Впрочем, это я не сам придумал: нечто подобное описано у Борхеса: в одном из коротеньких своих рассказов он описывает глухую аргентинскую глухомань, куда приезжают бродячие актеры и представляют похороны Эвиты и лежание ее в гробу мавзолея; а дикие аргентинские гаучо рыдают, стоя вокруг псевдоея псевдогроба в скорбном молчании.
2.
Но если не позволять себе увлекаться турбореализмом, а писать одну только скучную правду, то без мавзолея, описывая тюменскую жизнь, все равно не обойтись! Ибо именно в Тюмени его содержимое хранилось — в подвале сельскохозяйственного института — с 1942 по 1944 год.
21 декабря 1997, 2:07. «Лукойл» (см.) вот уж почти месяца нам должен около 100 долларов, и они очень сильно нужны, ибо жизнь совсем без денег утомила до крайности.
На прошлой неделе они говорили «вероятно, завтра».
На этой неделе — «наверное, сегодня вечером».
Наконец, вчера сказали — «возможно, через два часа».
То есть, прогресс налицо. Но через два часа мы перезванивать не стали — нет гадских денег даже на гадские телефонные жетоны — а отложили до понедельника.
Мадера
Крепленое вино, производится в Испании, имеет международную известность. Дешевый фальсификат ее в больших количествах делался и производился в России при царизме, СССР и СССР(б), где его многие люди пили и пьют, потому, что она дешева. Из выдающихся деятелей тюменской жизни автору этих строк известны два особых любителей именно этой разновидности вин, причем оба любили ее именно в суррогатном варианте местного производства: это, во-первых, Г. Распутин, во-вторых, Д. Попов. Впрочем, оба этих имели много и других точек сходства своей жизнесущности: и в особой падкости до женских существ, и в большой охоте к демонстрации различных парапсихических фокусов, и в общей чрезвычайно повышенной степени жизненной активности. За что оба и занесены на скрижали тюменской истории, в частности — в эту энциклопедию.
О мадере же как о вине вообще-то тоже, конечно, следовало бы что-нибудь написать, да — в следующий раз.
Май
Вечер-то теплый, но с ледяной Луной. —
неадекватность в природе самой, так куда уж тебе.
Поэтому, парень, послушай — опасное дело не спать по ночам весной!
Не спать по ночам весной — ой-ой-ой!
Весенней ночью нужно рано ложиться спать.
Пока совсем оно не накрыло, спеши эмигрировать в сон,
— Храни меня, дружбан братан фенозепам.
Стой на страже, кунак радедорн.
Весенняя ночь похожа она на известно чего:
на радиоактивных явлений полный набор:
сначала как будто совсем оно ничего
но быстро накапливается и —
Весенней ночью опасны простые обычные
предметы; словарь безобидный нечаянно
откроешь,»возлюбленная» слово (устар) обнаруживаешь в нем наличествует.
И требует объекта, им обозначаемого
Поэтому, брат, (впрочем также по массе причин и других)
весенней ночью помни всегда успеть
пока тебя не еще довело да таких и сяких
сдать сознанье свое на хранение в сон как сейф,
— и т. д. — май 1987. Стихотворение является довольно бестолковым и нуждающимся в переработке — в дальнейшем я ее осуществлю.
Майк
Точней, Михаил Науменко, по прозвищу Майк. Герой ленинградского рока начала 1980-х годов, в том же начале — и в середине — тех же 1980-х оказывал чрезвычайное влияние на умонастроения тюменских умов.
1.
Биографические сведения.
2.
Майк в Тюмени 1983 — 86: см. Гребенщиков Б. Но Майк еще главнее был, чем «Аквариум».
Вообще, как куда ни посмотришь, всё таинственно и удивительно. Почему, например, в 1980-83 — удивительный выброс советского рока — и Гребень, и Майк, и Свин, и Цой, и «Странные игры», и в Москве — «Центр», а уже в 1984 — хоп — и всё, в общем окончилось. Осталась только проза жизни и унылое повторение самих себя во всё более и более унылых и бледных копиях. (Ну, Цой дотянул до 1985-го).
Почему так? Поневоле поверишь в астрологию!
3.
Проецировали на себя. Сначала Артурка. После Немиров. После и Шапа! На свою безумную и позорную частную жизнь:
Ты — дрянь! (Лишь это слово способно обидеть)
Я не хочу тебя любить, но не могу ненавидеть!
и
Мы познакомились с тобой
в Сайгоне год назад
и
Когда я знал тебя совсем другой!
и проч.
4.
1988, февраль: Майк в Тюмени с «Зоопарком» живьем! Фото в заговке — именно то, тогда.
5. Истории:
***
1985, зима город Нижневартовск Тюменской области. Птичка моя Гузель — впрочем, тогда еще не моя — сидит у себя в комнате родительского дома, принадлежащий ей магнитофон поет песни рассматриваемого Майка. На кухне матерь птички беседует с пришедшей в гости ее сестрой, а Гузели теткой, которая в это время не кто-нибудь там, а работница райкома КПСС. В магнитофоне Майк уныло изобличает свою подругу, сообщая ей: ты — дрянь! Тут вот дверь в Гузелину комнату распахивается, и на пороге ее возникает вышеупомянутая тетка, возмущенная до глубины души:
— Ты это что же такое слушаешь! Это кого он называют дрянью — советскую женщину-труженицу?!!
***
А вот история, как все та же Гузель брала у Майка интервью в Питере осенью 1987 года.
Сева Грач, человек, бывший у Майка менеджером, привез ее на какое-то предприятие, который Майк сторожил ради заработка, и еще из-за того, что советская требовала от всех, находящихся под ее властью, чтобы они состояли на хоть какой-нибудь ей службе. Она приходит туда, приведенная Грачом: проходная, за ней комнатка сторожа, в которой все как положено — стол, стулья, диван, сумрачный мужик в замасленной фуфайке, валенках, шарфе и треухе. Обнаруживается: этот угрюмый мужик и есть пресловутый Майк.
— Простыл, — поясняет он сиплым голосом.
— А вот мы тебя подлечим! — радостно сообщает ему Грач, и вынимает бутылку портвейна, а Майк вынимает в ответ стаканы, и они наливают, впивают. После чего Сева начинает представлять Гузель, а та вдруг чувствует, что у нее совсем зашумело в голове, и она —, и она и говорит:
— А вот я вижу, у вас диван — можно, я чуть-чуть вздремну?
Изумленный Майк отвечает, что да, конечно, пожалуйста, и Гузель ложится спать, а Майк с Севой продолжает пить эту, и потом вторую, обсуждая всякие вопросы, а потом Гузель наконец просыпается, спрашивает, сколько времени, и, узнав, что около двенадцати, вскакивает и, с криком, что она же на электричку опоздает, убегает.
Такова история того, как Гузель брала интервью у Майка.
6. Комментарии:
Я боюсь спать, наверно я трус —
клинически точное описание похмелья: ужас как хочется спать — и ужас как страшно уснуть: ибо во сне можно и умереть.
(Впрочем, в те времена Немиров давал совершенно иную интерпретацию смысла этой фразы. Он интерпретировал её так, что мол боюсь спать из-за того, что опять ты, паскуда, проникнешь в мои сны, и —)
Тут пока остановимся: 22 декабря 1997, 22:32.
Майнхоф, Ульрика
Немка, ультралевая деятельница мировой истории. В 1968 году со своим бойфрендом по фамилии Баадер организовала ультралевую организацию «Rot Armee Fracktion» («Боевое подразделение Красной Армии») и в 1968-77 годах пыталась организовать мировую пролетарскую революции по маркистско-маоистскому и троцкистскому образцу, действуя в основном методами террора: например, забросав бутылками с зажигательной смесью самый большой и битком набитый народом универмаг во Франкфурте-на-Майне — пускай буржуазные свиньи на своей шкуре почувствуют, каково приходится борющемуся народу Вьетнама под американскими бомбежками.
И почти десять лет их никак не могли поймать. Но в 1977 все-таки поймали, приговорив к пожизненному заключению; в тюрьме почти все они покончили коллективным самоубийством.
Короче, бесы.
2.
Известный художник и мыслитель ультралевого направления А. Осмоловский придерживается иной точки зрения:
— Так и надо! — говорит он.
— Потому они в Германии и на прочем западе и жируют: что их буржуи бздят и понимают: если не будут с людями делиться — просто их будут убивать, как свиней. Так и у нас нужно — ибо добром эти Березовские фиг поделятся, а так и будут только воровать и красть, а краденые деньги прохуяривать в кабаках Лас-Вегаса, как сейчас. И нужно организовать боевые отряды, которые будут писать буржуям ультиматумы: такого-то в течение недели перевести 30 тысяч долларов — детскому дому номер —, 30 тысяч — раздать пенсионерам Восточного Дегунина, по 200 долларов в руки; 30 тысяч — выдать новейшим художникам согласно предоставленному списку. Об исполнении отчитаться по телевизору. А нет — взорвем на фиг ваш магазин. И, если нет — действительно, взорвать.
3.
Так примерно рассуждает А.Осмоловский, в чем с ним последнее время солидаризируется и А.Тер-Оганян: и уведомлять директора завода Н.: если он не выплатит немедленно рабочим зарплату — убьем его самого, а еще лучше — сначала жену, а потом детей. И тогда быстро засуетятся! И миллион раз подумают — стоит ли деньги рабочих прогуливать на Канарах.
(При чем здесь жена и дети? А притом, что если жрете и пьете на ворованные деньги — значит соучастники, и значит — тоже отвечайте.)
Точка зрения довольно увлекательная.
Непонятно только, зачем приплетать к ней Маркса, Ленина, Троцкого, Мао, Че Гевару, красный флаг и все прочее; нужно сразу называться «Благородными Разбойниками» и «Неуловимыми Перераспределителями».
25 декабря, четверг, 22:32. Деньги мы от «Лукойла» наконец получили, в понедельник — а сегодня их уже и нет. Оказывается, 100 долларов — это очень мало денег: всего и хватило на не очень сильно выпить и закусить на радостях, да на марки и телефонные жетоны, да на ботинке птичке — на дворе до минус двадцати, а ночью и до минус тридцати, и ходить в ботинках мало того, что демисезонных, но еще и очень рваных, так что голыми считай ногами на лед, — увы, совсем невозможно.