правильного наступления (лес, болота и т.п.) и исключавшем применение механизированных соединений. Эрих Манштейн, противостоявший здесь войскам Кирилла Мерецкова, отметил, что он на подобной местности осуществлять прорыв обороны противника не стал бы. Однако у Мерецкова был свой расчет — такой же, каку С.К. Тимошенко во время проведения наступательной операции в районе Сенно — Лепель в июле 1941 -го. Оба они предполагали: а) что оборона немцев в этом районе будет на порядок сла-
Gee; б) советская пехота на «пересеченке» будет иметь преимущество, втом числе количественное, над немцами.
Коренная ошибка крылась в несоответствии расчетов и уров-11Я реальной подготовки советских войск — советская пехота на такой местности и после Зимней войны воевать не научилась.
Начавшееся в августе наступление поначалу развивалось успешно: советская артиллерия быстро подавила оборонительные сооружения немцев в первой линии, так как эти объекты были давно выявлены, пристреляны и лежали на расстоянии прямой видимости невооруженным глазом. Однако далее все пошло наперекосяк. За первой линией обороны, как водится, оказалась вторая. Здесь все и закончилось...
Синявинская операция (19 августа —10 октября 1942)
Эта операция в немецкой историографии получила название «сражение южнее Ладожского озера».
Волховский фронт превосходил противостоявшие ему части противника в живой силе — в три раза, в танках — в четыре, в артиллерии и минометах — в два раза.
К исходу вторых суток наступления части 8-й армии подошли к поселку Синявино. На третий день продвижение замедлилось, а к исходу пятых суток первый эшелон истощил свои возможности и в бой был введен второй эшелон — 4-й стрелковый корпус (напомню — Волховский и Ленинградский фронты в районе шлис-сельбургско- синявинского выступа разделяли всего 16 км).
К этому времени под Ленинградом появились немецкие соединения, переброшенные из Крыма, например 170-я пехотная дивизия, 24-я и 132-я пехотные дивизии из 30-го армейского корпуса. Прибывший туда же в те дни Э. Манштейн 4 сентября получил приказ ставки Г итлера о передаче ему (из рук командующего группой армий «Север» генерала фон Кюхлера14) командования на участке прорыва советских войск. Как отмечают отечественные историки, уже на следующий день (5 сентября) на ходе развития событий в районе Синявино сказались высокая оперативно-тактическая подготовка нового немецкого командующего и его умение руководить войсками в сложной обстановке: немецким войскам удалось окружить и уничтожить передовые советские части, вклинившиеся в немецкую оборону.
А дальше К.А. Мерецков и командующий Ленинградским фронтом генерал-лейтенант Л.А. Говоров допустили грубейшую ошибку. Им бы придержать наличные войска в резерве, ясно ведь было, что операция уже пошла по нежелательному сценарию. Ан нет, приказ товарища Сталина — закон для его подчиненных.
8 сентября Волховский фронт ввел в бой третий эшелон наступления — 6-й гвардейский стрелковый корпус и 2-ю ударную армию. Одновременно навстречу «волховцам» через Неву силами восьми стрелковых дивизий нанесла удар Невская оперативная группа Ленинградского фронта. «Ленинградцам» форсировать реку не удалось, они сумели «зацепить» лишь два плацдарма: один в районе деревни Анненское (уничтожен немцами 29 сентября), второй — в районе Невской Дубровки.
Перегруппировав силы, Манштейн 21 сентября нанес контрудар с севера и юга по советскому клину и отрезал 8-ю, 2-ю ударную армии, атакже 4-й и 6-й стрелковые корпуса Волховского фронта от остальных частей Мерецкова. Затем немцы отразили несколько деблокирующих контратак советских частей извне (вот когда пригодился бы третий эшелон!) и к 15 октября полностью ликвидировали попавшие в окружение советские части.
Зафиксированные потери РККА — 40.085 человек безвозвратными и 73.589 санитарными. Всего — 113.674 из имевшихся к началу войск численностью в 190.000 человек (59,8%). Считается, что это общие потери обеих советских группировок, принимавших участие в операции — и Волховского, и Ленинградского фронтов. На самом деле это потери только «волховцев»; сколько народу потеряли Невская оперативная группа и 67-я армия Ленинградского фронта — неизвестно, ясно только, что очень много.
Потери Вермахта (которые германская стороны оценивает как тяжелые) с 28 августа по 30 сентября 1942 года составили 671 офицер и 25.265 унтер-офицеров и солдат убитыми и ранеными, из них 172 офицера и 4721 солдата убитыми, 499 офицеров и 20.544 солдат ранеными. Всего — 25.936 человек.
Однако первая попытка прорыва блокады Ленинграда происходила годом ранее — Синявинская наступательная операция (10 сентября — 28 октября 1941 года).
Претензии Бориса Соколова к Г.К. Жукову по поводу того, что новый командующий Ленинградским фронтом бросал необученные части в контратаки в районе Пулково вместо того, чтобы вести наступление в районе Новой Дубровки, навстречу 54-й армии Г.И. Кулика, мало обоснованны.
Во-первых, прежде чем наносить удар навстречу деблокирующей армии, необходимо было обеспечить прочный фронт обороны Ленинграда, а о каком прочном фронте могла идти речь, если противник стоял в питерских пригородах и, по состоянию на 14 сентября 1941 года (когда Жуков и Б.М. Шапошников по «Бодо» согласовывали план предстоящих действий), продолжал атаки?
Естественно, сперва требовалось оттеснить войска группы армий «Север» от городских окраин и организовать прочную оборону, а уже после этого можно было думать о взаимодействии с Куликом—о чем командующий ленинградским фронтом и сообщил Шапошникову 14 сентября: «Удар во взаимодействии с Куликом буду готовить, но провести его мы сможем только после ликвидации красносельской группировки противника» (ДЛЛ/0, Ф.217, On. 1221, Д. 174, лл. 58—67). Наносить имевшимися в распоряжении силами удар навстречу Кулику, повернувшись спиной к Леебу, — верх глупости.
Разделить же свою группировку для противодействия Леебу и для взаимодействия с Куликом Жуков не мог — делить было нечего. Он сообщил Шапошникову о том, что и в направлении Красного Села наступать сможет не ранее 17 сентября, так как не хватало сил («Всего надеюсь собрать до пяти дивизий, если удастся в течение двух ближайших дней вывести Астанина. Если же нет, то соберем хотя бы три дивизии» (там же).
Во-вторых, удар Жукова на Пулковском направлении тоже преследовал своей целью вывод из кольца окружения (в районе станции Сиверская-Мшинская) частей Лужской оперативной группы генерал-майора А.Н. Астанина (в составе 4 дивизий).
В-третьих, Жуков своими ограниченными силами не мог наносить встречного Кулику удара до тех пор, пока 54-я армия не
добьется какого-нибудь значительного продвижения на своем направлении. Только тогда, в расчете на твердый успех, можно было бросить в прорыв «ленинградцев», а без гарантии успешного прорыва, обеспеченного армией Кулика, укладывать рядами считанных бойцов своего фронта на волховском направлении было слишком большой роскошью для командующего Ленинградским фронтом. А то, что Кулик мог обеспечить прорыв в районе Синявина, так это к гадалке не ходить — его 54-я армия насчитывала более 60 тысяч человек.
В-четвертых, Кулик наступление не вел, а имитировал, проводя неподготовленные атаки пехотой в густых стрелковых цепях на разных направлениях без всякого шанса на успех — просто, чтобы отписаться в выполнении задачи (потери его армии составили более 20 тысяч человек безвозвратно, еще 30 тысяч — санитарными; то есть примерно 90% от первоначальной численности). Он в переговорах с Москвой и тем же Жуковым рассказывал басни о том, что против него собирается крупная механизированная группировка противника, которая вот-вот перейдет в наступление. А он, конечно же, организует прорывные действия на помощь «ленинградцам», но... только после того, как отразит мифическое немецкое наступление на собственные позиции. Кулик в направлении Синявина продвинулся лишь на 6—10 км, зато южнее отдал немцам участок железной дороги Мга — Кириши.
Претензии же к Жукову по поводу необученности его резервов вообще смехотворны — когда их обучать-то? Сталин за 20 лет не сумел научить воевать своих генералов, те — своих бойцов, а Жуков должен был сподобиться на третьи сутки? Не стоит забывать, в какой стране жил и в какой армии, с какими традициями служил Георгий Константинович. Если бы он жил в США и обучался в Вест-Пойнте, то и воевал бы соответственно.
Второй (хронологически) крупной попыткой деблокады Ленинграда стала Любанская наступательная операция (7 января — 30 апреля 1942 года), проводившаяся в рамках затеянного Сталиным стратегического наступления по всем фронтам в начале 1942 года. Это позже будет выдумана басня о том, что наступала на Любань только 2-я ударная армия и 54-я — ей навстречу и что проводилась акция исключительно в целях разблокирования Питера.
План этой провальной операции изложил Б.М. Шапошников —любимец советских и постсоветских российских историков (например, А. Исаева) — на совещании в Кремле 12 декабря 1941 года. Директивой Ставки ВГК от 17 декабря он был утвержден. Предусматривалось общее наступление Волховского фронта (в составе 4-й, 52-й, 59-й и 2-й ударной армий) с целью полного разгрома немецких войск на западном берегу Волхова и выход главных сил на рубеж станций Любань — Чолово. В дальнейшем, наступая в северо-западном направлении, войска К.А. Мерецкова должны были, ни много ни мало, «окружить противника под Ленинградом и пленить, а в случае отказа сдаться в плен — истребить»!
Как и наступление других советских фронтов в тот период, операция Волховского фронта проводилась в большой спешке — Сталин был уверен в том, что после отступления от Москвы Вермахт «на ногах не стоит», и нужно только поскорее его толкнуть, не дав возможности восстановить силы. Волховский фронт бросился на врага 7 января, не дожидаясь подхода 2-й ударной и 59-й армий. Безрезультатное трехдневное кровопускание было приостановлено Ставкой 10 января, но 13-го возобновлено — после прибытия обеих армий.