ла. Она прогнулась к нему навстречу, ее грудь плотно прижалась к его. У него в ушах зазвенело. Это же Кейт, а не какая-то женщина, вернее, она не как другие женщины. Внезапно Дилан осознал, что он только что впился в Кейт французским поцелуем на глазах у всей семьи и у друзей. Он поднял голову. Она заморгала, не менее шокированная, чем он сам. А почему бы и нет? Им ведь нужно хорошо сыграть перед публикой. Хотя, похоже, его тело не знало, что это всего лишь игра. Его тело, как и тело любого нормального жениха, требовало брачной ночи.
– Позвольте представить вам мистера и миссис О'Рурк, – провозгласил судья.
Семья Дилана устремилась к ним, с восторгом поздравляя их, целуя Кейт и горячо обнимая и похлопывая по спине Дилана.
Кейт дрожала, пытаясь привести свои мысли в порядок. Страстный поцелуй Дилана должен был обрадовать ее, если бы только на его лице не застыла каменная улыбка и он не избегал ее взгляда. Ее глаза наполнились слезами. К счастью, все решили, что она просто слишком эмоционально переживает этот счастливый момент. Невестам положено плакать, разве нет? Другим не обязательно знать, что ее сердце разбито.
– Я так за тебя рада, – неловко обняла ее Бет, находящаяся на девятом месяце беременности.
– Дорогая, доктор запретил тебе волноваться, – заворчал на нее Кейн, наклоняясь, чтобы поцеловать Кейт. – Катрина, мой брат – счастливчик!
– У меня развивается комплекс, – пожаловался Дилан. – Все только и твердят, как крупно мне повезло. Разве Кейт не повезло тоже?
– Конечно же, повезло, – подтвердила Пиджин с непоколебимой верностью матери. – Она – такая очаровательная невеста!
– Просто неотразимая, – согласился Дилан, бросая быстрый взгляд на свою невесту.
Кейт в своем белом кружевном платье и с золотыми волосами, увенчанными мелкими розочками, была похожа на ангела.
Дилан вдруг почувствовал совершенно безосновательный укол совести. Он же помогал ей, а не наоборот.
Это было просто очередным сумасшедшим планом Кейт, подобным всем прочим, в которые она так часто его втягивала, когда они были детьми. Он вспомнил, как отец впервые взял его с собой в поместье Дугласов. Кинан считал долгую дорогу в Сиэтл стоящей тех денег, что ему платили Дугласы, и он договорился привозить себе в помощники одного из своих сыновей. Дилан улыбнулся. Они въехали во двор через огромные ворота, и навстречу к ним устремилась малышка Кети, очаровательная, как китайская фарфоровая кукла, с огромными зелеными глазами и длинными золотыми локонами. Она посмотрела на него, опустила голову и застенчиво улыбнулась, окончательно и навсегда растопив его мальчишеское сердце. С тех самых пор он был ее добровольным рабом. Звук ложки, стучащей по хрусталю стакана, вернул Дилана в настоящее. Кейн разрывался между своей беременной женой и обязанностями старшего брата.
– Дамы и господа, – произнес он, улыбаясь гостям. – Год назад у Пиджин О'Рурк было всего две чудесные внучки, несмотря на то что она является матерью девяти взрослых детей. Она никак не может понять наше упрямое сопротивление женитьбе и нежелание подарить ей целое поколение внуков, которых она могла бы научить ирландскому акценту.
Из толпы раздались смешки, и Дилан заметил, как Патрик обнял Мэдди, которая была на пятом месяце беременности.
Дилан был почти уверен, что его последняя невестка, Либби, пока не была беременна, ведь Либби и Нейл были слишком заняты управлением новым филиалом компании Кейна. У них не было времени на детей.
Какое бы оправдание изобрести им с Кети? Его дела идут хорошо, и Кейт не занята карьерой. Принимая во внимание поспешность, с которой они женились, некоторые могли предположить, что она ждет ребенка. Он представлял ехидные намеки знакомых, пока они наконец не увидят, что ее замужество никак не связано с незапланированной беременностью. Но тогда они начнут язвить по поводу мужа-строителя. Кейт этого не заслуживала. Она была честной и открытой, легкой, как бабочка, порхающая по ветру, и напрочь лишена эгоизма.
– С этим радостным событием Пиджин обретает четвертую невестку, – продолжил Кейн, – в дополнение к двум ожидающимся внукам…
Внезапный легкий стон Бет отвлек Кейна, она улыбнулась ему и покачала головой, когда он направился к ней.
– Да, так вот, – продолжил он, не отрывая взгляда от жены. – Не нужно объяснять, как она счастлива что ее четвертый сын наконец решил остепениться и женился. Не правда ли, мама?
– Верно, теперь вот только бы мои дочери последовали этому примеру, – ответила Пиджин с улыбкой. – И младший сын, конечно.
Чья-то рука коснулась руки Дилана, и он знал, что это Кейт. Поскольку жениху и невесте полагалось находиться рядом во время свадебного тоста, он сплел свои пальцы с ее, стараясь не думать о них. Он до сих пор пребывал в шоке. Как он мог так отреагировать на близость Кейт? Конечно, она красавица, но ведь они всего лишь друзья, а не любовники. Может, официально она и стала его женой, практически это было всего лишь соглашение на год. Эта мысль застряла у него в голове: Кейт не может быть ему настоящей женой, ведь их брак не настоящий. Лишь временный. Только так, иначе он свихнется. Кейн поднял свой бокал, и за ним последовали остальные.
– Прошу поприветствовать Катрину Дуглас О'Рурк, нового члена нашей семьи. Дилан и Кейт, желаю вам долгой и счастливой жизни!
– И много-много детишек! – добавила Пиджин.
За тостом последовал хор одобрения и звон бокалов. Дилан опустил глаза и заметил натянутую улыбку Кейт. Возможно, она была отражением его собственной. Уже не в первый раз, с тех пор как он согласился на эту женитьбу, он задавался вопросом, что творилось у нее в голове.
Внезапный вскрик прервал торжественную речь. Бет согнулась пополам, Кейн бросился поддержать ее.
– Она рожает. Вызовите «скорую»! – закричал он.
– Не нужно, – сказала Бет, выпрямляясь, когда схватка прошла. – Первые роды проходят медленно, правда, мама?
Пиджин кивнула, соглашаясь со своей невесткой.
– Это верно, но когда у тебя начались схватки, дорогая?
– Во время свадебной церемонии. У меня было несколько приступов боли прошлой ночью, но я уверена…
– Почему ты ничего не сказала об этом? – возмутился Кейн.
Она похлопала его по руке.
– Потому что ты бы слишком сильно отреагировал на это, а мне хотелось пойти на свадьбу. Кроме того, если я начну рожать, я уверена, Коннор сможет мне помочь.
– Коннор – ветеринар. Ты ведь не котят рожаешь.
Несмотря на смятение, Дилан наслаждался выражением бесконечного волнения на лице Кейна. Он всегда был таким хладнокровным, но только не в отношении собственной жены.
– Думаю, доктор медицины будет лучшим выбором при данных обстоятельствах, – произнес Лайам О'Рурк, двоюродный брат, которого Дилан не очень хорошо знал. Он был практикующим врачом, недавно переехавшим в Сиэтл из Чикаго. – Давайте пройдем в дом, и я быстро осмотрю Бет.
Бет послала Кейт извиняющийся взгляд.
– Мне так жаль прерывать ваш праздник.
– Не переживай, – заверила ее Кейт. – Мне трудно представить что-либо чудеснее. Это делает нашу свадьбу еще более запоминающейся.
– Все оставайтесь на местах и наслаждайтесь праздником. Мы вернемся через минуту, – произнесла Бет. – Я не собираюсь пропустить этот прием.
– Если только не начнешь рожать, – пробормотал Кейн.
Веселье было прервано, гости разбрелись в ожидании новостей. Кейт воткнула свой свадебный букет в землю за кустом рододендов и приступила к разрезанию торта. Заняться чем угодно, только бы не расплакаться.
Почему теперь, когда она была на полпути к своей цели, ей вдруг стало так грустно?
Ей было, известно, что Дилан не хотел настоящей свадьбы с обязательствами, в то время как она тайно трепетала при мысли о романтических атрибутах. Но сейчас она вдруг осознала, каким все это было фальшивым. В их с Диланом соглашении не было ничего романтического, и роды Бет служили лишним напоминанием, что его имя в брачном свидетельстве ничего не значило.
Кейн боготворил свою жену Бет, в то время как Дилан видел в Кейт всего лишь избалованного ребенка, которого вечно нужно было от чего-нибудь спасать. У нее в распоряжении был год, чтобы это изменить, иначе она не будет полноправным членом их семьи, сколько бы теплых приветственных тостов ни было произнесено.
– Все хорошо? – спросил Дилан, когда спустя некоторое время ее наконец уговорили отойти от торта и она присела с тарелкой на коленях.
– Чудесно.
– Ты бледна.
– Я такая всегда.
Он скептически приподнял бровь.
– Ты ничего не ешь.
– Я не голодна. Съешь это ты, – пробормотала Кейт, протягивая ему свою тарелку.
Слегка пожав плечами, Дилан воткнул вилку в еду. Его аппетит явно не пострадал, с раздражением подумала Кейт. Почему он такой упрямый? Почему он продолжает относиться к ней как к ребенку, а не как ко взрослой женщине? С ним она чувствует себя замороженной во времени, словно ее залили смолой, предупреждающей старение. Если бы у нее была хотя бы доля здравого смысла, она бы уже давно сдалась. Но по крайней мере она наконец узнает, есть ли у нее надежда. В худшем случае ей просто придется уехать из Сиэтла. Слишком многое здесь будет напоминать о прошлом, слишком велика вероятность быть настигнутой невольными чувствами, старыми ранами и воспоминаниями. Некоторые из них будут преследовать ее вечно, как, например, воспоминание о поцелуе Дилана и о мрачном выражении его лица после этого. Если он не хотел ее целовать, почему он сделал это так страстно? На мгновение они оказались наедине, и Кейт, собравшись с духом, заговорила:
– Дилан, то, что произошло ранее, когда мы…
– Да, мама в полном экстазе от рождения ребенка, – ответил он, намеренно не понимая ее.
Она вдохнула. Мужчины обычно уклоняются от обсуждения взаимоотношений, почему Дилан должен быть исключением?
Чья-то рука потянула ее за подол юбки. Это была Эмми или Пегги, она не могла отличить, поскольку они были совершенно одинаковыми близнецами – внучками Пиджин.