Мне требовалось сделать то же самое и притвориться каким-нибудь человеком, который хорошо говорит и привык быть в центре внимания. Ответ для меня был очевиден: Барбара Уолтерс. Знаменитая телеведущая недавно произнесла речь, которую я слушала с восторгом и трепетом. Уолтерс была уверенной в себе, веселой и хладнокровной — такой, какой требовалось быть мне.
На всех страницах своей речи я написала инициалы Б. У., чтобы помнить, что нужно оставаться в образе. Я приняла ее позу и представила, как она смотрела бы со сцены и улыбалась слушателям. Я говорила медленно и убедительно.
Впервые я произнесла хорошую речь. Вместо того чтобы удрать через заднюю дверь, я удрала от вала неуверенности, который накрыл бы меня, будь я собой. И до сих пор при любой речи я пишу на листках для заметок ее инициалы.
Есть подтверждения, что выходить за собственные рамки и представлять себя кем-то, кем восхищаешься, — это лучше, нежели вариться в собственных эмоциях. Одно из исследований, проведенное среди детей, выявило преимущества состояния «быть не собой»[75]. Группе шестилеток предложили выполнить повторяющееся задание на ноутбуке, при этом они могли сделать перерыв, когда им хотелось поиграть на планшете. Планшет клали рядом с ними. Одной группе детей предложили думать о собственных мыслях и ощущениях. Второй — о себе, но в третьем лице. Третьей группе — думать о тех, кто действительно усердно работает, и представить себя такими людьми. Предлагались варианты Бэтмен, Рапунцель, Даша-путешественница и Боб-строитель[76]. Оказалось, что игры на планшете стали искушением для всех, однако дети, которые представляли себя теми, кто им нравится, сопротивлялись соблазну дольше.
Я не предлагаю вам пойти и купить костюм Бэтмена — ну хорошо, может быть, и предлагаю, — но это исследование имеет отношение к тому, как мы встречаем вызовы и неприятности.
Когда вы изображаете другого человека, это может способствовать гибкости в состоянии тревоги. Один пациент нашел вдохновение в триллере «Шпионский мост» о временах холодной войны. В этом фильме адвокат Джеймс Донован, которого играет Том Хэнкс, защищает советского разведчика Рудольфа Абеля, которого играет Марк Райлэнс. При подготовке к суду Донован озадачен хладнокровием и невозмутимостью Абеля, хотя обвинения крайне серьезны и ему грозит смертная казнь.
— Ты не выглядишь встревоженным, — замечает Донован.
— А это поможет? — резонно отвечает невозмутимый Абель.
Эта сцена вызвала живой отклик у моего пациента. Он знал, что паника не помогает и может помешать мыслить ясно и рационально. По этой причине всякий раз, когда он попадал в ситуацию, которую не мог контролировать, он переключался на своего внутреннего советского разведчика. Взгляд на «эмоциональные примеры» помогает получить доступ к таким ресурсам, как самоконтроль, настойчивость, уверенность и креативность, когда ваши собственные истощились. Такое поведение отличается от самодистанцирования — это саморасширение. Подход к проблеме с точки зрения другого человека позволяет вам посмотреть на нее свежим взглядом. Это не имитация, это моделирование. Писательница Эдриенн Бродер в мемуарах «Дикая игра»[77] писала: «Вы не представляете, как много можно узнать о себе, погрузившись в чужую жизнь».
У меня есть пациентка, которая должна была давать показания в суде против бывшего начальника, обвиненного в злоупотреблении служебным положением. Она была в ужасе от тех вопросов, которые ей могут задать адвокаты. Пройти через процесс ей помог образ хладнокровной Хиллари Клинтон во время рассмотрения дела о нападении на американскую миссию в Бенгази. Другая пациентка нашла способ справиться с невосприимчивой коллегой, задав себе вопрос: «Что бы сделала сейчас Опра Уинфри? Опра говорила бы!» Конечно, ролевыми моделями не обязательно должны быть знаменитости. Я знаю одну молодую женщину, которая думает о своей бабушке, когда ее терпение на исходе. Это помогает ей обращаться к сочувствию, эмпатии и пониманию в те моменты, когда сделать это трудно.
Использование способностей тех, кто проявляет качества или умения, которыми мы хотели бы обладать, помогает нам обрести их в реальности[78]. Одно исследование показало, что люди проявляли большую гибкость и более успешно решали творческие задачи, когда воображали себя эксцентричными поэтами[79]. Когда люди обычно думают о творческих способностях, они считают, что это фиксированный признак: человек либо рождается с этим талантом, либо нет. Однако в этом исследовании подчеркивается, что для разблокировки творческого потенциала может оказаться достаточно просто дистанцироваться от себя и представить себя в образе творческого человека.
Сегодня большое значение придается естественности, искренности — это означает, что ваше внешнее поведение должно соответствовать внутренним ощущениям. Подразумевается, что если вы не принимаете свои естественные склонности и не выражаете постоянно «истинное я», то вы обманщик или, как выражается мой пасынок Чарли, ННЧ — не настоящий человек[80]. Однако этот способ видеть себя ограничен и отрицает возможности расшириться, выйти за свои пределы и стать чем-то большим. Вера в существование единственного фиксированного или истинного «я» может помешать росту и привести к депрессии[81], [82].
Когда я училась быть психиатром, один опытный специалист в этой области задал нашему классу очевидный, как мне тогда показалось, вопрос:
— Как вы думаете, в чем смысл лечения?
Я с энтузиазмом вскинула руку.
— Смысл обращения к терапии в том, — уверенно заявила я, — чтобы обеспечить себе более яркое будущее.
— Неверно, доктор Бордман, — резко заметил профессор. — Кто-нибудь еще?
Вскочил еще один смельчак:
— Смысл терапии в том, чтобы изменить свое настоящее.
— Тоже неверно! — прогремел профессор. — Смысл лечения не в том, чтобы изменить свое настоящее или будущее. Смысл в том, чтобы изменить свое прошлое.
Люди замыкаются в повествованиях. Их старший брат был любимчиком. Их первый бойфренд был любовью всей жизни. Родители их не поддерживали. Такие истории рассказываются и пересказываются столько раз, что становятся каноном. Слишком часто чувство значимости и идентичности у человека основано на таких представлениях, которые не принимают во внимание нюансы и детали. Отказ от устоявшихся историй, которые мы рассказываем о себе, позволяет нам решить, кем мы хотим быть, вместо того чтобы позволять прошлому диктовать, кто мы сегодня и кем мы станем в будущем.
Освобождение от идеи фиксированного «я» может сделать нас свободными и в большом, и в малом. Несколько лет назад моих детей пригласили полетать на трапециях. Инструктор предложил присоединиться и мне. «Нет, спасибо, — инстинктивно ответила я. — Трапеция — это не мое». Однако дети настояли. Я взобралась на узкую платформу, встала на край, вцепилась в перекладину насмерть и шагнула вперед.
Это было ужасно и очень стыдно, потому что все закончилось бесславным плюханием лицом вниз в страховочную сетку. Однако это стоило каждой захватывающей секунды, потому что было совершенно не в моем характере. Когда я становилась не собой, это во многих случаях спасало меня от саморазрушительной рефлекторной реакции, которая, возможно, ощущалась бы больше мною, но мешала бы мне наслаждаться опытом, общением и возможностью узнать что-то новое.
То, кем мы себя считаем, может помешать росту и жизненной силе. Вместо того чтобы быть самими собой, «истинными я» (что ведет к сужению точки зрения и развитию окостенелости), я предлагаю пациентам расширять представление о себе, ведя себя так, что может показаться нехарактерным для них.
Одна пациентка сказала мне, что она человек-«да». Для нее очень важно быть приятной, и все друзья считают ее располагающей и покладистой. Но из-за такой репутации она иногда ощущала, что ее используют в чужих интересах, однако боялась вести себя иначе. «Быть приятной — это моя суть», — настаивала она, хотя в глубине души верила, что эта «приятность» — единственная причина, по которой она нравится людям. Я попросила ее взглянуть на разницу между тем, что значит быть приятной и быть хорошей. Мы говорили о том, что «приятный» человек — это простоватый, никогда не говорящий то, что думает, делающий то, что хотят другие люди, в то время как быть «хорошим» — значит оставаться верным своим ценностям и проявлять изящество и силу для самовыражения. Через несколько дней один коллега попросил ее остаться допоздна, чтобы закончить презентацию в PowerPoint. Раньше она согласилась бы, несмотря на собственные планы[83]. На этот раз она решила быть не собой и отказалась.
Нехарактерное поведение позволило ей выйти за рамки своего ограниченного «я» и обрести собственный голос, ощутить уверенность, стать лучшей версией себя. Я не считаю, что этот метод связан с неуважением или требует от человека быть ненастоящим. Напротив, он помогает человеку стать ближе к той версии, которой хотел бы стать. Эта версия недостоверна, неаутентична? Формально да. И тем не менее такой обман из лучших побуждений иногда может стать ключом к преобразованию себя[84].
Что вообще означает быть аутентичным и подлинным? Ученые из Калифорнийского университета в Беркли спрашивали людей, что важнее для ощущения естественности в романтических отношениях — быть самим собой или быть самим собой в идеале. Большинство полагало, что ключ к настоящим искренним отношениям — быть самим собой. Однако исследования говорят о другом. Естественность в отношениях — это результат ощущения, что вы можете быть не фактическим собой, а лучшим собой