А. СвиринБОЛЬШАЯ ОХОТАкнига знании четвёртая
ГЛАВА ПЕРВАЯ,
Это клетка со львом.
Перед нею — мы: Ленка, Генка, Александр Петрович и я.
Мы стоим к вам спиной, извините… Но если бы мы повернулись, то не могли бы смотреть на льва. А у нас научная экспедиция.
О чём нам рассказывает Александр Петрович — Ленкин дедушка — вам пока не особенно важно. Сейчас вам важно другое. То, что мы — это вовсе не мы, а… Но, пожалуй, для откровенного разговора здесь чересчур людно.
А Генке не терпится, и он трогает меня за руку:
— Вить!..
— Ну?
— Не забудь — лев должен достаться мне. Как условились.
— Да, — говорю я. — И носорог. И слон… Только не тебе, а Кагену.
— Тсс!.. — Ленка поднесла палец к губам. — Никто не должен знать, что мы — это не мы, а… — она осеклась.
— Ты, кажется, хотела что-то сказать? — невинно поинтересовался я. — Так кто же мы? Продолжай…
— Научные исследователи, вот кто!
— Если вы собираетесь говорить об этом, — сказал Александр Петрович, — подыщем другое место. Сядем за столик в кафе и закажем мороженое… Или возьмём лодку и отплывём подальше от берега.
— Конечно, лодку! — обрадовались мы с Генкой.
— А потом — за столик. Да, дед? — Это, конечно, Ленка.
И вот, пока мы идём к пристани на пруду, я могу, наконец, рассказать вам самое главное… Мы — не люди!
Если вы повнимательнее присмотритесь к нам, то заметите, что мы слегка, ну совсем немного, сутулимся. Это потому, что мы чувствуем за спиной крылья. Они спрятаны у нас под одеждой. И хвосты… И ещё — мы никогда не спим. И можем видеть в темноте и тумане… Но, разумеется, тем, кто не посвящён в нашу тайну, это не должно бросаться в глаза. Пусть думают, что мы люди!
А на самом деле, мы — разумные существа с другой планеты, которые высадились на Землю. Так мы договорились между собой, когда затеяли нашу игру. И теперь мы — только не Ленка, Генка и я, а Нкале, Каген и Тькави — заняты изучением фауны и флоры земной суши.
В космическом пространстве, на расстоянии десяти тысяч километров от Земли, остался наш звездолёт «ЛУЧ». На нём несёт вахту прославленный космический капитан Лендед. Он — дедушка Нкале. Там у него есть телевизор, радиостанция и большой телескоп БТ — всё для того, чтобы поддерживать связь с Землёй и видеть, что на ней происходит. А ракетный катер «ЛУЧа» совершает рейсы между звездолётом и Внуковским аэродромом…
Нкале, Кагена и Тькави в их путешествии по Земле сопровождают выдающиеся земные учёные. Не какие-нибудь там свечки-лампочки, а настоящие светила науки. Это — русский профессор Александр Петрович Академиков, индиец — Рам Чаран и Гарри Сеггридж — американец. Сейчас они все шестеро находятся в восточной части Центральной Африки. В их распоряжении вертолёт, маленький, очень удобный автобус «РЕКС» и международный пропуск через все границы…
Понятно ли вам теперь, почему Ленкин дедушка возглавил сегодня нашу научную экспедицию в зоопарк? Если понятно, тогда всё в порядке! Ну, а если нет, прочтите три книги: «До Земли ещё далеко», «На этой планете можно жить» и «Операция «Океан». В них описаны все приключения Нкале, Кагена и Тькави до этого дня…
Ну вот мы и подошли к пруду.
— Катайтесь, — сказал лодочник, подтаскивая за цепь двухпарку.
Мы с Генкой сели на вёсла, Ленка устроилась спереди, а её дед занял место на корме, лицом к нам.
— Вперёд! — скомандовал он, и лодка отошла от пристани. — Теперь можно говорить о главном… Путешествие продолжается!
ГЛАВА ВТОРАЯ,
Лодка плыла вниз по извилистой быстрой реке. На берегах реки росли гигантские тропические деревья. Их опутанные лианами кроны смыкались вверху, образуя сплошной зелёный навес. Под ним царили влажные сумерки. Тонкие стрелы пробивающихся сквозь листву отвесных солнечных лучей то здесь, то там пронизывали таинственную полутьму. Запах сырой земли и гниющих листьев смешивался с запахами реки. Было душно и жарко. Лианы свисали над нами, как оборванные канаты. Некоторые из них были неподвижны, другие чуть покачивались из стороны в сторону или внезапно вздрагивали, словно живые существа, когда прикасались концами к поверхности воды.
Огромные, ярко-окрашенные бабочки и прозрачнокрылые, как будто сделанные из целлофана стрекозы, пьяно летавшие над рекой, иногда садились на стебли лиан и замирали на них, похожие на фантастические живые цветы…
С подмытых течением берегов в воду сползали обнажённые корни деревьев. Они были толстые, мокрые и кривые. Обтекая их, вода журчала и закручивалась в воронки. А в глубине реки смутно струились вытянутые по течению длинные пряди зеленовато-бурых водорослей…
Вокруг лодки кружились осы, жуки и мухи. Воздух был насыщен их назойливым однообразным гудом. Свиристели не видимые в траве цикады. А сверху, из густоты ветвей, доносился несмолкаемый гортанно-звонкий крик попугаев…
…От этого крика у нас непрерывно звенело в ушах…
Мы возвращались в лагерь.
Профессор Академиков и Каген гребли. Я стоял на носу лодки и отводил палкой концы лиан, когда они оказывались на нашем пути.
Вторая лодка, в которой находились Нкале, Сеггридж и Рам Чаран, отстала от нас минут сорок назад, когда Нкале вдруг захотелось поймать несколько особенно красивых бабочек и стрекоз для своей коллекции.
Место там было подходящее — один из лесных великанов рухнул от старости, и над рекой образовался просвет, сквозь который прорывался сноп солнечных лучей, привлекая множество великолепных насекомых. Академиков разрешил Нкале немного полетать за ними. Она немедленно вооружилась сачком и начала охоту.
Не опасаясь дурных последствий, мы спокойно ушли вперёд. Сеггридж и Рам Чаран были опытные путешественники, не впервые проникавшие в дебри экваториального леса. Их лодка должна была догнать нас, как только Нкале угомонит немного свой охотничий пыл. По нашим расчётам сорока́ минут было вполне достаточно. Однако лодка не появлялась.
Академиков начал тревожиться.
— Может быть, мы плывём слишком быстро? — предположил он. — Перестань грести, Каген. Табань!..
Оба с силой навалились на вёсла, тормозя лодку.
Лодка остановилась. Мы прислушались. Ни голосов наших спутников, ни плеска вёсел не было слышно.
— Странно, — сказал Академиков. — Очень странно…
Лодка медленно поворачивалась на месте. Я протянул палку, чтобы оттолкнуть оказавшуюся прямо перед моим носом лиану. Лиана откачнулась в сторону, на мгновенье, словно в раздумье, остановилась, а затем плавно пошла обратно. И вдруг я увидел, как на конце лианы поднялась плоская треугольная голова серо-зелёного цвета, с круглыми немигающими глазами и трепещущим в воздухе тонким раздвоенным языком. С тихим шипением она тянулась прямо к моему лицу… «Змея!» — хотел закричать я, но отвратительный страх сдавил мне горло. Всё тело мгновенно покрылось холодным потом…
Может быть, гадина и не была ядовитой. Возможно, она вовсе и не собиралась нападать на меня, а только хотела поближе рассмотреть, кто это потревожил её покой, — говорят, змеи плохо видят… Не знаю…
Во всяком случае, не успев ещё ничего сообразить, я инстинктивно отпрянул назад. Лодка качнулась и зачерпнула воду. Каген крикнул:
— Эй!.. Если ты решил искупаться, сперва разденься!
Лиана с обвившейся вокруг неё змеёй медленно проплыла мимо меня по направлению к Кагену. Я услышал его испуганный крик и громкий всплеск воды, а затем несколько сильных глухих ударов, быстро следовавших один за другим. Лодка качалась и черпала бортами воду.
Я оглянулся.
Каген сидел на дне лодки по пояс в воде, как в ванне. Позади него стоял Академиков с веслом в руках. Кажется, ему удалось здорово попасть по змее — она вертелась, как бешеная… В следующий момент её длинное пестрое тело сорвалось с лианы и исчезло в реке.
— Вот и всё, — с удовлетворением сказал профессор. — Тькави, она не укусила тебя? А тебя, Каген?
Каген помотал головой. Лицо его было совсем белое. Губы дрожали.
— Нет… Только я потерял весло… Надо было предупредить.
Конечно, надо было. Но, по-моему, мы с Кагеном в этой истории вполне стоили друг друга. Ещё не известно, кто из нас больше струсил.
— Ладно, мальчики, — сказал Академиков. — Вы оба вели себя, как герои… Потрудитесь-ка теперь вычерпать воду!
Вот язва!
Я думал, мы сейчас же бросимся в погоню за упущенным веслом. Однако совершенно необъяснимое отсутствие второй лодки всё больше тревожило учёного.
— Бог с ним, с веслом, — сказал он, — хватит и одного.
Выбрав место, где корни деревьев немного расступились, а берег был более отлогим, он причалил.
— Высаживаться не будем, мальчики. Подождём минут пять и, если они не появятся, вернёмся… — Александр Петрович повернулся лицом в ту сторону, откуда должна была появиться лодка, и больше не произнёс ни слова.
В топкой грязи на берегу виднелись следы животных, приходивших сюда ночью на водопой. Отпечатки раздвоенных копыт принадлежали, по-видимому, диким кабанам или обитательнице тропических зарослей — небольшой полужирафе-полуантилопе окапи, а глубокие царапины на коре корней могли быть оставлены когтями леопарда…
Разговаривать не хотелось. Напряжённо прислушиваясь, мы ждали, что вот-вот раздадутся голоса наших товарищей. Но ничего, кроме гудения насекомых и крика попугаев, не было слышно.
Я думал о том, почему это почти все живые существа на свете боятся змей. И человек тоже боится. Только он может пересилить свой страх и отвращение… если нужно… Например, как Александр Петрович. Испытывая стыд и презрение к себе оттого, что так растерялся, я задавался вопросом: а как бы я вёл себя, если бы с нами была Нкале? И давал себе слово, что в следующий раз, пусть только появится змея…