Т-V «Пантера», Т-VI «Тигр», «Тигр-II», САУ «Хетцер», Jagdpanzer IV, StuG IV, «Насхорн», «Хуммель», «Ягдпантера», «Фердинанд», «Ягдтигр» — всему этому «зверью» противоядия у Красной Армии, кроме полевой противотанковой артиллерии, так и не сыскалось.
Артиллерия
В целом она являлась менее проблемным родом войск. Оно и понятно — законы баллистики и функции углов одинаковы вне зависимости от границ и времени. Традиционно для русской армии хромали организация и тактика.
«Однако были у русской артиллерии и недостатки. Например, негибкость планов огня бывала иногда просто поразительной. Взаимодействие артиллерии с пехотой и танками было организовано недостаточно хорошо. Орудия перемешались вперед слишком медленно и часто даже оставались на своих первоначальных огневых позициях, в результате чего наступающая пехота, продвинувшаяся далеко в глубь обороны, долго не имела артиллерийской поддержки.
...На развертывание огромного количества артиллерии и на создание больших запасов боеприпасов русским требовалось много времени, в отдельных случаях на это уходило несколько недель. Несмотря на отличную маскировку противника, нам обычно удавалось обнаружить подготовку русских к наступлению и следить за ее развитием благодаря нашей воздушной разведке и аэрофотосъемкам» (Мементин Ф. Бронированный кулак вермахта, с. 435—437).
Оценка немецкого офицера выглядит слишком благостной по отношению к советскому «богу войны». Это потому, что он характеризует советскую артиллерию по итогам всей войны. А в 1939—40 годах все выглядело куда как менее гладко. Из доклада начальника артиллерии РККА командарма 2-го ранга Н.Н. Воронова по итогам использования артиллерии в Зимней войне (РГВА. Ф. 33987. Оп. З.Д. 1391, л. 92-122, 128-146) следует, что:
— подготовленных кадров для централизованного и массированного применения артиллерии в РККА не было;
— не было подготовки кадров артиллерийской разведки и отсутствовала надежная связь с пехотой (из аналогичного доклада штаба 8-й армии выходило, что части вообще понятия не имели, каким образом осуществлять взаимодействие с артиллерийскими батареями!);
— структура артиллерийских частей не была в достаточной степени определена;
— отсутствовали средства корректировки артогня;
— бойцы артиллерийских расчетов не имели стрелкового оружия для самообороны;
— не хватало тракторов для транспортировки орудий; транспортировка пушек автомобильными средствами себя не оправдала;
— в РККА отсутствовали минометные полки и дивизионы;
— как и в пехоте, отсутствовал подготовленный младший, средний и старший командный состав, неудовлетворительно был. подготовлен резервный состав;
— отсутствовало управление между штабами и дивизионами;
— неудовлетворительной была работа штабов артиллерийских частей, обстановка на поле боя прояснялась только к темному времени суток, т.е. в течение дня штабы понятия не имели, что происходит на переднем крае;
— полное несоответствие всех довоенных расчетов по подготовке к наступлению и проведению самого наступления.
Выяснилось, что артиллеристы Красной Армии не учитывали массу деталей, как то: метеорологические условия, условия видимости, долготу дня и ночи и др. Командарм Воронов сделал любопытный вывод: стрелковой дивизии РККА для успешного прорыва необходимо концентрировать свои усилия на участке всего в 2—2,5 км (полоса наступления стрелкового батальона!) при поддержке 68—78 орудий различного назначения, в основном гаубиц, орудий корпусного типа дальнего действия и большой мощности. Вот и прикинем, во сколько раз Красная Армия не соответствовала уровню подготовки современных войск, если задачи батальона (500 человек) в ней решали на дивизионном уровне (12.000 человек). Выходит, что в 24 раза!
Авиация
Несмотря на кажущуюся мощь, она страдала серьезнейшими недостатками, касающимися в первую очередь тактики и боевой подготовки.
Среди них следующие:
— Неудовлетворительная организация боя. При огромном количестве истребителей в советских ВВС не была отработана тактика боя на уровне отряд — эскадрилья, в результате на перехват вражеских самолетов в начале войны зачастую вылетали всего несколько истребителей.
В том случае, когда в бою участвовали более десятка советских машин, их боевой порядок («секционный») быстро распадался на действия отдельных звеньев, действенная тактика которых в начале войны у ВВС РККА практически отсутствовала (а многие соединения продолжали использовать малоуправляемые звенья — тройки).
— Формы и методы боя на уровне пары — звена были примитивны. Влезть в свалку и постараться выйти в хвост противнику — вот и все тактические изыски. При этом отсутствовало четкое разграничение задач между ведущим и ведомым. Теоретически все вроде бы просто — один атакует, второй прикрывает. На практике же, по свидетельству пилотов противной стороны, советские истребителя, зачастую мешая друг другу, пытались зайти в позицию для атаки всей тройкой.
— Секционный боевой порядок отряда советских истребителей не был разнесен по высоте. Только с конца 1942 года по образу и подобию немцев в советских ВВС стал внедряться так называемый «вертикальный маневр взаимодействия истребителей» — несколько эшелонов самолетов, разнесенных по высоте.
— Самое главное — отсутствовала сколько-нибудь тесная связь между наземными войсками и приданными авиаполками.
О том, что во вверенной ему зоне вражеская авиация бомбит расположение советских частей, зачастую всего в нескольких километрах от советского аэродрома, командир авиаполка узнавал по телефону следующим образом: сперва атакованная часть звонит своему начальству, начальство — командованию авиационной группы, а уже те «тревожат» ответственную заданный участок фронта авиачасть.
— Авиационное прикрытие своих бомбардировочных частей было не в почете у истребителей, соответственно не существовало и отработанной тактики эффективной защиты подопечных.
Советские истребители имели явно недостаточное вооружение — основными самолетами первого периода войны являлись И-153 и И-16, а их штатным вооружением были четыре 7,62-мм пулемета ШКАС (модификация И-16 с двумя 20-мм пушками появилась только перед войной в небольшом количестве).
20-мм пушка присутствовала на вооружении Як-1 и ЛаГГ-3, но даже МиГ-3 первоначально имел в качестве основного вооружения, помимо двух ШКАСов, один 12,7 пулемет.
Бомбардировочная авиация имела лучше обученный состав, однако и ее пилоты обладали слабыми навыками в навигации, плохо держали оборонительный ордер, а оборонительный огонь был настолько неэффективен, что практически каждое нападение вражеских истребителей на группы советских бомбардировщиков сопровождалось тяжелыми потерями. Ну а точно поражать наземные цели, особенно из примитивных прицелов того времени, было крайне проблематично даже для зарубежных бомбардировщиков, не говоря уже о советских. Советская же ударная авиация дальше фронтового тыла вообще предпочитала не залетать, превратившись тем самым в разновидность дальнобойной артиллерии.
Поскольку штурмовики появились накануне войны, то и тактика их действий постепенно осваивалась по ходу кампании.
С 1943 года в воздухе началось столпотворение — советские ВВС выступили в большом количестве. И тут же выяснилось, что от этого не так много проку, как хотелось бы.
Обратите внимание — командование Вермахта при планировании своих операций в упор не замечало советские самолеты. То есть оно учитывало, конечно же, воздушную опасность, но серьезного значения ей не придавало, и правильно делало — на ход событий «внизу» «сталинские соколы» серьезного влияния не оказывали. Какой контраст с боевыми действиями на Западе, где авиация союзников (ничуть не превосходившая численно советскую) вконец «замордовала» Вермахт, вынудив немцев проводить контрнаступательные операции исключительно в ночное время либо при плохих погодных условиях.
Советские истребители, несмотря на свое численное превосходство, ограничивали себя задачами прикрытия собственной ударной авиации, действия которой, в свою очередь, отличались крайней неэффективностью.
Однако подобная линия поведения противоречила одному из основополагающих принципов ведения войны, сформулированному еще Бонапартом — если ты собрал большую силу, то должен стремиться к решительной развязке (сражению) незамедлительно. Имея абсолютное численное превосходство в воздухе, ты должен гонять врага в хвост и в гриву до полного уничтожения (как это практиковало то же Люфтваффе). Не обнаружив противника в воздухе, атакуй его аэродромы. Подавив авиацию неприятеля на земле, переходи к атакам других наземных целей и объектов, как это делали британские и американские «тайфуны», «тандербол-ты» и «мустанги» в Западной Европе и Японии.
Ан нет. Советская авиация присутствовала в небе в превеликом числе, однако там же присутствовал и противник в своем незначительном количестве. И наносил «сталинским соколам» тяжелейшие потери.
Показательны в этом отношении бои в Финляндии в 1944 году, где незначительные финские ВВС сбивали в течение суток зачастую от 20 советских самолетов и выше, теряя от всех причин
1—2 собственных. Так, 20 июня 1944 года врайоне Виипури финны сбили 51 советски й самолет и еще 7 на счету немецких Fw-190 из состава группы «Кулмеи».
В связи с этим уместно привести несколько красноречивых цифр.С25июня 1941 годапо2апреля 1944 года знаменитая финская истребительная эскадрилья HleLv24 одержала 477 побед, летая на истребителях «Брюстер-239», который являлся предшественником американского авианосного истребителя «Баффа-ло», над которым, в свою очередь, откровенно потешались японские пилоты на Тихом океане. При этом собственные потери в воздушных боях за этот же период составили всего 15 самолетов! (См.: Зефиров М.В. Асы Второй мировой: Союзники Люфтваффе: Эстония. Латвия. Финляндия. М., 2003, с. 331.)