Капитан Лендед, с которым мы связались по радио, просил нас нигде не задерживаться — этой ночью ракетный катер должен перебросить животных на звездолёт.
— Положение осложняется тем, — сказал капитан, — что со вчерашнего вечера в районе лагеря не прекращается дождь. Вода в реке прибывает.
— А горное озеро? — с тревогой спросил Академиков. — Если оно прорвётся…
— Пока держится. Но прошу поспешить… Кроме того, приказываю: с первым же рейсом катера один из вас — Каген или Тькави — должен вернуться на звездолёт. Решайте — кто.
— А надолго? — поинтересовался Каген.
— Надолго. Неотложная работа, связанная с новым выдающимся изобретением земных ученых требует моего личного присутствия на Земле.
— А тот, кто вернётся, примет участие в этой работе?
— Нет, он будет нести вахту на корабле.
— Значит, вернется Тькави, — злорадно объявил Каген. — Он говорит, что у него побаливает нога и нет одного ботинка.
— Согласен.
— Погодите! — закричал я. — Ботинки есть в лагере. Я совершенно здоров…
— Напрасно стараешься, — со смехом повернулся ко мне Каген, развязывая узелок на платке. — Передатчик выключен, — Он выразительно потянул носом и посмотрел на горилл. — Можешь убрать напоследок, если хочешь. Видишь, они опять постарались.
Я со злостью отвернулся к окну. Мрачное, покрытое низкими тучами небо и дождевые струи на стекле как нельзя более соответствовали моему настроению. Пустыни, Австралия, Сибирь, обе Америки и полярные области Земли исчезали за пеленой дождя. Путешествие будет продолжаться без меня… Правда, Большой Телескоп поможет мне кое-что увидеть, внушал я себе. Но это утешение, как вы сами понимаете, было слишком слабым…
Ко мне подошли Нкале и Каген.
— Не надо сердиться, Тькави, — сказала Нкале. — Каген поступил по справедливости. Ну, не надо…
Каген протянул мне руку.
— Помиримся, — сказал он. — Если капитан задержит тебя больше двух недель, обещаю сменить. Даю слово!
— Ладно… — Я пожал ему руку. Продолжать сердиться было глупо — он был моим настоящим другом. Я тоже был виноват. А начни мы тянуть жребий, ещё не известно, что бы я вытянул… может быть, то же самое!
Вертолёт приближался к лагерю. Местность, покинутая нами несколько дней назад, неузнаваемо изменилась. Повсюду сверкали огромные лужи. Река сделалась гораздо шире, бурлила и пенилась. Берега озера превращались в болото. А дождь лил не переставая и, по-видимому, усиливался. В глубоких сумерках лагерь, освещённый прожекторами и факелами, производил тревожное впечатление. Я увидел, как на баржу переводили зверей и несли ящики со снаряжением экспедиции…
— Похоже, что начинается… — пробормотал Сеггридж, всматриваясь в иллюминатор.
— Сколько рейсов понадобится ракетному катеру?
— Не менее трёх, — ответил Александр Петрович.
Как только вертолёт приземлился, а вернее сказать, прилужился, в салон вошёл Элиас Кимараре. Дождевая вода струилась с него потоками. Он сразу же заговорил с учёными.
— Так, — перевёл нам Рам Чаран. — Горное озеро прорвалось. К рассвету здесь будет потоп. Вертолёт сейчас заправят горючим, чтобы в любую минуту он мог взлететь. До прибытия ракетного катера горилл не выгружать. Они — самое ценное в нашей коллекции и пойдут первым рейсом… Начальник отряда просит нас немедленно включиться в подготовку к приёму катера.
Рам Чаран посмотрел на мои ноги, одна из которых была в ботинке, а другая просто так — босиком, и добавил:
— Но ты, Тькави, первым делом пойдешь в палатку и наденешь кеды. Потом присоединишься к нам.
До палатки было метров двести пятьдесят, но я не пробежал и десяти шагов, как промок до нитки.
Дождь лил напропалую. Под ногами хлюпали лужи и чавкала грязь. «Очень хорошо, — подумал я, — по крайней мере, покидая Африку, я могу составить себе хоть какое-то представление о дождливом периоде. Интересно, как тут выглядит наводнение?»… Пока я добежал, два раза блеснула молния и прогремел гром.
Радостный визг приветствовал мой приход. Мартышка со своим детёнышем сидела в клетке и, если бы не закрытая дверца, вряд ли мне удалось бы легко отделаться от её восторгов. Но времени было в обрез и, хотя мне самому хотелось приласкать Леди, я ограничился тем, что кинул ей горсть конфет… Быстро переобувшись, я побежал к барже.
Погрузка шла полным ходом. Носороги, пара маленьких длинношеих жирафов, панголины, антилопы и буйволята были уже на барже. Мимо меня пронесли две ванны, в которых по горло в воде восседали орущие гиппопотамчики…
— Пойдёшь со мной, Тькави, — позвал меня Рам Чаран, как только я появился. — Нужно перенести…
Оглушительный громовой раскат не позволил мне разобрать, кого именно мы должны были перенести, а дождь хлестал так, что переспрашивать не хотелось. Какая разница — кого! Но когда я увидел клетку с притаившимися в ней существами, я забыл и о дожде, и о громе…
Научная тетрадь 7
59. Полярная зона постепенно переходит в тундру. В полярной зоне нет смены суток — полгода там ночь, полгода — день. А в тундре большую часть года всё-таки есть смена дня и ночи. В полярной зоне земля почти совсем не оттаивает. А в тундре летом оттаивает, хотя и неглубоко — всего на один-два метра. Глубже не успевает — лето слишком короткое. Под верхним оттаявшим слоем всегда сохраняется вечная мерзлота — грунт, который накрепко смёрзся многие тысячи лет назад. Вечная мерзлота не даёт талой воде просочиться вглубь. Поэтому летом тундра, как сплошное мшистое болото. Без резиновых сапог сюда и не суйся — под ногами всё чавкает и колышется, словно дышит. А среди мха растёт трава, расцветают цветы и зреют ягоды — брусника, голубика, морошка. Кое-где растет чахлый кустарник. Иногда попадаются кривые карликовые деревья — ивы и берёзы, ветви которых стелются по земле. Если бы они не стелились, снег не мог бы укрывать их на зиму и они бы погибли…
На тундровых озёрах проводят лето многие перелетные птицы — дикие утки, гуси, лебеди. «Когда идёшь летом по тундре, — говорит Ленкин дед, — того и гляди наступишь на какого-нибудь птенца… Охота там дивная! Только мошкары и комарья очень много»…
А ещё есть в тундре птицы и животные, которые живут там не только летом, но и зимой. У северного оленя копыта такие широкие, что он может ходить хоть по болоту, хоть по снегу и не проваливаться. И такие крепкие, что зимой он откапывает этими копытами из-под снега мох ягель. Полярная сова и куропатка тоже не покидают тундру. Они только меняют цвет. Зимой у них белые перья — под цвет снега, а летом тёмные.
Есть в тундре ещё полярные мыши-пеструшки и зайцы, которые тоже белеют на зиму. Они — добыча песцов и сов… А в тундрах Северной Америки обитает большой, похожий на косматого буйвола овцебык.
60. Тысячи лет назад Северная Америка соединялась с Азией. Потом Тихий океан разделил их полностью. Но прежде, чем это произошло, на Земле уже успело появиться большинство современных растений и животных. Вот почему так сходна природа лесов и степей в умеренном поясе по обе стороны океана.
Там, где кончается тундра, начинаются леса умеренного пояса. Сперва идёт тайга — царство елей, сосен, кедров и лиственниц… Только кое-где к ним примешиваются берёза с осиной. Но чем дальше к югу, тем больше становится лиственных — лип, клёнов, грабов, дубов, буков. Так постепенно тайга сменяется лиственными лесами, а потом кончаются и они, и начинается зона степей.
Главные животные наших лесов — белки, лисицы, зайцы, медведи, волки, куницы, хорьки, барсуки, бобры, росомахи рыси, дикие кабаны, лоси, олени, косули, соболь, горностай ласка. А на Дальнем Востоке тигр… Главные лесные птицы — тетерев, рябчик, глухарь…
61. Оказывается, вовсе не все животные боятся змей. Отчаяннее всех преследуют змей маленькие, покрытые густым мехом хищники — мангусты, которые живут в южных странах, длинноногие африканские птицы — марабу и наши колючие ночные охотники — ежи. Некоторые орлы тоже нападают на змей… Английский писатель Редьярд Киплинг написал об индийской мангусте очень интересный рассказ. Называется «Рики-Тики-Тави».
62. Когда мореплаватели впервые увидали пингвинов, они издали приняли этих птиц за людей в меховых одеждах. Летать пингвины не могут — их крылья похожи на ласты. Вот почему они великолепно плавают. Пингвины могут жить на берегах Антарктиды, где нет никакой растительности, потому что пищу им доставляет океан, в котором они ловят рыбу. Своих птенцов пингвины выводят на льду. Делают они это так. Самка сносит яйцо, только не на лёд, а себе на ноги. И тут же передаёт его самцу — тоже на ноги. Сверху яйцо накрывается большой складкой кожи, свисающей с живота и покрытой пушистыми, как мех, пёрышками. Так и ходит пингвин с яйцом на ногах, выгревая его, пока не вылупится птенец.
63. Женщины любят шубы из опоссума. Они очень модные. А кто такой опоссум? Животное, вроде огромной пушистой крысы. Живёт в лесах Северной и Центральной Америки… Мы на нём погорели — никто не знал, что оно сумчатое. Думали, что сумчатые животные есть только в Австралии. А оказывается, опоссум тоже, когда рождает детёнышей, кладёт их в сумку на своём животе и там выкармливает.
64. ЗАДАЧА: Два полярных исследователя, назовём их А и Б, вернулись в Москву. Оба привезли фотографии тех птиц и зверей, которых они видели. Исследователь А снял китов, тюленей, морских слонов, чаек, пингвинов… Исследователь Б тоже привёз фотографии китов, тюленей и чаек. Пингвинов и морских слонов не встречал. Зато у него были снимки моржей, белых медведей и песцов. Теперь ответьте, какой исследователь был в Арктике, а какой в Антарктиде?
ОТВЕТ: Путешественник А вернулся из Антарктиды. Там нет ни моржей, ни песцов, ни белых медведей. И совершенно ясно, что путешественник Б не мог снять в Арктике пингвинов и морских слонов — эти животные обитают только в южной полярной зоне.
65. Белый медведь отличный охотник и рыболов. Если ему не удаётся убить тюленя на берегу или на льдине, он ныряет за ним под лёд. А если промахнётся, ловит рыбу. Белая шкура полярного мишки, как маскхалат лыжника, делает его совершенно незаметным среди снега и ледяных глыб. Только кончик но