гродно — Волковыск (а всего за тот день четыре боевых вылета) величайший ас штурмовой авиации Ганс-Ульрих Рудель.
«То же самое продолжалось и в последующие дни — мы взлетали первый раз около 3 часов утра, а приземлялись после последнего вылета, когда уже было около 10 часов вечера». (Зефиров М.В. Штурмовая авиация Люфтваффе. М., 2003, с. 225).
( !.ik. 1312 ^ ^
Не отставала от «штук» Динорта и II.(Sch)/LG2, оснащенная кроме истребителей-бомбардировщиков Bf- 109Е еще и бипланами Hs-123 под командованием майора Отто Вейсса. «Хеншели» действовали в составе 8-го авиакорпуса и поддерживали наступление 9-й полевой армии и 3-й танковой группы.
«Всякий раз, когда их передовые части натыкались на советские оборонительные сооружения, они вызывали на помощь самолеты Вейсса. В течение первой недели пилоты 11.(Sch)/LG2 уничтожили 7 бункеров и 40 позиций противотанковых пушек» (пам же, с. 396).
Непосредственную поддержку с воздуха 2-й танковой группе Гудериана оказывали I./StG77 гауптмана Герберта Мейселя и SKG210, оснащенная истребителями-бомбардировщиками Bf-110.
Нет ничего удивительного в том, что 11-й мехкорпус РККА начал боевые действия не в полном составе: на этом основании кое-кто почему-то делает вывод, что остальные подразделения корпуса к тому времени разбежались без всякого боя. Но надо понимать, что корпус — это крупное соединение, он не может концентрироваться в одном конкретном месте, в конкретной деревне. Корпус состоит из дивизий, ате, всвою очередь, — из полков, батальонов, приданных батарей и приданной техники. Место дислокации у каждой дивизии — свое, степень готовности — тоже, паркбоеготовых машин и техники, подлежащей ремонту, — аналогично.
Многим почему-то кажется, что после получения приказа Павлова на удар, весь 11-й МК в едином порыве должен был сняться с места и поехать по одной дороге. А если этого не случилось, значит, остальные части корпуса, окончательно разложенные большевиками и собственными нерадивыми командирами, разбежались в разные стороны.
Однако в действительности этого не могло произойти, так как некоторые группы 11-ro МК (например, 24 танка Т-34 будущего Героя Советского Союза подполковника И.Г. Черяпкина) уже 22 июня втянулись в бои с немцами севернее Гродно, некоторые еще находились на подходе к районам сосредоточения, некоторые — вообще не были готовы к удару по различным причинам. А посему подразделения Мостовенко выдвигались на рубежи атаки (успев ктому времени попасть под несколько авианалетов противника) по мере способности, оставив транспорт и подлежащую ремонту матчасть в местах прежней дислокации (где их позже и нашли немцы) — по разным дорогам, но в одном направлении: 11овы-Двор — Домбров — Августов.
Катит такой советский танковый полк к Домброву (командо-нание его смутно представляет себе, где находится противник и с чем придется столкнуться; знает только, что получен приказ — нанести контрудар на Меркине, а что за противник — танки или пехота — одному Богу ведомо), в лучшем случае — выдвинув вперед на несколько километров (по уставу) разведбат, и вдруг — авианалет! Наличный автотранспорт несет серьезные потери, несколько танков выведены из строя. Боге ним, переживем (хотя не всегда, например, 26 июня немецкие штурмовики уничтожили практически всютанковую колонну — шесть десятков машин — из 6-го МК Хацкилевича; вот и нет танкового полка!).
Катим дальше и — ах! Головной танк подбит, пытавшийся объехать его следующий — тоже. Возникает пробка, а вместе с ней начинается кавардак, или, если назвать это более прилично, — развертывание советской бронетанковой части для атаки с ходу. Только вот местность (лес и неровный рельеф) тому не способствуют, и вдобавок все это время по колонне бьет противотанко-ная артиллерия немцев, выводя «тонкостенные» Т-26 и БТ один за другим. А откуда бьет батарея — пес его знает, обнаруживать замаскированные орудия противника советские «трактористы» не больно обучены (хотя зачастую немцы располагали свои 37-мм орудия прямо на дороге безо всякой маскировки — в том случае, если трасса впереди делала изгиб). Вдобавок, по развертывающейся танковой группе с закрытых позиций начинает бить полевая артиллерия, которая тоже расположена непонятно где. Бьет не то чтобы очень уж прицельно, большого урона танкам она не наносит, но постоянные разрывы снарядов поблизости серьезно нервируют неопытные экипажи.
Наконец, зловредная противотанковая батарея обнаружена и подавлена (либо, что более вероятно, сменила позицию), начинается собственно атака советской танковой части, если все это можно так обозвать, потому что экипажи с трудом представляют задачу, которую предстоит решить. Им дано только общее направление атаки: юго-восточная окраина селения Новы-Двор, к примеру, или мост через Бебжу на шоссе Гродно—Августов и т.п. Где располагается и что собой представляет рубеж обороны противника — неизвестно.
Неумелое, неповоротливое стадо советских танков нерешительно и на малой скорости (реалии оказались куда прозаичнее киевских маневров) ползет по дороге и вдоль нее с обеих сторон, и вдруг — бац! Из одного района ПТО попадают в другой — по ним снова бьют замаскированные орудия немцев. А затем следует авианалет.
Так весь день советские танкисты и плюхаются из одной ямы в другую, как слепые на картофельном поле. Часть машин выбита, связи со штабом нет, начинается паника — уцелевшие танки либо неорганизованно выходят из боя, либо их бросают экипажи.
Тут ко всему прочему начинает сказываться еще один фактор.
С легкой руки новейших россиянских историков жалобы на недостаточное радиооснащение советских мехкорпусов признаны несостоятельными. Однако это у немцев в «панцерваффе» отсутствие радиосвязи (а она у них очень даже присутствовала) не имело большого значения. Потому что командующие немецкими танковыми соединениями находились здесь же, в передовых частях наступающих групп и могли управлять боем непосредственно.
Для советских же механизированных соединений отсутствие радиосвязи на танках было действительно одним из факторов поражения — потому что руководство корпусов, дивизий, полков и даже батальонов (подвиги Борзилова, о которых пойдет речь ниже, не в счет — это был жест отчаяния, вовсе не правило) располагалось в тылу и пыталось руководить боем (которого не видело) из КП, расположенного в 5—10 километрах. В таких условиях им просто необходима была постоянная радиосвязь с наступающими частями, но где ее взять, если большинство танков не имеют радиопередатчика, а командирская машина могла выйти из строя? Попытайтесь представить себе «стиль руководства» командующего советского мехполка, засевшего в блиндаже в десятке километров от своих танков, попавших в очередной район немецкой ПТО!
«Огромным злом является отрыв крупных штабов от войск. Это приводит к потере управления боем... Штаб фронта находится где-то в районе Минска, более чем за триста километров от передовых войск. Штабы армий, чтобы не потерять связь с ним, тоже располагаются в глубине, местами более чем на пятьдесят километров от линии фронта... А куда это к черту годится!» ( Солонин М. 22 июня, или Когда началась Великая Отечественная война. М., 2007, с. 118).
Вдобавок, многими советскими танковыми соединениями руководили общевойсковые командиры, не имевшие понятия о i ом, как следует использовать «брон ированный кулак» в современ -1юм бою.«1. Многие общевойсковые командиры плохо знают при -роду и тактику танков»... (Из приказа командующего войсками с ‘еперо-Западного фронта командарма I ранга С.К. Тимошенко
0 I 26 января 1940 года № 0028).
За примерами далеко ходить не надо — это в Западном Особом округе собрались командиры, имевшие более или менее с носную «бронетанковую квалификацию»: Павлов (главный со-нстский эксперт по части использования танков, имевший, кста-
1 и, практический опыт — Испания, Карельский перешеек... Ему Гн.| командовать корпусом, а не округом), Болдин, Борзилов, Хац-килевич. А что, к примеру, творилось в Киевском округе?
4-й мехкорпус — командующий А.А. Власов;
8-й мехкорпус — командующий Д.И. Рябышев;
9-й мехкорпус — командующий К.К. Рокоссовский;
15-й мехкорпус — командующий И.И. Карпезо;
19-й мехкорпус — командующий Н.В. Фекленко (неудалый первый командующий 57-го ОСК наХалхин-Голе);
22-й мехкорпус — командующий С.М. Кондрусев.
Ни одним механизированным корпусом в Украине не командовал «панцерлидер» (по определению Гудериана) — сплошь ка-иалеристы да пехотинцы. Стоит ли удивляться их печальной судьбе?
Наступление 11-го мехкорпуса Мостовенко в направлении Мсркине завершилось поражением, атаки 6-го мехкорпуса на Гродно — тоже. 6-й кавкорпус Никитина после безуспешных попыток содействовать порыву Болдина и Хацкилевича был рассеян немецкой авиацией и не смел высунуть нос из лесу.
О том, как конкретно развивались действия советских мех-корпусов под Гродно, советская историография предпочитает умалчивать. Между тем в эфир понеслись панические доклады командиров танковых подразделений, ответом на которые стала раздраженная отповедь штаба Западного фронта следующего содержания:
«Немедля активизируйте действия, не паникуйте, а управляйте. Надо бить врага организованно, а не бежать без управления... Почему вы не даете задачу на атаку мехкорпусов?» (Солонин М. 22 июня, или Когда началась Великая Отечественная война, с. 104).
На основании цитированного документа некоторые историки делают вывод о том, что контрударов корпусов (в частности
6-го МК) не было в помине. Это не так. Когда в документе говорится «почему мехкорпус не наступает, кто виноват... почему не даете задачу на атаку мехкорпусов...» это следует понимать так: «Почему до сих пор нет результатов?» Таков типичный советский приемчик — если нет результатов, значит, вы ни хрена не делаете! Позже на основании другого конкретного документа я покажу, что 6-й МК очень даже наступал.