Беатрис придерживает несколько бутылочек сгибом локтя и тычет в Эленор указательным пальцем. Что происходит? Она будто собирается ее ударить. Родриго встает рядом, словно готовясь прыгнуть вперед: видимо, если начнется драка, он будет их разнимать. Я распахиваю окно. Голос Беатрис разносится по двору.
– Тебе здесь не рады. Поверить не могу, что тебе хватает наглости заявиться сюда… и ты уже флиртуешь с барменом. – Она выхватывает бутылку текилы из руки Эленор.
Это столкновение очень напоминает мне ту ситуацию в кофейне. Нельзя, чтобы она повторилась. Я выпускаю вазу из рук, она падает в раковину. Я распахиваю заднюю дверь, и тут к нам во двор заходит мужчина. Все взгляды устремляются на него.
– Здравствуйте, дамы. Развлечение заказывали? – говорит он. Несколько гостей ахают.
Его волосы растрепаны, белая рубашка с желтыми пятнами на подмышках расстегнута до пупка и демонстрирует его волосатую грудь.
Что? Это же не…
Грязный Гарри.
Что он тут забыл?
Он ставит бумбокс из восьмидесятых на землю, включает его и поворачивается к женщинам, пока из колонок гремит I Want Your Sex. Большинство женщин сжимаются в ужасе и пятятся от него; музыкальная группа застыла на месте и пялится на стриптизера.
Он выпрыгивает из штанов, словно новорожденный детеныш жирафа, который впервые обрел почву под ногами. Мамочка из комитета, которую я почти не знаю и которая явно перепила, танцует и трясет попой прямо перед ним. Он спотыкается о собственные штаны и врезается в Вивиан, из-за чего она роняет маргариту. Черт! Только не опять! Грязный Гарри оставляет за собой полосу разрушений, куда бы ни пошел.
Вивиан наклоняется и поднимает осколки с танцпола. Все происходит слишком быстро. Я поворачиваю голову. Лайла бежит помогать Вивиан, поскальзывается и падает в кучу стекла. Она кричит так, что кровь стынет в жилах. Я будто смотрю ужастик, разворачивающийся у меня на глазах, и каждая сцена страшнее предыдущей. Вивиан помогает Лайле встать, и кровавые отпечатки ее ладоней остаются на белоснежном комбинезоне Лайлы. Я смотрю, как кровь стекает по задней части голеней Лайлы. Кровь. Повсюду.
Беатрис хватает шаль со стола, и на землю падают еще бокалы. Кактус тоже слетает с поверхности и попадает Эленор в бедро. Иголки впиваются ей в кожу, и она высоко визжит, выводя меня из ступора. Какой ужас. Беатрис стелет шаль на лужайке, бежит обратно и ведет Лайлу прочь от стекла к безопасному месту.
Я подбегаю к танцполу, хватаю белую тряпку, что заткнута за штаны Родриго, и быстро перевязываю руку Вивиан, чтобы остановить кровотечение. Она тут же пропитывается кровью.
– Ты как? – спрашиваю я и делаю глубокий вдох. Она смотрит на меня невидящими глазами. – Присядь. – Я пододвигаю к ней стул и помогаю усесться.
Стриптизер стоит в сторонке. На нем те же голубые трусы, что и на девичнике невестзиллы. Наверное, он единственный стриптизер в этом городе.
– Ты испортил мою вечеринку, шоколад и должен мне триста долларов! – ору я.
Он смотрит на меня как на сумасшедшую, потом на его лице отражается узнавание.
Беатрис поворачивается ко мне. Лайла опирается о нее.
– Зачем ты ее пригласила? – Она указывает на Эленор, за которой ухаживает Родриго.
– Не сейчас, Беатрис. – Я киваю на руку Лайлы. Беатрис и Лайла обмениваются взглядами, и я говорю: – Она наша подруга.
– Уже нет, – говорит Беатрис. – Она разрушила нашу дружбу, когда изменила Джеффу.
Что?! Что за нелепица!
– Это никак не связано, – говорю я. – И вообще, это моя вечеринка. Кого хочу, того и приглашаю.
Беатрис фыркает.
Я думала, что смогла проглотить случившееся и двинуться дальше, но сейчас решаю заговорить об этом.
– Почему на парковке ты назвала меня стервой? И я слышала, как ты сказала Джеффу на футболе, что я плохая подруга. Разве я тебе что-то сделала?
– Ты со своим высокомерием… – бурчит она. Представляю вам текилу, также известную как сыворотка правды.
– О чем ты?
– Забудь.
– Не забуду. И почему Сесилия не пригласила Майю к себе на день рождения? Что случилось?
Мама-медведица внутри меня готовится издать самый громкий рык в жизни.
– Сесилия сказала, что не хочет приглашать Майю, и я сказала, что она не обязана.
– Они дружат с тех пор, как научились ходить, – чуть ли не рычу я на нее.
– И? Сесилия сама выбирает, с кем дружить.
– Поверить не могу. А ты тут якобы ни при чем. Брехня. – Я сжимаю свободную руку в кулак, другую сильнее прижимаю к порезу Вивиан. Все силы уходят на то, чтобы не выпустить зверя на Беатрис.
Я думаю о Майе, которую не пригласили на вечеринку, о том, как ей будет грустно. Я пытаюсь избавиться от этой мысли, чтобы позаботиться о Вивиан. Убираю тряпку: порез глубокий, кровь по-прежнему идет.
– Думай что хочешь. Я вызываю скорую для Вивиан и Лайлы, – говорит Беатрис.
Голова кажется свинцовой. Я бросаю взгляд на танцпол. Повсюду разбросаны окровавленные осколки стекла. В левой руке я чувствую покалывание, к лицу подступает такой жар, будто меня готовят живьем. Я с трудом сглатываю. Дыхание перехватывает. Я делаю прерывистые вдохи. С подмышек течет пот, но мне холодно. Я думаю, что это сердечный приступ и сейчас я умру. Меня трясет, я хватаюсь за сердце. Голова кружится. Все передо мной расплывается разноцветными пятнами.
Темнота.
Когда я просыпаюсь, рядом со мной стоит Макс. Моргаю и пытаюсь понять, настоящий он или плод моего воображения.
– Фэллон, как ты?
– Где я?
– В больнице. Миссис Крэнделл, наша соседка, позвонила мне на работу. Она увидела скорую и запереживала.
– Где Майя?
– У моих родителей. Мы отправили ее к ним, чтобы ты могла устроить вечеринку, помнишь?
В голове туман.
– Что… слу-случилось? – Во рту пустыня. – Воды, – выдавливаю я. Макс открывает бутылку с водой и прикладывает ее к моим губам. Я делаю небольшие глотки.
– Ты упала в обморок. Врачи провели кое-какие тесты, теперь ждем результаты.
Похоже, это вина текилы, но я не помню никакие тесты. Макс убирает волосы с моего лица и говорит, что все будет хорошо. Надеюсь, он прав.
Я сажусь на больничной койке, Макс поправляет пакет со льдом на моей лодыжке. Не помню, как ее подвернула. Макс спрашивает, почему все пошло наперекосяк. Я отвечаю, что не знаю. Просто пошло, и все, обрушилось лавиной.
– Стриптизер просил передать тебе это. – Макс показывает три хрустящие купюры по сто долларов. – Хочу ли я знать зачем?
Я уверяю его, что не заказывала стриптизера, и рассказываю, как он испортил мои конфеты на девичнике и я поругалась с ним.
– Вивиан, Лайла и Эленор в порядке? – Я закрываю глаза и мечтаю исчезнуть.
– С ними все будет нормально. Вивиан и Лайле наложат швы. Ими займутся врачи, а потом отпустят домой. Эленор не нуждается в медицинской помощи, – говорит он. – Все хорошо. Однажды ты вспомнишь этот день и рассмеешься.
Не помог.
Какие-то отрывки из сегодняшнего дня мелькают у меня в голове. Я вспоминаю, как бармен обратился к Беатрис «сеньорита» и у нее на пальце не было кольца. Все указывает на то, во что я не хочу верить.
Кто-то стучит в дверь и заходит.
– Здравствуйте, я доктор Пэйн[17].
Доктор Пэйн? Серьезно? Я задерживаю дыхание, чтобы не рассмеяться, и кидаю взгляд на его бейджик. Его и правда зовут доктор Пэйн.
– Судя по выражению вашего лица, когнитивных нарушений у вас не наблюдается, – говорит доктор Пэйн и смеется. – Уверяю вас, я здесь не затем, чтобы причинить вам, ну, больше боли, – подмигивает он.
Я выдыхаю и смеюсь, когда Макс говорит: «Что ж, это успокаивает».
– Как вы себя чувствуете? – спрашивает доктор Пэйн.
– Нормально. Правда, мое эго все в синяках.
Он снова смеется. Я уже понимаю, что у него хороший врачебный такт: он дружелюбен и добр.
– Я к вам с хорошими новостями. Пришли результаты ЭКГ. Все в норме, это был не сердечный приступ.
Я выдыхаю.
– И правда хорошие новости.
– Это была паническая атака. – Он просматривает бумаги на клипборде. – Судя по вашим симптомам, например по приливам жара и по тому, что сказал мне ваш муж, последнее время вы испытываете стресс.
Теперь и Макс, и доктор Пэйн подтвердили, что вина этих приливов жара – стресс, но мне нужно знать, не перименопауза ли это. Мне скоро сорок, и это играет со мной злую шутку.
– То есть это не менопауза начинается?
– Нет. Похоже, это стресс, который устраивает беспорядок в вашем организме. Вы пережили паническую атаку.
Я с трудом сглатываю.
– Это серьезно?
– Они могут напугать, но они не опасны. Обычно от них не падают в обморок; возможно, это из-за того, что вы увидели кровь подруг.
Я делаю глубокий вдох. Кровь лилась по ногам Лайлы и текла из руки Вивиан, окровавленные осколки стекла тоже здорово меня напугали. Я выталкиваю омерзительное изображение из головы.
– У меня будут еще панические атаки?
– Сложно сказать. У многих они появляются один-два раза за всю жизнь и уходят. Если у вас будут повторяться панические атаки, вам могут диагностировать паническое расстройство. А пока я советую вам обратиться к психологу, чтобы разобраться со стрессом.
Как это произошло? Испорченные конфеты, испорченная вечеринка, испорченная дружба. Одна Сплошная Неудача. Не так я представляла свою жизнь.
Глава 14
Я стою в позе дерева, стараясь, чтобы моя ступня не соскользнула с ноги. Йога – единственное спасение утром среды. Если бы не она, я бы уже потеряла над собой контроль. Наверное, вот что держало Беатрис на плаву. Есть только один минус – Лайла тоже сюда ходит, а я уверена, что она тут же позвонила всем своим знакомым и рассказала, что у нее в заднице было стекло. Это цена проживания в маленьком городке: все всё о тебе знают.