Пашка коротко выругался и шагнул к Витьке.
— Паш, не надо. — Встала я между ними. — Он ничего не сделает. Трус же.
Не успела договорить, как меня быстрым движением оттолкнули с траектории движения пьяного парня, ломанувшегося к Пашке. Я неудачно за что-то запнулась и ухнула на траву. Услышав сдавленное сопение, с удивлением уставилась то, что вряд ли можно было бы считать дракой. Витька делал широкие замахи, пытаясь попасть кулаками по Пашке, а тот с легкостью уворачивался от них.
— Липовкин, бром тебя за душу! — Встала, стряхнула с себя прилипшие травинки. — Иди уже отсюда. — Вновь встала между мужчинами, хоть Торопыжка и попытался помешать этому.
Витька действительно замер на месте и, тяжело дыша, принялся оценивать ситуацию.
— Проститутка! — Вынес он вердикт.
Позади меня насмешливо фыркнул Пашка. Да уж, так себе из меня проститутка. Почти такая же, как балерина.
— Витька, шуруй отсюда, пока я тебе нос не сломала. — Перешла я уже к угрозам. — Докатился и так уже вон до чего….
— А чего ты мне с ним изменила? — Оттопырил он нижнюю губу. Обиделся. — Я уже нацелился, решил все, а ты все планы порушила.
— Витька, тебе лечиться надо. От алкоголизма. — Посоветовала.
— Да пошла ты. — Он полез в карман брюк и вытащил оттуда завернутый в газету нож. Обычный кухонный. Мне тут же стало интересно: а все ли мужики свататься к даме сердца с ножами ходят? И другой вопрос: как все это поместилось в небольшой карман?
Пока я размышляла, Пашка вновь отодвинул меня в сторону и закрыл собой, хоть это и было сложно, учитывая его худобу.
— Насть, иди в дом. — Напряженным голосом сказал Торопыжка.
Ага, сейчас. Тут неадекват с ножом стоит, а я должна в доме отсиживаться? Пока размышляла, как быть, Витька кинулся с ножом на Пашку. Тот увернулся, конечно, но Липовкин таки достал кончиком лезвия по Пашкиной ноге.
— Настя, в дом! — Рявкнул обычно спокойный мужик и вновь отпрыгнул от деревенского алкаша.
А я, заметив проступившую сквозь светлую джинсу кровь, вдруг поняла, что все по-настоящему. Что Витька напал с ножом на Пашку. Моего Пашку. Быстро огляделась и увидела приставленный к стене дома черенок от граблей. Схватила, и особо не думая, лупанула им по неосмотрительно повернувшемуся ко мне спиной Витьке. Услышав хруст, не сразу поняла, что это палка надломилась. А я ее еще и доломала, быстро приложив Липовкина по пятой точке.
— Охренела? — Заверещал он, развернувшись ко мне.
Именно этим и воспользовался Пашка, чтобы выбить нож у него из руки. Тот отлетел куда-то в траву, а чуть протрезвевший Витька, вдруг поняв, что его только что обезоружили, принялся красться вдоль забора к калитке.
— Куда? — Спросила я, переложив сломанный черенок из руки в руку.
— Д-домой, — как-то слишком кротко проблеял Липовкин.
— Я не разрешала. — Голосом строгой учительницы оповестила его. Урок еще не закончен и выводы не сделаны.
— Так я это…. Зря заходил…. — Решил он, не переставая двигаться.
Я криво улыбнулась и направилась к нему. Витька на секунду замер, а потом вдруг побежал и, больно приложившись плечом о калиточный столб, улетел лицом на землю.
— Помочь? — Ласково спросила, зашагав в его сторону.
Липовкин тут же подорвался и ломанулся в сторону деревни со всех ног.
— Действительно, трус. — Тихо подвел итог Пашка.
Я тут же обернулась, вспомнив, что ему нужна помощь. Торопыжка самостоятельно стоял на ногах, так что вряд ли его сильно задело. Но рану посмотреть все же стоило.
— До дома дойдешь? — Подошла к нему и поднырнула под его руку.
— Конечно. — В его голосе послышалось недоумение.
Кажется, он искренне не понимал, почему я, обхватив его за талию, веду в дом. Лишь в прихожей, когда он увидел свои джинсы при свете лампочки, до него дошло, что Витька все-таки его достал ножом.
— Блин, единственные джинсы запачкал. — Тихо пояснил он свое настроение.
— Да черт с ними, с джинсами. Рану нужно обработать. — Я сбросила тапочки и повела его в гостиную. Сгребла методички в кучу, освободив место на диване и… принялась стаскивать с Пашки штаны.
— Что….
— Хочешь, чтобы еще и зеленка на ткань попала? — Поинтересовалась, не отрываясь от своего увлекательного занятия.
Раздевать себя Пашка больше не мешал. И даже послушно переступил с ноги на ногу, позволяя сдернуть штаны с щиколоток.
— Садись! — Указала на диван, а сама пошла за аптечкой.
Когда вернулась, Торопыжка сидел на диване и настороженно на меня смотрел. Ладно, я, между прочим, тоже стесняюсь, но рану нужно обработать.
Порез был тонким и несильно рассек кожу, но кровь все еще сочилась из раны. Я нашла перекись и щедро плеснула на рану. Пашка зашипел от боли. Пришлось встать перед ним на колени и подуть, чтобы ему хоть немного легче стало. Торопыжка тут же перестал шипеть, но почему-то вдруг прикрыл руками пах.
— Не бойся, я не кусаюсь. — Хмыкнула я и нашла в аптечке стерильную салфетку и бинт, чтобы наложить тугую повязку. — Ложись.
Уложила Пашку головой на методички, приподняла его ногу и принялась бинтовать. Когда закончила, Торопыжка почему-то тяжело дышал. Неужели так больно? Мне осталось только бантик сделать. Быстренько все завязала, а свободный длинный конец бинта отгрызла, наклонившись. За ножницами на кухню бежать было откровенно лень. Сегодняшние нервы и так вконец измотали.
Когда поднялась, Пашка лежал, все так же прикрывая все самое ценное руками. Но при этом он странно дышал, закрыл глаза и, вообще, весь покрылся испариной.
— Больно? — Спросила сочувствующе.
— Нет. — Сипло выдавил он из себя сквозь зубы. — Просто…, тебя хочу, а нельзя. — Добавил он и тяжело сглотнул.
Эмм…. Что? Что значит, хочет? Я вдруг вспомнила Машкины слова о том, что я ничего не понимаю в мужиках, а особенно в их хотелках. Поэтому решила уточнить:
— Почему нельзя? — Вот что другое бы спросила, а?
Пашка открыл глаза и уставился на меня, как кот на золотую рыбку.
— Потому что я тебе жизнь испорчу. — Серьезно ответил он.
Я нервно хихикнула.
— Да что там портить-то? — Не иначе, как с дуру, пожаловалась ему.
Пашка вдруг одним движением поднялся с дивана и оказался как-то уж очень близко, но прикасаться не спешил.
— Насть, я серьезно. Я же…. Черт! — Выругался он, протянул руку и зарылся ей в мои волосы, растрепав косу. — Ты мне нравишься. Очень. Давно нравишься. С первого курса. Только я сначала боялся подходить к тебе, думая, что ты меня отошьешь, а сейчас…. У тебя есть выбор. Я никогда тебя ограничивать не буду и уйду, если ты захочешь. Но я хочу попробовать с тобой…, ухаживать за тобой….
Из его речи я мало что поняла, но выделила главное: я ему нравлюсь, и он меня хочет. Не желая больше слушать сумбурную речь, чуть привстала на цыпочки и прижалась к его губам. Пашка ответил мгновенно, как будто ждал и… не собирался терять ни секунды.
Я не совсем поняла, как мы оказались на диване. Причем, я каким-то образом осталась без туники, а коса совсем расплелась. Пашка нависал надо мной, не желая отстраняться ни на секунду. Давил, прижимал, опалял своим желанием. У меня даже создалось ощущение, что он дрожит, стараясь сдерживать себя. Меня такой сценарий не устраивал, поэтому мои руки, до этого гладящие его затылок, перебрались на спину.
— Настя-я, — выдохнул он, скользнув губами по моей щеке.
— Не останавливайся. — Попросила.
Он что-то согласно промычал и сильнее прижался ко мне. Потом тихо чертыхнулся, чуть привстал, сдернул с себя футболку и вернулся в прежнее положение. Я рвано выдохнула. Оказывается, контакт кожа-к-коже может вызывать табун мурашек и желание потереться о мужчину, как кошка. Дальнейший анализ своих ощущений пришлось отложить, так как Пашка с упоением принялся избавлять меня от скудных остатков одежды. Я застеснялась и попыталась прикрыться руками. Точнее, я испугалась, что он сейчас увидит мое тело полностью и ему не понравится.
— Не надо. — Он мягко отвел мои руки от груди и восхищенно уставился на нее. — Такая красивая. — Услышала, не поверив своим ушам.
Она же большая слишком. Я где-то читала, что мужчины считают грудь красивой, если она умещается в ладони. У Пашки, конечно, большие ладони с длинными пальцами, но все там точно не поместится.
Никто ничего измерять таким способом не стал. Торопыжка просто нагнулся и… меня под ним выгнуло. Ох, что ж он делает? Он же потом этим ртом разговаривать будет….
А Пашка, кажется, дорвался. Мучил меня долго и упорно, заставлял извиваться и издавать странные звуки. Пришлось впиться в его плечи короткими ноготками, чтобы он поднял голову и голодным взглядом уставился на меня. Медленно подтянулся на руках, как бы убеждаясь, что я не боюсь и не отступлю.
— Я хочу, Паш. — Ответила на его немой вопрос, давая разрешение на дальнейшие действия.
— Я тоже, — он прижался ко мне. — Знала бы ты, сколько времени….
И снова поцелуи, ласки, прикосновения дрожащими пальцами. Если честно, то я даже не подозревала, что с мужчиной может быть ТАК хорошо. Что тебя могут так залюбить, что гормоны сойдут с ума и эндорфины начнут носиться по всему организму, заставляя отключаться мозг. Это же просто механические действия, физика. Но если добавить туда сошедшую с ума химическую составляющую, то все оказывается куда сложнее и… приятнее. Хотя это и не то слово, которое полностью отразило бы те ощущения, которые у меня возникли. Но самое большое удовольствие я испытала не тогда, когда мне стало так, хорошо, что я едва не отключилась, а когда Пашка содрогнулся с протяжным:
— Настя-а!
Глава 10
Павел
Что-то впивалось в мой локоть, которым я оперся, чтобы не давить на девушку. Я глубоко дышал, стараясь успокоиться. Настя терпеливо ждала, когда я приду в себя. Господи, до чего же она невероятная. Дотянулся до ее шеи и лизнул влажную от испарины кожу. Мягкую, горячую…. Настя вообще вся мягкая и горячая. И податливая. И нежная.