ь я не бывала с детьми, которые учились тогда в начальной школе. Даже когда я оказывалась дома, я тратила время на исследования и на чтение. Иногда мы вместе с детьми делали домашнюю работу. Это было здорово. Больше всего меня беспокоило, что моя сосредоточенность на карьере каким-то образом вредит им. Через несколько лет я почувствовала облегчение, прочитав исследование, где был сделан такой вывод: дети работающих матерей вырастают счастливыми взрослыми[97]. Хотя я до сих пор чувствую себя немного виноватой, я поделилась этим исследованием со всеми знакомыми работающими мамами. Чувство вины за то, что вы потенциально не идеальная мать, рождается вместе с ребенком. Избавление от давления, требующего совершенства, освобождает вас ради того, чтобы просто стараться делать все как можно лучше.
Высокие стандарты — это похвально, однако недостижимые стандарты портят жизненные силы и подрывают благополучие. Студенты Стэнфордского университета называют несоответствие между внешней видимостью непринужденного совершенства и внутренним ощущением борьбы термином «утиный синдром» (представьте картинку: утка плавно скользит по воде, в то время как под поверхностью она лихорадочно гребет ногами)[98]. Когда кажется, что все остальные ученики плавно скользят по учебе — получают хорошие оценки, активно общаются, ходят на все крутые вечеринки и получают завидную практику, — легко поверить, что вы единственный человек, кто утопает в работе, и никогда не достигнете нужного уровня.
Давление, требующее быть идеальным, потому что все вокруг кажутся идеальными, влияет на людей любого возраста. Я встречала многих пациентов в возрасте от 20 до 60 лет, которые ощущали огромное давление, пытаясь излучать уверенность, при этом с трудом сохраняя ее. У одной матери возрастом за сорок жизнь была как на картинке — в буквальном смысле. Мария переехала в Нью-Йорк из пригорода. При первой встрече она показала мне рождественскую открытку, которую послала месяц назад. Это был коллаж из серии «ущипните меня»: на фотографиях трое ее детей резвятся в бирюзовом океане, она с мужем обнимается на фоне Эйфелевой башни, семья катается на лыжах, а старший ребенок идет на выпускной. Мария показала открытку, чтобы показать пропасть между фасадом, который так усердно поддерживала, и пустотой, которую ощущала внутри. Она могла поговорить с новыми городскими друзьями о «поверхностных проблемах» — что делать с больной собакой, как найти хорошего педиатра и синхронизировать семейные графики. Однако нереалистичные ожидания совершенства не позволяли ей копать слишком глубоко, не раня свои истинные чувства. В браке она ощущала себя одинокой. Сын столкнулся с проблемами на первом курсе колледжа. Она часто задавалась вопросом, какой была бы ее жизнь, если бы она не отказалась от карьеры ради воспитания детей. Мария боялась, что после озвучивания таких опасений ее сочтут плохой женой и матерью. Она чувствовала себя комфортно всего с двумя людьми — сестрой и психиатром.
Мария ощущала себя неудачницей на острове безупречных игрушек, полагая, что она единственная в своей социальной группе, кто испытывает трудности. Как и многие из нас, она переоценивала «замечательность» жизни людей, которых видела вокруг, и недооценивала их борьбу с проблемами. Исследование под названием «Люди с неприятностями встречаются чаще, чем кажется» показывает, как неправильное восприятие идеальной «как на картинке» жизни других людей может заставить нас чувствовать себя хуже по отношению к собственной[99]. Да, известие, что «другие люди не так счастливы, как вам кажется», возможно, и не самое утешительное, но его стоит принять во внимание, потому что предположение об идеальной жизни других людей может заставить вас чувствовать себя плохо из-за вашей собственной.
«Я нормален?» В глубине души многие люди хотели бы получить ответ на этот вопрос. Потребность «быть своим» заложена во всех нас и никуда не исчезает после школы. Ощущение, что вы единственный, кто рассинхронизирован с остальными, может усиливать ощущение одиночества. За этим часто следует несчастье, отчуждение и изоляция. Если перефразировать Теодора Рузвельта, сравнение крадет радость[100]. Оно также крадет уверенность, особенно если ваши ориентиры искажены. Я рассказала Марии об одном исследовании, которое обнаружило следующее: большинство первокурсников считают, что их однокурсники ведут более социальную жизнь и имеют больше друзей, чем на самом деле[101]. Неудивительно, что эта неуверенность связана с более низким уровнем благополучия и причастности. Мысль, что у соседа трава всегда зеленее, может сделать нашу жизнь бесплодной.
Когда Мария осознала, что ее друзьям тоже может приходиться нелегко, это придало ей смелости раскрыться. За кофе она призналась в своих проблемах одной подруге, которая внимательно выслушала и поддержала ее. Подруга рассказала, что, когда несколько месяцев назад говорила всем, что ездила навестить больного члена семьи, это было просто прикрытием. На самом деле она попала в больницу из-за депрессии. Марию утомляли и изолировали лихорадочные усилия поддерживать видимость непринужденного счастья в сочетании с убежденностью, что все остальные счастливы без усилий. Она ощутила облегчение, обнаружив, что она не одна. Ключевым моментом в ее излечении оказалось ощущение поддержки и возможность самой поддержать подругу.
Антон Чехов однажды написал: «Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами»[102], [103]. Это может объяснить привлекательность реалити-шоу и сайтов вроде TMZ[104], которые документируют грязную личную жизнь вроде бы идеальных знаменитостей. Когда вы видите, что проблемы есть у всех, это напоминает вам, что вы не единственный человек с неприятностями.
В 1950-е годы психолог Леон Фестингер разработал «теорию социального сравнения», основанную на идее, что мы определяем собственную социальную и личную ценность на основе того, как сравниваем себя с другими[105]. При отсутствии объективных средств оценивания мы склонны постоянно сравнивать себя — интеллект, привлекательность, благосостояние, собственность — с теми, кто нас окружает. Согласно Фестингеру, люди предпочитают сравнивать себя с теми, кто похож на них. В конце концов, какой смысл начинающему пианисту сравнивать себя с Моцартом?
В социальном сравнении есть плюсы. Учащиеся могут ощущать себя более компетентными, когда сравнивают себя с теми, кто не так хорошо сдал тесты по биологии. Сравнение может оказаться источником мотивации — например, какой-нибудь бегун захочет повторить результат соперника, который пробежал на десятую долю секунды быстрее. Сравнение может также заставить вас ощутить благодарность за то, что у вас есть, и посмотреть на неприятности и разочарования в истинном свете. Когда мы смотрим на тех, кому повезло меньше, мы часто думаем: возможно, у нас не все так и плохо.
Однако в социальном сравнении есть также много минусов. Исследования показывают, что несчастливые люди чаще занимаются социальным сравнением, чем счастливые, и от этого им хуже[106]. Склонность к социальному сравнению коррелирует с низкой самооценкой и депрессией[107]. Возможно, стремление сравнивать себя с другими людьми заложено в нашей ДНК, однако недавно ситуация резко поменялась из-за появления социальных сетей. Когда мы видим людей в социальных контекстах, смеющихся и хорошо проводящих время, то многие из нас предполагают, что это обычный стиль их жизни. Мы отодвигаем занавес, наблюдаем за их проблемами и осознаём их человеческую сущность.
Вместо того чтобы сравнивать себя с людьми, находящимися в том же положении, что и мы, мы оказываемся в глобальном ландшафте, заполненном бесконечными потоками идеальных лиц, задниц, вечеринок, романов и отпусков. Женщины, которые часто сравнивают себя с другими женщинами, особенно часто страдают из-за внешности: всего несколько минут просмотра изображений тех, кто, на их взгляд, выглядит лучше, могут их расстроить.
Когда я ловлю себя на этом, я напоминаю себе, как обычно создаются эти изображения. При такой точке зрения фотографии оказывают меньше негативного воздействия. Одно исследование показало, что в борьбе с показным шиком соцсетей помогает такой прием: сопоставление снимков, обработанных в Photoshop, и реальных[108]. После этого женщины лучше относятся к своему телу.
Зацикленность на идеалах, представленных в социальных сетях — и во всех аспектах нашей жизни, — отвлекает нас от реальных возможных действий. Образцы для подражания, которые являются супермоделями или далекими от нас суперзвездами, могут только усилить неуверенность в себе и, как в поговорке, подлить масла в огонь сомнений. Когда наше внимание поглощено внешним видом и стремлением к совершенству, мы закрываемся от возможностей, не желая рисковать из-за страха неудачи. Социальные связи, любопытство и настойчивость увядают перед лицом нереалистичных ожиданий. Противоядие состоит в том, чтобы найти реалистичные образцы для подражания, которые вдохновят вас, и самому стать настоящей ролевой моделью для других людей.