– Ну это уже ни в какие ворота. Ты знала?
Она демонстрирует мне экран телефона. Страница Беатрис на «Фейсбуке»[31] облеплена фотографиями Сесилии и других девочек с подписью: «С днем рождения нашу милую Сесилию!».
Я провожу рукой по волосам.
– Знала. Майю не пригласили.
– Пенелопу тоже. Ну и наглость!
Девочки, наверное, услышали свои имена и поэтому вбежали на кухню с улыбками до ушей.
– Мамочка, а можно мороженое?
– Конечно! С посыпкой?
Они хором кричат: «Да!»
Эленор губами произносит «спасибо». Глаза у нее на мокром месте.
Через пару минут девочки лакомятся мороженым с горкой посыпки, а Эленор фотографирует их и выкладывает к себе в «Фейсбук» с подписью «#лучшиеподружкинавсегда».
Удовлетворение на лице Эленор сменяется неудовольствием. Она хмурится и читает текст на экране телефона. Что там опять Беатрис выложила?
– Фэллон, ты привозила конфеты Лизе Греггс?
– Да. Это Вивиан меня порекомендовала.
День рождения Мики прошел замечательно, вот только заказанные конфеты были оставлены на солнце. Не помню имя исполнительницы, но знаю, что она начала свой маленький шоколадный бизнес. Похоже на сюрприз от моей собаки. А вы что думаете?
На фотографии мои конфеты выглядят как понос. Мерзость. Я же не оставляла их на заднем дворике, да? Я восстанавливаю произошедшее в голове.
– Неправда, я положила их на кухне. – По шее и к лицу поднимается жар. Только не паническая атака. Не сейчас. – Ужас! Хорошо, что она не помнит мое имя, но много ли женщин сейчас начинают свой шоколадный бизнес?
– Прочитай первый комментарий.
Это была Фэллон Монро.
– Ну конечно, Лайла подоспела на помощь.
Кто-нибудь когда-нибудь съест мои конфеты без путаницы и беспорядка? Происходящее выходит из-под контроля, и все указывает на то, чтобы я отказалась от своей мечты.
– Фэллон, мне очень жаль. Ужасно, что тебя обвиняют в том, чего ты не делала.
Уж Эленор с этим знакома не понаслышке. Я закусила губу и вернула ей телефон.
Эленор отодвигается на стуле:
– С удовольствием бы осталась, но мне надо встретиться с адвокатом. Ты справишься?
Вряд ли она хочет оставлять Пенелопу с обезумевшей от печали женщиной, поэтому я натягиваю улыбку:
– Да, все нормально.
– Если что понадобится, говори. Еще раз спасибо, что пригласила Пенелопу.
Эленор целует Пенелопу на прощание, говорит ей не забывать о хороших манерах и кладет в салфеточку три финика в беконе и две конфеты – перекус на дорогу.
Я провожу ее к двери, и она обнимает меня.
– Надо будет повторить, но в следующий раз уже у меня.
Она делает два шага и замирает. Я прослеживаю за ее взглядом. По ветровому стеклу ее машины стекают разбитые яйца.
Глава 32
Я жду Кэрри и Стейси у бара на наш еженедельный девичник. Между делом набираю Лизу Греггс. Настало время исправлять происходящее.
Она отвечает после первого же гудка, не оставив мне времени струсить и бросить трубку. Она раздраженная и запыхавшаяся. А она когда-нибудь бывает спокойна?
– Лиза, это Фэллон Монро. Есть минутка?
– Фэллон с конфетами? – спрашивает она и выдыхает в трубку. На заднем плане хлопает дверь.
– Да, хотела спросить, как вам конфеты.
Я знаю, что они растаяли в непонятное нечто, но не показываю виду.
– Ты оставила их на солнце, и их никто не попробовал.
– Мне жаль, что так получилось, но я положила конфеты на кухонную стойку рядом с пирожными.
– Слушай, у меня нет на это времени, я опаздываю.
Щелчок и тишина. Я смотрю на экран. Она сбросила звонок. Я иду в бар и заказываю напиток покрепче.
– Все хорошо? Выглядишь так, будто кто-то помочился в твой напиток.
Я отрываю взгляд от стакана и смотрю на Кэрри. Ее глаза излучают искренность. Я не рассказываю о проблеме с конфетами и вместо этого думаю об Эленор. Я собиралась поговорить с Кэрри и попробовать убедить ее снять обвинения.
– Да так, задумалась. Хотела спросить у тебя кое-что по поводу Эленор.
– Женщины, с которой судятся мои клиентки? – Кэрри садится на барный стул рядом.
– Она самая. Кто-то разбил яйца об ее машину прямо у моего дома, – говорю я. Кэрри заказывает водку «Тито’с» и содовую с лаймом.
– У тебя стоит камера, которая смотрит на улицу? – спрашивает она.
Я качаю головой. Хотелось бы, но в нашем районе такое ни к чему. Максимум койотов выслеживать.
– Обидно, – говорит Кэрри, хотя сочувствия у нее не найти.
– Она думает, это одна из твоих клиенток.
Она пожимает плечами.
– Доказательств нет.
Слова настоящего адвоката. Я не реагирую на сказанное, потому что мне нужно, чтобы Кэрри была на моей стороне.
– Вообще я хотела кое-что рассказать, чтобы ты не тратила свое время, шагая в неправильном направлении.
Кэрри выпрямляется на стуле и вскидывает брови:
– Ну-ка поведай.
Я жду, пока бармен поставит перед ней напиток и уйдет, после чего начинаю:
– Адвокат Эленор хочет, чтобы дети поговорили с психологом и подтвердили, что ничего не видели.
Не знаю, правда ли это, но Эленор заслуживает справедливого суда.
– Они имеют в виду, что дети не застали их… на месте преступления? – Кэрри помешивает напиток трубочкой.
– Именно так.
– Интересно, – говорит она, а на ее лице выражение «что-то я сомневаюсь».
– Извините, что опоздала. – Стейси садится за стул рядом с нами. – Что пропустила? У вас какая-то серьезная беседа?
– Ничего особенного, – говорю я и заказываю еще напиток.
– Я ненадолго, – говорит Кэрри. – У меня потом свидание с Крэйгом.
– Крэйгом?
– Остеопатом, о котором я вам рассказывала. Мы по-прежнему видимся.
– А кто вообще такой этот остеопат?
– Ну, типа, хиропрактик… – Она вдруг с задумчивым видом достает телефон и принимается что-то искать. – Похоже, это разные вещи. Остеопату нужно медицинское образование. – Кэрри поднимает голову. – Мне показалось, что «остеопат» звучит лучше.
Рот как будто бы набили ватой. Я обрабатываю новую и, возможно, опасную информацию. Ее парень Крэйг – хиропрактик…
– А какая у него фамилия? – Я тянусь за стаканом. Рука дрожит. Кэрри не называла его имя, а я и не спрашивала. Это же не Крэйг Беатрис. Или он? Мы живем в небольшом городе, и с каждой минутой он кажется все меньше. Я оттягиваю воротник рубашки. Хиропрактиков даже в нашем маленьком городке пруд пруди. Они как стоматологи – есть в каждом торговом центре. Не знаю, как они вообще работают с такой конкуренцией. Наверняка существует много хиропрактиков по имени Крэйг.
Она наклоняет голову.
– Стоун.
Живот сжимается, будто по нему ударили что есть силы. Я зажмуриваюсь. Теперь Кэрри связана и с Эленор, и с Беатрис. Я что, попала в «Сумеречную зону»? Хоть так происходящее обретает смысл.
– А что? Ты его знаешь? – спрашивает Кэрри.
– Да. Наши дети ходят в одну школу. Беатрис я тоже знаю.
– Значит, ты в курсе, что они разводятся.
Она что, вынюхивает информацию?
– Да.
Помню, как Вивиан рассказала мне об этом в кофейне и я расстроилась.
Хорошо, что я никогда не называла имя Беатрис, делясь своими проблемами в дружбе с Кэрри. Я называла ее куда более расплывчатым «Би». Никогда не поймешь, кто с кем знаком. Не хочу, чтобы Кэрри знала, что Беатрис была моей лучшей подругой. Пусть не спрашивает меня о ее замужестве или вообще о ней. Может, мы теперь и враждуем, но часть меня не хочет причинять ей еще боль. Надеюсь, Крэйг не станет упоминать меня в разговорах с Кэрри. И тут в голове всплывает еще одна мысль:
Они разводятся из-за Кэрри?
Я ворочаюсь всю ночь. Меня расстраивает то, что я узнала о Кэрри, беспокоит то, что развод Беатрис и Крэйга очень даже реален. Они предназначены друг для друга. Они познакомились в колледже, как я с Максом. Беатрис обожает рассказывать, как они встретились, и я слышала эту историю тысячи раз, отчего мне кажется, что я видела все собственными глазами. К сожалению, нет. История почти такая же классная, как наша, где Макс проехался по моей ноге скейтбордом. Там тоже участвовали ноги. Мне нравятся истории знакомств с ногами. С обувью, если быть точной.
Крэйгу стало так плохо на вечеринке, что его вырвало на новенькие и впервые обутые белые кроссовки Fila, на которые Беатрис откладывала деньги месяцами. Я не стала говорить ей, что не стоит надевать белую обувь на студенческую вечеринку, хотя у меня были сомнения. Когда Крэйг согнулся пополам, она отдавила ему ногу за то, что испортил ей обувь. Если Беатрис рассказывала историю в присутствии Крэйга, он обязательно вмешивался со словами: «Полулежачих не бьют!»
Следующие несколько недель Крэйг изо всех сил пытался найти эту загадочную девушку, а Беатрис все терла и терла свои кроссовки, вот только пятна от лайма никак не выводились. Говорит, она плакала неделями. Когда Крэйг нашел ее и понял, как сильно она расстроилась, то купил ей новые. Остальное уже понятно. Мне тоже понравилась Беатрис: если женщина плачет над парой обуви, значит, мы подружимся.
А теперь он спит с Кэрри в лабутенах. Я прогоняю эту мысль. Хотелось бы надеяться, что Кэрри его бросит, но не похоже. Она столько говорила о нем, не считая слов о том, что найти мужчину без штрафов за вождение в нетрезвом виде невозможно и ей пришлось понизить стандарты.
– Ты как, нормально? – Макс приобнимает меня, когда утром я чищу зубы. – Ты вчера так ворочалась, будто пыталась выбраться из цунами.
Забавно. Именно так я себя и чувствую. Когда я пошла спать, Макс уже похрапывал. Я поцеловала его в лоб, и он заворочался.
– Угу, – мычу я, во рту – зубная паста.
Не хочу это сейчас обсуждать. Надо решать, как я буду действовать. Не уверена, что Макс может дать дельный совет. Мужчины по-другому видят такие ситуации. Моя догадка: он скажет не лезть не в свое дело. Про Эленор и ее ситуацию с директором он так и сказал, но я просто не могу такое игнорировать.