Глава 41
Стейси отправила мне адреса пяти заведений, подобранных по моим критериям идеального шоколадного магазина. Я благодарна ей за то, что она продолжила поиски, хоть я и пыталась разорвать нашу дружбу. С той ночи я еще ее не видела.
– Знаешь, с Кэрри у меня как-то не сложилось, – говорит она, отпирая стеклянную дверь. Мы в торговом центре, прямо по соседству расположилось заведение с жареной курицей.
– Да?
Об их дружбе я как-то не задумывалась.
Я уже понимаю, что это не то место. Еда пахнет изумительно, живот урчит в ответ, но этот запах перебивает все остальное. Курица и шоколад – так себе сочетание.
– Для меня Кэрри чересчур беспощадная. Логично, она ведь хороший юрист. Я не хотела встревать во время вашего… как вы там это назвали? Разрыва?
– Ага.
– Вот почему я хотела оставаться на связи. Мы с Кэрри не идем в комплекте. И я считаю, что ты подруга, за которую стоит побороться.
Ее добрые слова удивляют меня, на глазах выступают слезы.
– Для меня это многое значит, – говорю я. Стейси сжимает мою руку, и тут ее телефон звонит. Она извиняется и берет трубку.
Я осматриваю помещение. Места не очень много, пришлось бы заниматься конкретной перепланировкой.
Стейси кладет трубку.
– Кэрри звала меня встретиться в прошлый четверг, но я отказалась. Кажется, она поняла намек.
– Делай то, что правильно для тебя самой, – говорю я. Я скучаю по времяпрепровождению с Кэрри, но знаю, что это было верное решение.
Стейси открывает дверь, собираясь уходить.
– Как тебе, нравится?
Я напоследок осматриваюсь, пытаясь представить в этих стенах свой магазин, хоть тут и воняет жирной курицей. И куда мне класть конфеты? На кассу? Больше идей нет.
– Нет, – говорю я.
– Ты права, неподходящее место для шоколадной лавки. Тебе нужно что-то очаровательное.
– Точно.
Я вижу перед собой огромное двухэтажное викторианское здание с узнаваемыми фронтонами и черепичной крышей, и мое сердцебиение учащается. Мы подходим к двери, окрашенной в цвет жженой сиены, и встаем на просторное, роскошное крыльцо с декоративными перилами. Стейси объясняет, что дом построил зажиточный торговец текстилем в тысяча восьмисотом году. Сначала в нем проживали обеспеченные семьи, потом жилая улица превратилась в торговую и обзавелась бутиками и специализированными магазинами. Какое-то время здесь располагался канцелярский магазин с разнообразием уникальных открыток, подарочной упаковки и резиновых уточек, но сейчас их стали вымещать электронные открытки и приглашения, а какая-то радикальная группировка и вовсе была против резиновых уточек. Всеми горячо любимый магазин закрылся, и теперь помещение сдается в аренду. Я в восхищении, голова кружится от волнения. А вдруг это мой шоколадный магазин?
Я много раз проезжала мимо этого дома и всегда любовалась ухоженным газоном, каменной дорожкой, что ведет к крыльцу, и деревянной дверью, украшенной искусной резьбой. Я представляю, как дети сидят в больших креслах-качалках на веранде и вкушают молочный шоколад и карамельное кешью в форме черепашек. Летом во внутреннем дворике здесь будет играть на гитаре и петь музыкант, а посетители – сидеть за столиками и наслаждаться кофе и трюфелями.
Мы открываем дверь. Я аккуратно ступаю внутрь, будто заходя в райский уголок. Чувствую запах лимона и вспоминаю бабушку Розу. Справа расположилась деревянная лестница, слева – величественная комната. На месте комнаты, что когда-то была гостиной, можно поставить витрины и несколько небольших столиков. Длинный коридор ведет в огромную кухню, которую прошлый магазин обустроил под комнату отдыха для персонала. Ее можно легко оборудовать под кухню. Я рассматриваю каждую потрясающую деталь, а внутри меня бурлит счастье оттого, что это место может стать моим.
Дубовая древесина блестит на солнце, что заглядывает в комнату через эркеры. Комнаты жизнерадостные и светлые; когда я осматриваю хитроумные детали в интерьере – от замысловатой золотой отделки до светло-голубых стен и декоративных панелей и арок, – то ощущаю умиротворение.
Это правда может стать моим?
Здесь я, Фэллон Монро, могу встать на новую ступень своей жизни, где вероятности становятся возможностями, а жизнь соответствует моим ожиданиям и мечтам.
Глава 42
Макс ложится в постель рядом со мной, и я откладываю в сторону «Справляйся как мать», свою новую увлекательную книгу по самопомощи.
Макс пахнет мятой и мускусом, и я подбираюсь поближе, кладу голову ему на грудь.
– Кажется, я нашла местечко для своего магазина шоколада. – Я описываю ему величественный викторианский стиль здания, но не забываю уточнить, что все определится только после встречи с инвесторами.
Макс неторопливо поглаживает мою спину, рисуя круги.
– Похоже, это идеальное место. А Стейси что сказала?
– Ей тоже очень понравилось, – говорю я. – Кстати об этом. Я все хотела сказать… Я удалила приложение для поиска друзей.
Макс целует меня в макушку.
– Спасибо. Думаю, ты приняла верное решение.
Я вздыхаю.
– Моя дружба с Беатрис и Кэрри окончена.
– Мне очень жаль, – говорит он. – Ко мне в клинику сегодня приходил Крэйг.
Я отстраняюсь и смотрю Максу в глаза, вскинув брови.
– Не в качестве моего пациента, – смеется он.
Это меня и смутило. В голове сейчас беспорядок.
– Он зашел и спросил, есть ли у меня пара минут, – говорит он и пропускает волосы через пальцы. – Похоже, Беатрис на стороне Джеффа в ситуации с директором и Эленор, потому что он ее адвокат.
– Да, это я поняла, – говорю я.
Макс вздыхает.
– И еще он извинился.
– За что?
– Помнишь, как мы ходили играть в гольф в марте?
Помню. Ребята спонтанно решили собраться на игру, потому что день выдался на удивление теплый. Тогда мы в последний раз увиделись все вместе с детьми, не считая футбольных матчей. Мы собрались в парке: дети часами играли вместе, пока мы впитывали витамин D.
– Потом мы с Крэйгом выпили по пиву, и он сказал, что у них с Беатрис возникли сложности.
Я подаюсь вперед.
– Почему ты раньше не сказал?
Не понимаю, почему он не додумался мне сообщить. Беатрис была моей лучшей подругой, и такие новости колоссально важны. Если бы я знала, что дело идет к разводу, то смогла бы поддержать Беатрис.
– Я вспомнил об этом разговоре только сегодня, когда Крэйг пришел в клинику. Я думал, они справятся, – говорит он.
Очевидно, не справились. Я вздыхаю, опечаленная происходящим. Ничего уже не поделать, так что злиться на Макса смысла нет.
– Ты ему что-нибудь посоветовал?
– Если ты спрашиваешь, сказал ли я ему, что у нас тоже были проблемы, то нет. Не знаю, удалось ли мне помочь. Перед тем, как он рассказал мне о проблемах в отношениях, я показал ему твой подарок на годовщину. Знаю, глупо носить его с собой, но я боялся, что ты его найдешь.
Я тогда не могла поверить, что Макс сам его выбрал – роскошное кольцо с сапфиром в окружении бриллиантов, которое я потом ненавязчиво засветила в посте на нашу годовщину. Уверена, Беатрис его тоже видела.
– Я знал, что Крэйг покупает Беатрис украшения, поэтому хотел спросить его мнение. Тогда он и сказал, что у них тоже скоро годовщина, и начал рассказывать об их проблемах.
– Вот как.
– Я-то все говорил о том, как мы с тобой счастливы, – до того, как он рассказал о проблемах в браке, конечно. Я же не такой бесчувственный, чтобы хвалиться нашими отношениями, пока его собственные трещат по швам.
Сердце ликует: я и не знала, что Макс с такой любовью говорил про наш брак.
– После бара он пошел домой, там завязалась ссора. Дерьмо попало на вентилятор и разлетелось, и тогда Крэйг потребовал развода. Ссора началась с нас.
Чего? Не понимаю, как мы с этим связаны.
– С нас?
– Да. Он сравнил их отношения с нашими, сказал, что мы с тобой на одной волне, и Беатрис снесло крышу. Крэйг извинился передо мной, потому что он разорвал свои отношения, использовав наши, и он считает, что это он испортил твою дружбу с Беатрис.
Я огромными глазами смотрю на Макса. Безумие какое-то. Прокручиваю в голове сказанное. Макс хвастался нашим браком перед Крэйгом. Крэйг сравнил нас с ними и потребовал развода.
Где-то с минуту я обрабатываю эту информацию.
Так вот в чем причина.
Рискну предположить, что проблемы в их браке никак не связаны с нами. Почему Беатрис этого не понимает? Она хочет обвинить меня в том, что их брак рушится. Злости не хватает. Беатрис выбросила нашу дружбу, словно изжеванную жвачку. Но теперь мне ее жаль. Может, она не может находиться рядом со мной, потому что злится и стыдится того, что сказал ей Крэйг?
– Правда в том, Фэллон, что все считают наш брак замечательным. Я не выставляю это напоказ, но мне кажется, что я тебя подвел. – Он делает вдох. – Я не смог дать тебе целый дом детей, которых ты так хотела.
Он смаргивает слезы. Сердце падает в желудок. И как я не поняла, что он мучается этими мыслями? Слова, которыми я хочу его утешить, застревают в горле. Я беру его руку в свою и качаю головой:
– Надо было сразу это обговорить. Мы не могли это предотвратить.
– Прости меня. – Макс опускает голову.
Я поднимаю его руку и касаюсь ее губами.
– Может, еще подумаем об опекунстве? – спрашивает он.
Мы уже это обсуждали, но я отказалась из-за того, что сама приемная и мои родители мне ничего не сказали. Я понимаю, что он поднял эту тему, потому что я наконец связалась с агентством. Думает, что я могла передумать, поэтому стоит уточнить.
– Нет.
Не хочу кого-то усыновлять или удочерять после того, через что прошла я. Рана еще свежая.
– Тогда что сделает тебя счастливой?
Я ошеломленно смотрю на него. Не отвечаю, потому что не могу подобрать слов. Он спрашивает: