— Николас? Это твой отец.
Ник покачал головой, ибо его отец именно так начинал с ним любой телефонный разговор. Расстояние между отцом и сыном продолжало увеличиваться.
— Твоя мать и я возвращаемся на Лонг-Айленд. Я приехал в офис и обнаружил, что ты уже уехал домой. Стэн говорит, что ты забрал мальчика с собой в пентхаус. Я сбит с толку, не понимая, зачем ты это сделал. Ты поступил очень неразумно. Мы встретились с Риджвеями, пока отдыхали в Каннах. Они возвращаются на следующей неделе вместе со своей дочерью Дженнифер, которая сейчас с друзьями в Англии. Она милая молодая женщина, мы хотим, чтобы вы познакомились. Будет лучше, если ты не станешь шокировать ее Джейми. Ты знаешь, что я имею в виду. Я ожидаю, что ты позвонишь мне до того, как ляжешь спать.
И это говорит отец, который не звонит сыну по несколько месяцев!
Ник закончил прослушивать сообщение. Обида и боль, которые он носил в душе с тех пор, как себя помнит, раскалились добела. Родители подождут. Риз и Джейми ждать не могут. Он поспешил в изолятор.
К облегчению Ника, Джейми по-прежнему спал. Голубые глаза Риз, в которых отражалась ее душа, пристально смотрели на Ника.
— Доктор так и не пришел с результатами анализов.
— Сегодня вечером полно пациентов. Почему бы вам не поесть?
— Я пойду.
Когда Риз ушла, Ник, помыв руки, надев перчатки и маску, уселся на стул рядом с кроваткой сына, чтобы наблюдать за ним.
За прошедшие две недели он подрос. Отец и мать Ника никогда не поймут, почему он забрал сына к себе. Разве они знают, каким было первое слово, произнесенное их собственным сыном? Разве они видели, как Ник делает первые шаги? Если Ник, будучи ребенком, заболевал, о нем заботился кто-то из слуг. Мать Ника не могла себе позволить заниматься с мальчиком. Она переложила заботу о нем на няньку.
Риз очень любит Джейми, целует его. Для нее такое поведение естественно. Именно она сказала, что ребенка невозможно избаловать сверх меры.
Родители Ника об этом понятия не имели. Их самих воспитали няни. Его отец упомянул о дочери Риджвеев — очередная женщина, созданная для того, чтобы служить декорацией. При мысли об этом Нику стало тошно.
— Мистер Уэйнрайт? — В палату вошел доктор Марш.
Ник поднялся:
— Каков вердикт?
— У вашего сына ротавирус. Я переговорил с педиатром, который его наблюдает. Он появится на утреннем осмотре, если температура снова повысится. Тем временем мы продолжим то, что начали. Время от времени мы будем его осматривать. У вас есть ко мне какие-нибудь вопросы?
— Сейчас нет.
— Если вам и вашей жене нужна раскладушка, она в кладовке позади вас.
— Благодарю за внимательность.
— Эта часть больницы отремонтирована и оснащена для удобства родителей.
— К вашему сведению, моя жена умерла. Риз — няня малыша.
— Вам повезло, что вы нашли няню с таким сильным материнским инстинктом. Это поможет вашему сыну.
— Согласен.
Вскоре после ухода доктора вернулась Риз и отправилась мыть руки.
— Что-нибудь известно?
Ник рассказал ей о том, что узнал. Надев маску, она подошла к кроватке.
— Я думаю, сон для него — лучшее лекарство.
— Нам тоже придется поспать. Уже двенадцатый час ночи. — Зайдя в кладовку, Ник взял раскладушки и разложил их в палате. Оставалось достаточно места для медперсонала, который должен был время от времени проверять состояние Джейми и делать пометки в компьютере.
Ник услышал вздох.
— Спасибо, что разложили раскладушку. — Сняв сандалии, она нырнула под простыни, улегшись головой в сторону дальнего угла. Возможно, она сделала это намеренно, чтобы их головы не были близко друг к другу. Ник пожалел об этом. Но, по крайней мере, они проводят ночь вместе с Джейми.
Ник выключил верхнее освещение. Понаблюдав за сыном еще несколько минут, он снял ботинки и улегся на раскладушку, подложив руки под голову. Он видел лежащую на боку Риз, ее лицо было обращено в сторону Джейми.
— Риз, вы уже спите?
Он увидел, как она поерзала на раскладушке.
— Нет. Я знаю, вы беспокоитесь о Джейми, но он получает лучшее медицинское обслуживание.
— Я тоже в это верю. Я просто хотел сказать, почему задержался. Я предупредил бабушку и дедушку Джейми о том, что не привезу его к ним утром в Уайт-Плейн.
— Уверена, они расстроились.
Риз не знала и половины всего.
— Не удивляйтесь, если завтра утром они сюда явятся.
— Ну, это нормально. В моей семье, если кто-то оказывался в больнице, с визитом к нему приходила целая толпа.
Ник представить себе не мог, как такое возможно.
— Очень жаль, что ваши родители в отъезде и не знают, что он заболел.
— Вообще-то они сегодня вернулись из Канн. Я получил от отца сообщение по голосовой почте.
— Они придут сюда?
— Нет. Я ему не перезвонил.
Наступило продолжительное молчание.
— Понятно.
— Вы не понимаете всего, но вы очень вежливы и никогда ничего не выведываете.
— Ваша личная жизнь — не мое дело. — Отличный ответ.
— Что вы имеете в виду? — Она резко села на раскладушке. — Я не понимаю.
И в это время в палату зашла медсестра, чтобы проверить состояние Джейми.
— Как он? — спросил Ник, когда та закончила делать отметки в компьютере.
— Температура немного поднялась, но должно пройти время. Попытайтесь поспать, пока спит он.
У Ника сдавило живот. Не может он сейчас заснуть! Поднявшись с раскладушки, он подошел к кроватке. Риз присоединилась к нему.
— Он выздоровеет, Ник! — произнесла она сквозь слезы.
Не задумываясь, Ник обнял Риз за плечи и прижал к себе. После того как они танцевали вчера вдвоем, ему хотелось ощутить прикосновение ее теплого, мягкого тела.
— То, что вы сказали ранее, — прошептала она. — Если я…
— Забудьте об этом, — перебил он ее. — Боюсь, я сегодня не в себе. Пусть мы работодатель и няня, но иногда все меняется. Вот уже две недели мы живем под одной крышей. Я хочу спрашивать вас о том, о чем спрашивать не имею права.
— Я знаю, что вы имеете в виду. — Ее голос дрожал, в душе у Ника все переворачивалось.
— Итак, вы признаетесь, что испытываете небольшое… любопытство по отношению ко мне.
— Конечно.
Он заметил, как она вцепилась руками в край кроватки.
— Ведь я человек.
— Продолжайте и спросите, почему я не сообщил своим родителям о том, что Джейми заболел.
Она опустила голову:
— Не стану, если вы не хотите об этом говорить.
— Вообще-то хочу. Вы помните наш разговор о том, что у членов моей семьи течет в жилах голубая кровь? Ну, я поклялся, что жизнь Джейми будет иной. Да, он является потомком Херстов и Уэйнрайтов, но я не позволю ему вырасти человеком, для которого самое главное — родословная. Такой образ жизни поначалу кажется желанным, но в конце концов он тебя разрушает.
— Вы говорите так потому, что такое произошло с вами? — тихо спросила она.
— Наши с Эрикой предки разрушали друг друга поколениями. Закончилось тем, что они разучились любить и позволять любить себя. Они не способны на такое чувство.
Она подняла на него подозрительно блестящие глаза:
— Но вы совсем не такой!
Желание крепко обнять Риз было таким сильным, что Ник приложил все силы, чтобы сдержаться.
— Я собирался стать таким, как они, но три недели назад один из клиентов сделал случайное замечание и раскрыл мне глаза.
— Что он сказал?
— Он выразил свои соболезнования и сказал, что никто лучше ребенка не поможет справиться с горем. Очевидно, он полагал, что я типичный молодой отец, который просыпается по ночам, чтобы покормить ребенка. Но он не подозревал, что разговаривает с Уэйнрайтом — выходцем из аристократического сословия. Вы не можете себе представить, что я тогда почувствовал, зная, что Джейми находится у моей тещи и тестя. О нем заботятся слуги, а я это позволяю. Хуже того, мои собственные родители не находили в этом ничего плохого. Но настоящее преступление случилось тогда, когда я позволил им забрать Джейми. Я передал сына слугам, фактически бросив его.
— Но если вы ненавидели то, как поступали с вами родители, значит…
— Я знаю. — Он запустил пальцы в волосы. — Это сложно. Когда умерла Эрика, для меня наступило затмение. Но, стоя сейчас рядом с сыном, я так отчетливо все понимаю, что я ужасаюсь тому, каким отвратительным человеком однажды был. Правда в том, что я мог бы перезвонить своему отцу сегодня вечером и рассказать родителям о Джейми, но им нет до него дела. Им даже в голову не пришло бы навестить его в больнице. В течение тридцати четырех лет они эмоционально отсутствовали в моей жизни. Этого никогда не изменить. Никогда не изменятся и мои кузены и кузины.
— О, Ник… Мне так жаль. Я понятия не имела.
— Откуда вам знать? Вы пришли из иного мира. Настоящего мира.
— По меньшей мере, родители Эрики оказались рядом, чтобы поддержать вас.
— В этом вы заблуждаетесь. Они меня презирают.
— За то, что вы наняли меня?
— Нет, Риз. Мои проблемы с ними начались год назад, когда Эрика согласилась на развод.
— Вы с ней развелись? — Риз казалась шокированной.
— Да. Мы предприняли еще одну попытку сохранить наш двухлетний брак, но ничего не получилось. До тех пор пока мы не развелись, она не говорила мне, что беременна. Она переехала к родителям. Я не виделся с ней до тех пор, пока мне не позвонили и не сообщили, что ее везут в больницу. Остальное вы знаете.
— Так вот почему в пентхаусе не было детской.
— Я дал ей карт-бланш на декорирование квартиры в ее вкусе, но чаще всего она оставалась в Уайт-Плейне. Большую часть времени мы жили порознь, что устраивало нас обоих. Я знаю, что вы не можете этого понять.
Риз избегала его взгляда.
— Так печально.
— В то время это казалось обычным. Когда она умерла, я чувствовал себя опустошенным. Однако именно чувство вины за то, что наш брак не удался, затянуло меня в мрачное болото безысходности. Я позволил Херстам забрать мальчика к себе. Проблема в том, что родители Эрики считают, будто Джейми, а также все деньги, которые переходят от меня к нему, как наследнику, скорее принадлежит им, чем мне. Ведь я задел гордость семьи.