(Костиков В. «Тени бронзовых солдат», АиФN9 21 (1386), 23-29мая 2007, с. 5).
Скажут: «Вот она, неприкрытая правда». Вы находите? Поговорим на неожиданную тему — русский ли солдат «зачистил Восточную Европу»?
«Русский воин освободил оккупированные немецко-фашистскими захватчиками братские советские республики, а после — и порабощенные народы Восточной Европы» — таков один из основных посылов советской и особенно «новой» российской историографии. Однако проведенное мною исследование дало любопытные результаты. По порядку.
«Значит, один из них предположительно — левша, а старший, судя по произношению, возможно, — украинец. — Алехин усмехнулся. — Каждый двадцатый в жизни — левша и каждый шестой военнослужа-щи й — украинец» (Богомолов В. О. Момент истины (В августе сорок чет -вертого...). М., 1989, с. 162).
Этоттезис писателя Богомолова в свое время заставил меня задуматься — неужели во всей Красной Армии украинцы составляли лишь шестую часть? На мой взгляд, их должно было быть куда больше. Стало быть, львиную долю составляли русские. Ой ли?
В первом периоде войны — несомненно: бои протекали на территории России и Восточной Украины, подавляющее большинство жителей БССР, Правобережной Украины и Молдавии мобилизовано не было. М. Солонин прав: на оккупированной территории остались 5.631.600 человек из мобилизационных ресурсов СССР (на самом деле еще больше: за три года оккупации призывного возраста достигли и те, кто в 1941-м призыву еще не подлежал). Однако российский историк не отследил судьбу этих самых миллионов, не призванных в 1941 -м. Неужели он действительно полагает, что их так и не призвали?
По данным статистического исследования «Россия и СССР в войнах XX века», за годы войны из населения было изъято (призвано в вооруженные силы): в России — 19,2 % трудоспособных граждан (22% с учетом призванных перед войной), в каждой из республик Закавказья, Средней Азии и в Казахстане — более 18%, в Белоруссии — 11,7%, в Украине — 12,2 %. Что означают эти цифры? Поясню на пальцах.
Разделите все население государства на четыре части (в среднем по 25% каждая): детское (до 16 лет), пожилое (свыше 50 лет) и трудоспособное (отдельно женщины и мужчины). Атеперь отнимите вышеуказанные «проценты» от исходных 25 % (боеспособные мужчины от 18 до 50 лет; ведь и дураку понятно, что забирали почти одних только мужчин) и вы поймете, что в самых крупных республиках СССР «под ружье» выскребли большую часть трудоспособных мужиков.
Возьмем ту же Белоруссию, у которой якобы было изъято 11,7% от 25 («якобы», потому что данные по Украине и Белоруссии реальности не соответствуют, но это отдельная тема). Итак, в БССР под ружье «изъяли» 11,7%. Но когда же их могли «изъять», если в 1941-м большую часть призвать не успели, а со второй половины 1941 — по конец 1943 годов республика была оккупирована? Правильно — их изымали, в массе своей, с середины 1944-го по весну 1945-го. Вот тут и начинает проясняться любопытная картина: 11,7% это почти 1 млн 200 тыс. «штыков». Но, согласно тому же статистическому исследованию, среднемесячная списочная численность Красной Армии в период 1944—1945 гг. составляла 6,3—6,5 млн бойцов. 1,2 млн от 6,3 — это же ого-го! Выходит, что каждый шестой в «армии Победы» был белорус, а не украинец.
Но украинцев больше белорусов, а потому и в частях 1944— 45 годов их должно было быть больше по определению раза в три (так как многих украинцев призвали еще в 1941 —42 гг.). Но, простите, это же 3—3,5 млн! А остальные республики и края? И что же тогда остается на долю русских от исходных 6,3 млн человек?
Читатель теперь понимает причину резкого увеличения численности РККА в 1943 и 1944 годах — она пополнилась за счеттех самых «не изъятых» в 1941-м украинцев и белорусов. Как только РККА выходила на ранее оккупированную территорию, она тут же пополняла свои ряды за счет местных «демографических ресурсов».
Возьмем тот же «Момент истины» Владимира Богомолова. Сама по себе книга является военной «попсой», но документы, приводимые в романе, соответствуют подлинным. Вот отрывок из текста радиоперехвата немецкой разведгруппы: «В Белостоке, Гродно, Вильно призваны 1895—1927 года рождения» (Богомолов
В.О. Момент истины..., с. 78).
Ф. Меллентин сообщает о непрерывно подходивших (во время боев за Правобережную Украину) к советским войскам плохо обученных пополнениях «из района Киева» (который только недавно был освобожден). Дс$бав1ш, что, согласно документам той поры, одной из главных задач советских органов на вновь занимаемых территориях был розыск по деревням и лесам лиц, уклоняющихся от мобилизации.
Именно пополнения с Украины и Белоруссии в 1943—45 годах позволили Красной Армии «вытянуть» войну, вдохнули жизнь в обескровленные Сталинградом и Курском армии.
И какую же долю в общей массе составляли украинцы и белорусы? А точнее — какую долю в окончательной победе заслужило население этих западных республик, потому что аккурат в эти годы и ковалась победа? Думаете, этот вопрос останется без ответа? Ведь никто не учитывал состав РККА по национальному признаку. Живых не учитывали, не учитывали и убитых, но вот национальность или место рождения в сводках погибших указывали, а потому есть возможность установить хотя бы часть картины, выяснив, кто составлял основную массу погибших бойцов.
Не стану утверждать, что «перелопатил» сотни и тысячи сводок о потерях, это было бы ложью. Зато я изучил несколько десятков сводок и сделал с них социологический срез.
Ф. Меллентин справедливо отмечает, что Красная Армия — это армия без обоза, которая всем необходимым обеспечивала себя за счет местного населения. Однако немецкий офицер не сообщает о том, что Красная Армии и пополнялась точно так же — за счет местного населения. Борис Соколов, обнаружив практику использования в наступлении наспех набранных, невооруженных и даже не обмундированных «оккупированных» (жителей бывших оккупированных немцами территорий) — так называемых «ворон», отнесся к этому просто как к одному из казусов, присущих советской истории.
«Вот что пи шут о тех же «оккупированных» бывшие советские военнопленные И.А. Дугас и Ф.Я. Чсрон: «Как правило, освободив от немцев определенную территорию, советское командование собирало все военнообязанное население и, часто без оружия и военной формы, гнало их в бой...»
Сами немцы были потрясены зрелищами этих «трупозаваливающих» атак. Вот свидетельство из письма домой одного немецкого солдата летом 1943 года:
«На вновь занимаемой территории Красная Армия призывала все население, мужчин и женщин. Сформированные из них трудовые батальоны используются для увеличения массы атакующих. Не имело значения, что эти призывники не обучены, большинство из них без оружия, а многие — без сапог. Взятые нами пленные говорили, что безоружные рассчитывают взять оружие у павших. Эти невооруженные люди, вынужденные идти в атаку, подозревались в сотрудничестве с нами и платили буквально своими жизнями за это подозрение» (Соколов Б. Красный колосс. Почему победила Красная Армия, с. 172—173).
Однако российский историк не догадался, что в определенные моменты войны эти самые «оккупированные» составляли львиную долю в советских частях. Обычно после прорыва передовой линии обороны противника и продвижения в глубину занятой врагом территории потери в линейных частях были чрезвычайно высоки, а дожидаться маршевых пополнений из-под каких-нибудь Оренбурга или Казани никто не собирался, темпы наступления не позволяли. А посему Красная Армия в эти периоды пополнялась прямо на месте — отчасти за счет партизанских формирований. Но большую часть новобранцев обеспе-чивали войскам мобилизационные органы. Не успев толком сформироваться на новом месте, они тут же принимались выгребать все возможное боеспособное население в округе. При этом абсолютно не брали в расчет, единственный это сын в семье или нет.
Ключом совершенно случайно послужила сводка о потерях Штаба партизанского движения, в которой я искал своего родственника, погибшего 1 июля 1944 года, при освобождении БССР.
Первое, на что обратил внимание, глядя на списки потерь командирского и рядового состава пяти бригад Минской области («Буревестник», имени Суворова, имени Куйбышева, имени Калинина и «Железняк») (ЦАМО, ф. 58, оп. 18003, д. 1209), это большие потери партизан в июне — июле 1944 года.
Кандидат исторических наук Игорь Кузнецов утверждает, что наибольшие потери (30.181 человек) советские партизаны понесли в последние 7 месяцев до освобождения БССР в связи с предпринятыми против них крупномасштабными карательными операциями с участием армейских соединений. Однако обнаруженное мною большое количество партизан погибло уже в ходе операции «Багратион», мало того — у некоторых из них имеется отметка о мобилизации. Что сие означает, я быстро понял — советское командование использовало партизан в качестве линейных стрелковых частей в ходе наступательной операции.
Кто-то из военных историков назвал как-то операцию «Багратион» самой красивой наступательной акцией Красной Армии. Да, на карте она выглядит красиво. Если только не знать, что за этой красотой кроется.
После поражения под Курском у немцев оставался еще теоретический шанс затянуть войну с СССР, используя тактику «эластичной обороны» вместо обороны позиционной (удачные примеры такого рода действий в конце 1943-го в районе Житомира, Радомышля и Мелени, казалось бы, подтвердили правильность ныкладок немецких генералов). Однако чаяниям немцев не суждено было сбыться по двум причинам. Во-первых, Гитлер на со-иещании в ставке 27 декабря 1943 года заявил о необходимости удержания позиционного фронта (что шло вразрез с идеей «эластичной обороны») по Днепру, включая Крым.
«Гитлер был прав, говоря, что русские «должны же когда-нибудь пыдохнуться», но он не понимал, что лучший путь к истощению их сил — )то принять гибкую стратегию и ни в коем случае не давать русским возможности уничтожать наши войска в опасных выступах. Спорить с этим человеком было бесполезно. Прижатый к стене аргументами Цейтлера, Г итлер пустился втуманные рассуждения и заявил буквально следующее: