– Ой, вы очнулись! Слава богу! Ну наконец-то! – обрадовалась она.
Я только кивнул.
– Вы лежите, не шевелитесь и не разговаривайте. Вы попали в страшную аварию и выжили только чудом. Водитель грузовика тоже выжил. Вы весь переломанный! У вас переломы обеих ног и рук, травма селезёнки, сотрясение мозга… – И она начала перечислять, что именно у меня сломано. Сломано было всё.
– Ещё у вас случился микроинфаркт, – закончила она свою повесть. – Я позвоню вашей девушке, она попросила сообщить, когда вы очнётесь, – сказала медсестра и ушла.
Постепенно начали всплывать воспоминания. Я вспомнил, что ехал на встречу по поводу купли-продажи земельного участка, но по пути узнал, что участок продан другому, и попал в аварию.
В ушах зазвучал скрежет того грузовика. Меня передёрнуло.
Кстати, а из-за чего именно я потерял управление?..
Мне стали смутно вспоминаться последние секунды пребывания в машине. Помню, в грудной клетке что-то как будто разорвалось, было нестерпимо больно, и из-за этого я выпустил руль. Видимо, это и есть микроинфаркт, о котором сказала медсестра…
Я лежал на кровати и не мог пошевелиться, руки и ноги были страшно тяжёлые из-за гипса. Никогда не думал, что гипс столько весит. Очень странное чувство – я был словно слит с постелью.
Послышался стук каблуков. В палату медленно вошла Марина.
– Марина! – обрадовался я.
Меня охватила любовь. Марина! Моя милая Марина! Только в этот момент я осознал, как сильно её люблю. Как же приятно увидеть в чужих больничных стенах родное любимое лицо!
Но в следующую секунду меня словно развернуло от этих высоких чувств на сто восемьдесят градусов – в нос ударил плотный запах духов, который разлился по всей палате, мне даже стало тошно. Должно быть, из-за болезненного состояния обострились все чувства.
Марина была великолепно одета и вся точно искрилась. Каштановые волосы завиты в крупные локоны, на плечи накинут белый халат, который только подчёркивал её роскошный вид. Она была одета так, словно пришла на модельный показ, а не в больничную палату.
– Привет, – сказала она и с некоторой опаской осмотрела помещение. Марина держалась как-то сжато, вытянувшись в струнку, словно боялась здесь находиться и случайно к чему-то притронуться.
Марина никогда не скрывала своих эмоций и поэтому сейчас с ужасом смотрела на меня, откровенно рассматривая лицо и тело. Могу догадаться, что выглядел я не лучшим образом, всё моё лицо, наверное, в порезах, йоде и синяках. Она инстинктивно выставила вперёд сумочку, будто защищаясь от меня и от всей этой ситуации.
В палату вошла медсестра и нарушила наше молчание.
– Андрея Ивановича нужно начинать кормить, – обратилась она к Марине. – Сначала будем давать что-нибудь лёгкое – куриный бульончик, йогурты… Принесите завтра куриный бульон.
– Куриный бульон?.. Даже не знаю, я не умею готовить… – сказала Марина.
Медсестра изумлённо вытаращилась на неё и открыла рот, видимо, чтобы объяснить, как варить курицу, но Марина её прервала.
– Оставьте нас, – резко сказала она. – Выйдите за дверь. Нам нужно остаться наедине.
Медсестра обомлела от такого обращения. Стиснув зубы и сердито сунув руки в карманы халата, она направилась к выходу.
– Только недолго, пациенту сейчас нужен покой, ему нельзя волноваться, – процедила она и вышла из палаты.
За ней закрылась дверь.
Марина элегантным движением головы откинула тёмные волосы и осторожно села на стул.
– Слушай, Андрей… – неуверенно проговорила Марина. – Я рада, что ты пришёл в себя, и чтобы между нами не возникло каких-то недоразумений, чтобы ты не надумал себе чего-то лишнего и чтобы потом не было разочарований из-за неоправданных надежд, я хочу сразу же всё расставить на свои места.
– На какие места?.. – не понял я.
– Ты был без сознания три дня, и у меня было время над всем подумать… И я поняла, что… – Она замялась. – Ну ты же понимаешь, что я мечтала не об этом… Мне нужно другое… Я молодая, у меня вся жизнь впереди, я не могу обрекать себя на это…
Я не верил в то, что сейчас слышу.
– На это?.. – как эхо отозвался я.
– Врачиха сказала, что без серьёзных последствий это не обойдётся… Вернее, уже не обошлось…
– В смысле – не обошлось?
– А она тебе ещё не сказала?.. У тебя ноги парализованы. Тебе нужно будет делать операцию, у тебя сильная травма позвоночника…
Я похолодел.
Так вот почему я не могу пошевелиться… Причина не только в тяжёлом гипсе… У меня не действуют ноги…
– Ты часто повторял, что очень ценишь свою свободу. Сначала я этого не понимала, но потом, когда с тобой случилась эта неприятность и я представила, что меня ожидает, я вдруг поняла, что ты прав, самое главное – это свобода… И когда я поняла, что свободна в своих действиях, то осознала, что не хочу ничего этого… Я тоже научилась ценить свою свободу и теперь очень благодарна тебе за эту мудрость… Поэтому… извини, но… – Она многозначительно помолчала. – Свои вещи я уже перевезла. – Марина встала со стула. – Только ты не думай, что я какая-то бессердечная… Я определила тебя в одиночную комфортабельную палату и наняла тебе сиделку, завтра она заступит на работу. Пожалуйста, постарайся меня понять, мне тоже это всё нелегко… Я так переживала, что всю ночь сегодня не спала, проснулась наутро с головной болью… Но такова жизнь…
У меня было чувство, будто я умер. Вокруг меня словно всё остановилось.
Это был настоящий удар. Оттуда, откуда совсем его не ожидал.
«Пациенту сейчас нужен покой, ему нельзя волноваться…» – вспомнились мне слова медсестры, которые она обратила к Марине.
Да, хороший Марина предоставила покой…
– Ну… до свидания. – Она на секунду задержала на мне взгляд, затем развернулась и направилась к двери, громко стуча шпильками.
В эту секунду раздался звонок моего телефона. Я понимал, что он где-то рядом, по привычке потянулся рукой в сторону телефона, но из-за гипса она не сдвинулась с места.
– Подай телефон, – попросил я. – Если это тебя, конечно, не затруднит.
Она кивнула, затем подошла к тумбочке и взяла мобильный.
– Кто звонит?
– Олег Паршутин, твой юрист.
– Приложи телефон к моему уху.
Она выполнила просьбу.
– Да, Олег, – сказал я, из-за потрясения пребывая мыслями где-то не здесь.
– Андрюха! Ушам своим не верю! Как я рад, что ты очнулся! Подожди-ка, – встрепенулся он, – а как ты держишь трубку? Ты же весь переломанный!
– Здесь Марина, она держит трубку у моего уха, – сказал я, сам не до конца веря этой фразе.
«Держит трубку у моего уха!» Бред какой-то!
– Там Марина? – почему-то насторожился Олег.
– Да, а что?
– Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но мне надо кое-что тебе сказать. Тем более там сейчас Марина. Это такая информация, что лучше тебе узнать её как можно быстрее…
– Я тебя слушаю.
– Вчера вечером у нас с Олей была годовщина, мы пошли в ресторан, и там я увидел кое-что неожиданное… Я там увидел Марину. Она сидела за одним столиком с Лаврентьевым.
Это прозвучало как удар грома среди ясного неба. Я поднял глаза на Марину. Она смотрела на меня. Она не знала, что именно я только что услышал.
– Ты в этом уверен? – спросил я, по-прежнему глядя ей в глаза.
– Более чем. Но они меня не видели. Это была встреча не просто знакомых, а влюблённых людей. Ты меня извини, я понимаю, что у вас отношения, но вывод напрашивается один… Теперь мне понятно, откуда он узнал о наших планах. Она работает на два фронта.
Я пристально смотрел в глаза Марине. Кажется, по моему взгляду она начала о чём-то догадываться, в её глазах появилась тревога.
– Я всё понял, – сказал я Олегу.
Марина почувствовала, что я завершил разговор, нажала на отбой и положила телефон на тумбочку.
В палате была тишина. Марина смотрела на меня.
– Как ты могла?.. – с болью произнёс я.
– Ты сам говорил, что главное в жизни – выгода, – с наигранно виноватым видом вздохнула она. – И я посчитала, что так мне будет выгоднее. К тому же он младше тебя на десять лет. Он мне подходит больше…
Марина вышла из палаты и тихо прикрыла за собой дверь.
Незаметно прошёл день и наступила ночь. В больнице погас свет, но мне не спалось. Я всю ночь лежал и думал. Впрочем, ничего другого в моём положении не оставалось: я был полностью скованным – ноги парализованы, а руки в гипсе, и теперь мог только думать.
Глаза наполнялись слезами, но я даже не мог их вытереть.
Я всю жизнь куда-то спешил, торопился, старался максимально использовать каждую секунду и потерянную минуту считал преступлением, я старался заработать как можно больше денег, заключить как можно больше выгодных контрактов, побывать на максимальном количестве вечеров, моя жизнь была словно непрерывная карусель из ярких событий, я был машиной для зарабатывания денег, меня занимали только вопросы бизнеса, а подумать о душе даже не было времени… Я был всю жизнь накопителем. Накопителем денег, накопителем комфорта, накопителем выгоды, но оказалось, что не накопил самого главного – любви. Я постоянно куда-то мчался, старался угнаться за всеми жизненными благами и ничего не упустить, но сейчас помимо своей воли был вынужден наконец-то остановиться. Если раньше я всё время бежал, то сейчас был полностью обездвижен. И только благодаря этому у меня наконец-то появилось время спокойно подумать над своей жизнью.
Мне всегда казалось, что я – счастливый человек, что у меня есть всё – деньги, машины, шикарная женщина, казалось, что достиг в своей жизни всего, чего только можно было достичь, но только сейчас я понял, что не достиг ничего. Я думал, что у меня есть всё, а оказалось, что ничего нет. Планы по строительству торгового центра, мечта всей моей жизни, разрушена, а моя женщина строила против меня интриги с моим конкурентом. Рухнуло всё то, что было мне дорого.
И в этом виноват только я сам. Я действительно всегда внушал Марине, что главное в жизни – выгода. Но даже не предполагал, что она использует для получения выгоды меня самого.