Дорогой, после того как твои друзья позволили нам немного поиграть, я не захотела задерживаться в клубе ради пустой болтовни и попросила Тедди отвезти меня домой. А поскольку ты этот вечер проведешь в гостях, я отправляюсь в Нью-Йорк, схожу с Тедди в театр. Вернусь поездом после спектакля или заночую у мамы.
Стюарт прошел в свою комнату на втором этаже, чтобы переодеться к званому ужину. До сей поры он не сталкивался с муками ревности и был беззащитен перед этой новой напастью, казалось медленно разъедавшей его внутренности. Хелен нередко ездила в театр или на танцы в сопровождении посторонних мужчин, но теперь было нечто другое. Он всегда относился к Тедди с легким презрением, какое многие атлеты испытывают к художникам, но события последних шести месяцев поколебали его самоуверенность. Впервые ему пришло в голову, что Хелен может всерьез увлечься кем-то другим.
За ужином у Гаса Майерса он пребывал в дурном расположении духа, которое отнюдь не улучшилось оттого, что хозяин дома весьма развязным тоном обсуждал при всех подробности их делового соглашения. Как только все поднялись из-за стола, Стюарт отозвал Майерса в сторонку:
— Знаешь, по-моему, это была неудачная идея.
— В чем дело? — Майерс уставился на него с удивлением и тревогой. — Ты пошел на попятный? Но послушай, старина…
— Полагаю, надо отменить нашу договоренность.
— Но почему, можно тебя спросить? Кажется, я имею право это знать.
Стюарт помедлил с ответом.
— Хорошо, я скажу. Только что за столом ты говорил таким тоном, словно купил меня с потрохами, словно я мелкий клерк в твоем офисе. В нашем спортивном мире так не принято; здесь отношения более… более демократичные. Я давно знаком с присутствующими здесь людьми, и я знаю, что им твоя речь не понравилась точно так же, как мне.
— Вот оно что, — с расстановкой произнес мистер Майерс. — Теперь понимаю… — И вдруг хлопнул Стюарта по спине. — Именно таким вещам я хотел бы у тебя поучиться, это мне на пользу. Впредь обещаю не говорить о тебе так, будто ты мой… будто ты на меня работаешь. Идет?
Как ни крути, а восемь тысяч на дороге не валяются.
— Так и быть, — согласился Стюарт. — Но сегодня я здесь не задержусь. Хочу успеть на поезд до города.
— Моя машина к твоим услугам.
В десять вечера Стюарт нажал кнопку звонка у квартиры Тедди на 48-й улице.
— Я ищу мистера Ван Бека, — сказал он открывшей дверь женщине. — Мне известно, что он отправился в театр, но, может быть, вы мне скажете… — Только тут он сообразил, кем является эта женщина, и запоздало представился: — Меня зовут Стюарт Олдхорн, я женат на кузине мистера Ван Бека.
— О, заходите, — любезно пригласила Бетти. — Я все о вас знаю.
Ей было без малого сорок; полноватая, с простым невыразительным лицом, но при этом очень живая и энергичная. Они проследовали в гостиную и сели.
— Вы хотели повидать Тедди?
— Он повел мою жену в театр, и я собираюсь встретиться с ними после спектакля. Вы не знаете, в каком они театре?
— О, так Тедди с вашей женой… — У нее был легкий, довольно приятный ирландский акцент. — Он не сказал, где именно будет сегодня вечером.
— То есть вы не знаете?
— Не имею понятия, — жизнерадостно подтвердила она. — Жаль, что не могу вам помочь.
Он поднялся, не сумев скрыть страдальческую гримасу, которая не ускользнула от внимания Бетти. И тут ей действительно стало жаль этого мужчину.
— Кажется, он что-то говорил про театр, — сказала она. — Присядьте и дайте мне вспомнить. Он часто ходит в театры, а я не выдерживаю больше одной пьесы в неделю, так что все эти вещи путаются у меня в голове. А ваша жена не назначила место встречи?
— Нет. Я с опозданием решил к ним присоединиться. Она сказала только, что вернется на Лонг-Айленд поездом либо заночует у своей матери.
— Ага, вспомнила! — торжествующе вскричала Бетти, ударяя в ладоши, как в литавры. — Вот что он сказал по телефону: после театра он посадит одну даму на поезд до Лонг-Айленда и потом сразу вернется домой. Вы уж извините, наш ребенок сейчас болен, и потому все остальное быстро вылетает у меня из головы.
— Очень сожалею, что побеспокоил вас в такой ситуации.
— Все в порядке, сидите. Сейчас еще только начало одиннадцатого.
Немного успокоившись, Стюарт сел поудобнее и не отказался от предложенной сигары.
— Куда мне угнаться за Тедди, я даже и не пытаюсь, с моей-то сединой, — сказала Бетти. — Конечно, я хожу на его концерты, но там частенько засыпаю в кресле — только ему не говорите. Пока он не слишком перебирает с выпивкой и может сам найти дорогу домой, я не очень беспокоюсь о том, где он и с кем. — Заметив, как вытянулось лицо Стюарта, она сменила тон. — При всем при том он хороший муж, и мы живем дружно, каждый занят своим делом. Представьте, каково ему было бы работать рядом с детской комнатой и вздрагивать при каждом звуке оттуда? А каково было бы мне ходить с ним в гости к этой миссис Рутвен и слушать все их разговоры о высшем свете и высоком искусстве?
Стюарту вспомнились слова Хелен: «Всегда вместе — я хотела бы все делать вместе с тобой».
— У вас есть дети, мистер Олдхорн?
— Да, мой сын уже скоро будет ездить верхом.
— Ах да, вы же оба любители лошадей.
— Моя жена говорит, что она начнет снова интересоваться детьми после того, как их ноги смогут доставать до стремян. — Сказанное не понравилось самому Стюарту, и он поспешил исправиться: — То есть, конечно, она и сейчас интересуется детьми, но не позволяет им завладеть ею целиком или стать преградой в отношениях между нами. Мы всегда считали, что брак должен быть основан на совпадении интересов. Вот вы, например, разбираетесь в музыке и поддерживаете своего супруга.
Бетти рассмеялась:
— Хотела бы я, чтобы Тедди это услышал. Я ничего не смыслю в нотах, и вообще мне медведь на ухо наступил.
— Неужели? — смутился он. — А мне почему-то подумалось, что вы очень музыкальны.
— И вы не видите других причин, по которым он мог на мне жениться?
— Нет-нет, совсем напротив…
Через несколько минут он распрощался, в целом оставшись под приятным впечатлением от знакомства. После его ухода выражение лица Бетти медленно изменилось с добродушного на гневное; она подошла к телефону и набрала номер студии своего мужа:
— Вот ты где, Тедди. Слушай меня внимательно. Я знаю, твоя кузина сейчас там, и хочу с ней поговорить… Не надо врать, просто передай ей трубку. Здесь только что был ее муж, и, если ты не дашь мне с ней поговорить, дело примет серьезный оборот.
В трубке послышался неразборчивый отдаленный разговор, а затем прозвучал голос Хелен:
— Алло.
— Добрый вечер, миссис Олдхорн. Ваш муж приходил сюда, искал вас и Тедди. Я сказала, что не знаю, в каком вы театре, так что продумайте это заранее. И еще я сказала, что Тедди проводит вас на вокзал после спектакля.
— О, спасибо вам большое. Мы…
— Советую поспешить к мужу, иначе у вас будут большие неприятности, насколько я могу судить о мужчинах. Да, и вот еще что: скажите Тедди, что у Джози беспокойный сон и, если он придет поздно, пусть не вздумает прикасаться к роялю.
Тедди вернулся домой в одиннадцать. Заслышав шум, она появилась в гостиной, окруженная облаком ромашкового аромата. Он поприветствовал жену рассеянно, с отсутствующим видом и страдальческим блеском в глазах.
— Ты называешь себя большим музыкантом, Тедди Ван Бек, — сказала она. — Но мне кажется, ты больше специалист по женской части.
— Отстань, Бетти.
— Я к тебе по пустякам не пристаю, но, когда обманутые мужья начинают приходить в наш дом, тут уже не до шуток.
— Здесь другая история, Бетти. Все это осталось в прошлом.
— А по мне, так очень даже в настоящем.
— Не заблуждайся насчет Хелен. Она порядочная женщина.
— И ты в этом не виноват, я знаю.
Он устало опустил голову на руки.
— Я пытался ее забыть. Шесть лет я избегал ее, как мог. Но когда месяц назад мы встретились, все нахлынуло на меня вновь. Постарайся понять, Бет, ведь ты мой лучший друг, ты единственная из всех людей, кто меня действительно любил.
— Я и сейчас тебя люблю — когда ты хорошо себя ведешь, — сказала она.
— Не беспокойся, с этим покончено. Хелен любит своего мужа и поехала со мной в Нью-Йорк только потому, что он ее разозлил. Меня она всегда держала — и сейчас держит — на определенной дистанции… Как бы то ни было, я больше не намерен с ней видеться. Иди в постель, Бетти. А я немного поиграю.
Он поднялся, но был тут же ею остановлен.
— Сегодня ты не сядешь за рояль.
— О, прости, я забыл про Джози, — сказал он, полный раскаяния. — Ну тогда выпью бутылку пива и приду в спальню.
Он приблизился и обнял ее:
— Милая Бет, ничто не сможет нас разлучить.
— Ты плохой мальчик, Тедди, — сказала она. — Я никогда бы так плохо с тобой не поступила.
— Как ты можешь знать это наверняка, Бет? Откуда тебе знать, как бы ты поступила?
Он пригладил ее растрепавшиеся темно-русые волосы, в тысячный раз убеждаясь, что эта женщина не имеет над ним никакой колдовской власти, и в то же время понимая, что не смог бы и шести часов подряд прожить вдали от нее.
— Милая Бет, — прошептал он, — милая Бет.
III
Олдхорны разъезжали с визитами. В последние четыре года — с той поры, как Стюарт перестал работать на Гаса Майерса, — они много времени проводили в гостях. Зимой их дети гостили у бабушки в Нью-Йорке и там же ходили в школу. Стюарт и Хелен навещали друзей в Эшвиле, Эйкене и Палм-Бич, а для летнего отдыха всегда удавалось найти какой-нибудь небольшой коттедж на Лонг-Айленде, в поместье хороших знакомых. «Дорогие мои, да этот домик только зря пустует, — говорил владелец поместья. — О плате и речи быть не может. Вы окажете нам услугу, согласившись его занять».
И как правило, они эту услугу оказывали, прилагая немало усилий к тому, чтобы поддерживать в себе неизменную готовность и энтузиазм, каковые и составляют умение быть приятными гостями, — так что постепенно это стало их «профессией». В ходе перемещений по городам и весям страны, быстро богатевшей благодаря войне в Европе, Стюарт где-то сбился с верного пути. Отметившись двумя триумфальными выступлениями на любительском чемпионате по гольфу, он в конечном счете стал профессиональным тренером в клубе, одним из основателей которого некогда был его отец. Он никак не мог обрести душевный покой и ощущал себя неудачником.